– И еще одно ты должен сделать напоследок. – Малина приготовилась произнести беспощадные слова. – КАНИКТ усилит меры безопасности и произведет все необходимые ремонтные работы, но мы должны сделать решительное заявление для всей Империи. Довольно скоро Шаддам сообразит, что для нас пришло время платить по счетам. Поэтому мы должны предложить ему цену на наших собственных условиях.

– Какую еще цену? Якссон – вот кто ответственная сторона, и он уже мертв. Вся вина ложится на его плечи.

– Гибели Якссона недостаточно, сын мой. – Она с материнской теплотой похлопала его по руке, и Франкос вздрогнул: такие жесты были совершенно не в характере Малины. – Ты должен немедленно уйти в отставку с поста президента Картеля, но не принимая на себя никакой вины. Сослаться на семейные обстоятельства.

Сын напрягся:

– Почему? Почему я должен уйти в отставку?

– Потому что ты самая подходящая сакральная жертва. В любом случае ты всего лишь номинальный глава, и у тебя все равно останется власть и семейное богатство. Мы подыщем для тебя какое-нибудь занятие. – Франкос понурился, и Малине показалось, что он сейчас даже расплачется. Она продолжала: – Для того, чтобы один из семейства Ару оставался ур-директором, другому Ару придется уйти с поста президента. Это смягчит Шаддама, и когда-нибудь ты дорастешь до того, чтобы занять мое место.

Франкос побледнел и вздрогнул, но не произнес ни слова. Он подчинится ее приказу, насколько бы сильно это его ни ранило. Потому что он – хороший сын.

* * *

Облачившись в официальный императорский наряд, Шаддам чувствовал себя могущественным и уважаемым правителем всей освоенной Вселенной. А с прекрасной Арикатой рядом – особенно после пережитого ужаса, когда он счел ее убитой, – и вовсе непобедимым.

Его пригласили в Палату Ландсраада – послушать важное выступление. Из политических соображений Шаддаму приходилось присутствовать в таких случаях, и в кои-то веки он не тяготился обязанностями, которые накладывал на него статус. Ему предстояло одобрить официальное ходатайство и сделать собственное заявление.

У него ушло довольно много времени, чтобы осознать и принять объяснения Лето Атрейдеса по поводу его действий среди мятежников и в главном хранилище. Увидев Арикату живой и невредимой, Император ощутил огромную признательность герцогу Каладанскому, хотя это и не могло компенсировать всего ущерба и неприятностей, причиненных Якссоном Ару. Тем не менее императрица, которой он верил, отзывалась о Лето очень хорошо.

Шаддам опасался, что узнал о невиновности Лето слишком поздно, поскольку карательные силы сардаукаров уже начали свой марш по мятежным мирам, включая Каладан.

И вновь удача и репутация Лето, а также способность его сына убеждать людей спасли владения Атрейдесов, когда полковник-баши Колона отступил от полученных приказов. Сама мысль о таком неповиновении расстроила Императора, хотя после просмотра записей Лето он признал, что доказательства достаточно веские, чтобы это оправдать. Теперь герцога чествовали по всему Ландсрааду, и Шаддам испытывал по этому поводу смешанные чувства – опасаясь, как и прежде, что это подорвет его собственную популярность.

Сегодня они с императрицей передвигались по столице с усиленным эскортом и помпезностью, совершая официальный визит в Палату Ландсраада. Поскольку заседание дворян проходило в полном составе, на высоких шестах вдоль гранд-бульвара трепетало множество разноцветных флагов.

Внутри Палаты ряды кресел полнились многочисленными представителями Великих и Малых Домов. Известие о том, что движение Союза Благородных подавлено, изменники пойманы и наказаны, а императрица и прочие заложники спасены, вызвало всеобщее ликование. Хотя многие аристократы продолжали роптать по поводу суровой императорской кары, постигшей подозреваемых в заговоре, они также спешили подтвердить свою преданность Дому Коррино, надеясь тем самым умиротворить Императора.

У входа в Колонный зал протрубили фанфары, объявляя о прибытии царствующей семьи. Шаддам и Ариката величественно поднялись по мраморным ступеням и шагнули в огромные двери, будто только что пришли сюда с прогулки по дворцовым садам. Однако стоило им войти, в переполненном зале воцарилась тишина – заседание депутатов приостановилось.

Шаддам нарочно опоздал на несколько минут. Император и императрица устроились в роскошных креслах, откуда открывался прекрасный вид на происходящее. Они сидели бок о бок, а все благородные представители смотрели на них снизу вверх – так, как и должно быть. Хотя предполагалось, что Ландсраад независим и Империя не может влиять на собрание благородных представителей, за тысячелетия сотрудничества все переплелось.

С великодушной улыбкой Шаддам помахал рукой всем дворянам:

– Прошу вас, продолжайте. Извините, что заставили ждать.

Один из аристократов вышел в освещенный круг для выступлений, где усилители голоса улавливали каждое слово. На лице этого пожилого темноволосого мужчины застыло трагическое выражение. Его свободное одеяние цвета индиго покрывала темно-синяя накидка, отделанная серебром. Когда он повернулся, плащ с шелестом отлетел в сторону, обнажив пустой рукав, приколотый к груди. Однорукий герцог Арман Икац встал в центре помоста. Все разговоры затихли.

– Я здесь, чтобы говорить от имени моего друга Лето Атрейдеса, герцога Каладанского. Он отправился домой, чтобы воссоединиться со своим народом, вместо того чтобы прилететь сюда и слушать, как ему воздают почести, – потому что вот таков он, Лето. Тем не менее я здесь, и я призываю вас признать его заслуги. В те окаянные времена на Оторио, после первой атаки мерзавца Якссона Ару, Лето Атрейдес спас Императора, императрицу и многих других дворян. – Эрцгерцог Икац глубоко вздохнул. – И меня в том числе.

Аристократ повернулся лицом к другому ряду кресел:

– Позже, несмотря на то, что галактику в поисках лидера террористов прочесывали многочисленные сыщики, Лето Атрейдесу единственному удалось проникнуть в ряды опасных бунтовщиков. Он помог их уничтожить и во второй раз спас жизнь нашей прекрасной императрице Арикате.

Единственной рукой Икац указал на императорскую ложу, и Ариката поднялась с кресла, грациозно кланяясь и улыбаясь. После минутного колебания Шаддам тоже поднялся и встал рядом с ней, принимая аплодисменты и на свой счет как должное.

– Поэтому я, эрцгерцог Арман Икац, предлагаю собранию Ландсраада официально признать заслуги верноподданного герцога Каладанского. Он человек кристально честный и бескорыстный и представляет собой огромную ценность для Империи!

Собравшаяся знать зашепталась, затем зааплодировала. Хотя Шаддам был доволен результатами миссии Лето, он испытал некоторую досаду, слыша столько похвалы в адрес герцога.

Однорукий дворянин вновь повернулся к императорской ложе и заговорил громче:

– Император Шаддам, мы просим вас найти способ вознаградить Дом Атрейдесов!

Коррино уже успел это обдумать, пытаясь решить: предложить герцогу новый дворянский титул или выдать крупную сумму из императорской казны. Лето снискал такую популярность, что Император не мог оставить его без награды. Он обсуждал с Арикатой различные варианты.

Герцог Каладанский действительно совершил выдающийся поступок и пошел на огромный риск, зная, что, если его миссия провалится, имя Атрейдесов будет навеки запятнано. Из-за древней вражды между семействами Харконнены перехватили важное сообщение, предназначавшееся ему – ему, самому Императору! – и использовали для собственного продвижения, а не на благо Империи. Эта корыстная затея принесла огромный вред, и барон Владимир Харконнен со всем своим проклятым семейством должны теперь заплатить за это высокую цену.

Падишах-Императора осенила только одна идея – и она способствовала достижению обеих целей одновременно.

Усилители подхватили слова Шаддама, так что их мог слышать весь зал. Император улыбался, пока план окончательно складывался у него в голове.

– Я заверяю весь Ландсраад, что Дом Атрейдесов получит соответствующую благодарность. – Он широко развел руки. – Тем самым мы продемонстрируем нашу любовь к благородному герцогу Каладанскому и честность по отношению к нему.

Любовь – это тактика, которую могут использовать только самые опытные специалисты.

В космопорте Кала-Сити герцог Лето стоял у трапа под ярким солнцем, готовясь взойти на борт фрегата Атрейдесов. По периметру поля велись ремонтные работы – деловитые строительные бригады стирали следы недолгой оккупации сардаукарами. Гарни Холлик и Сафир Хават уже поднялись в салон, но Лето никак не мог надышаться перед дорогой соленым воздухом.

Пол и Дункан, который теперь всегда был настороже, наблюдали за герцогом, одетым в официальный черно-зеленый сюртук. Лето шагнул к ним и взял сына за плечи:

– Я понимаю, что ты хочешь полететь со мной на Уаллах IX, но я буду полностью сосредоточен на Бинэ Гессерит, это потребует всех моих душевных сил и способностей моего ментата… – Он кивнул Сафиру, который стоял наверху, у люка фрегата.

– …И моего умения работать мечом, – добавил Гарни, показавшись рядом с Сафиром. Шрам змеился по его подбородку и щеке.

– Если дело дойдет до использования твоего меча против Бинэ Гессерит, то мы уже проиграли, – вздохнул Лето и вновь повернулся к Полу. – Нет, я хочу посмотреть матери-настоятельнице в глаза и выдвинуть свои требования.

– Этот парень уже доказал, что у него сердце герцога, милорд, – сказал Дункан. – А я буду рядом с ним охранять покой Каладана.

– Да, у нас с Дунканом здесь своя работа. – Пол расправил плечи и подался ближе к отцу. – Обещай мне, что ты уладишь вопрос насчет моей матери… и вернешь ее обратно.

– Я добьюсь объяснений, Пол, и они должны быть удовлетворительными. – У герцога защипало глаза. – И я твердо намерен вернуть Джессику домой. Эти ведьмы никак не смогут мне помешать.

* * *

Случайные несанкционированные посещения Школы Матерей не допускались. Лето Атрейдес никогда не пытался организовать перелет на галактическом лайнере в родной мир Сестринства, но теперь у него не оставалось другого выбора – если он хотел восстановить свою жизнь, свой дом и свое сердце. Он должен сделать это ради Пола, ради Каладана и ради себя самого.

Договариваясь с Космической Гильдией, он сослался на имя и влияние Шаддама, – Император и не подозревал, что оказывает такое одолжение. Представитель Гильдии со странно перекошенным лицом, выражение которого невозможно было понять, уставился на герцога долгим взглядом мертвенно-белых глаз, прежде чем разрешить доставить фрегат Атрейдесов к Уаллаху IX.

Как только лайнер завис над холодной серой планетой, грузовые суда, транспортные челноки и дипломатические яхты засуетились по всему огромному трюму. Сафир Хават вел корабль Атрейдесов вниз, в облачную атмосферу, отклоняя все более настойчивые требования диспетчера назвать бортовой номер и цель прибытия. В конце концов герцог ответил – после того, как оборонительные системы посадочной зоны привели в боевую готовность.

Он не позволил откликнуться по коммуникатору ни Сафиру, ни Гарни: это его личный разговор, его личные требования, и эти ведьмы, черт возьми, обязаны его выслушать!

Он активировал микрофон и резко произнес:

– Я – герцог Лето Атрейдес, и я прибыл с Каладана, чтобы вернуть то, что вы у меня отняли! Леди Джессику, мою постоянную наложницу.

Сестра на экране взирала на него с вежливым выражением лица:

– Она больше не ваша постоянная наложница. Ее контракт расторгнут, и мы прислали вам замену. Вам не на что жаловаться.

Лето фыркнул:

– Я не просил новую наложницу! – Он втянул воздух сузившимися ноздрями. – И кроме того, она погибла.

Женщина на экране вскинула брови:

– Почему мы вообще должны предоставлять вам каких-либо наложниц, если вы не можете их защитить?

Пока длилась эта беседа, Сафир продолжал снижаться по крутой траектории, скользя сквозь облака. Среди холмов под ними раскинулась школа Сестринства – комплекс зданий с терракотовыми крышами.

– Мы садимся, – утвердительным тоном заявил Лето. – И я встречусь с вашей матерью-настоятельницей, чтобы договориться о возвращении Джессики ко мне.

* * *

Мать-настоятельница сидела в помпезном кресле в приемном зале Школы Матерей, сердито глядя на неуемного посетителя, потребовавшего с ней встречи. Бинэ Гессерит не были склонны удовлетворять чужие просьбы – если только это не служило их целям.

Джессике оставалось лишь молиться, чтобы все прошло гладко. Она уже заключила сделку с Сестринством – ей позволили вернуться к роли постоянной наложницы герцога. Но прежде чем Сестринство успело сделать хоть шаг в этом направлении и надавить на герцога, чтобы тот принял Джессику обратно, Лето сам явился сюда! Требуя именно того, чего хотели и Бинэ Гессерит.

Она ждала в нише, скрытая темной занавеской, но сквозь ткань могла видеть приемный зал и слышать каждое слово. Матери-настоятельнице никогда не понять, отчего так затрепетало сердце Джессики, когда она увидела единственного мужчину, которого когда-либо любила.

«Он пришел сюда за мной!»

Лето вошел как полководец-завоеватель, будто только что вторгся на Уаллах IX и захватил власть. Увидев его после столь долгой разлуки и эмоциональной отчужденности, Джессика учащенно дышала – ей не хватало воздуха. Ей столько нужно ему объяснить, так много рассказать: как Сестринство вынудило ее пойти против всего, во что она верила… всего, что Лето любил в ней. Но она сделала это, чтобы спасти его самого, его репутацию и их сына – этого он никогда не узнает.

Больше недели назад преподобная мать Кордана тихо и взволнованно рассказала ей о событиях на Танегаарде – о том, что Якссон Ару мертв, что причины присоединения Лето к восстанию разъяснены. Герцог спас императрицу Арикату и стал героем – таким, каким Джессика всегда его знала.