Ответственность давила на Юэ тяжким грузом. Он лично имплантировал кристалл с посланием в руку Гарни. Если посланца схватили Харконнены – а особенно Раббан, – то у Холлика нет не единого шанса. Доктор сильно сомневался, что Сафир Хават сумеет его спасти.

Помешали ли Харконнены Гарни доставить сообщение на Кайтэйн? От этого зависело все.

На всякий случай, как свидетельство, которое можно будет использовать в экстремальных обстоятельствах, Лето записал свое последнее объяснительное обращение, подробно рассказав о тайном плане проникнуть в повстанческое движение и предать бунтовщиков имперскому правосудию. Даже если этой записи недостаточно, чтобы предотвратить ответные действия Императора, она может послужить веским основанием для пересмотра дела в дальнейшем. Но о ней не знает никто – кроме Юэ.

Доктор знал, что и Пол ранее получил зашифрованное послание от отца – последнее завещание на случай, если герцог погибнет во время своей опасной миссии. Юэ знал, где оно хранится, но подобное сообщение не могло считаться доказательством – просто эмоциональное прощание с наследником.

Самое мерзкое, что Юэ знал и о других коварных планах барона. Он чувствовал себя беспомощным, как маленький испуганный зверек, приколотый к доске для вивисекции и обреченно ожидающий первого надреза скальпелем.

Доктору стало еще противнее, когда он прочитал угрозу, только что тайно переданную ему секретным агентом Харконненов. Барон подошел к делу нестандартно и с огоньком.

Для своих научных исследований Юэ выписал коллекцию инвазивных клещей, схожих с теми, что уничтожили на севере большую часть поголовья лунной рыбы. У него уже имелись образцы этого ланкивейльского паразита, которого Раббан выпустил на Каладане, но он хотел продолжить изучение.

Каким-то образом барону удалось вложить микропослание в образцы. Доктор обнаружил его, когда рассматривал клещей свирепого вида под большой лупой. Маленькие зловредные твари имели крабоподобные клешни, длинные жвала, глаза-бусины и огромный яйцеклад, но сообщение, выцарапанное на тонком предметном стекле рядом с образцом, внушало еще больший ужас.

Ледяная волна пробрала доктора до костей. Барон смог добраться до него даже здесь, и Уанна находилась в руках Харконненов. Угрозы барона были расплывчатыми и в то же время пугали до жути – самый подлый вид шантажа. Инструкции не оставляли пространства для маневра.

Как невольной марионетке Харконненов, Юэ приказывалось оказать содействие в низвержении Дома Атрейдесов: либо разрушить репутацию герцога Лето, либо – что еще лучше – лишить его жизни.

Обливаясь холодным потом, доктор Юэ стоял в лаборатории. За эти годы он собрал целую коллекцию флоры и фауны в натуральных образцах, поскольку жизненные формы Каладана не были как следует каталогизированы. Многое из этого он заполучил во время экспедиции в северные леса – совместно с Лето, Гарни и Полом.

Осторожно, словно имея дело с нестабильным взрывчатым веществом, доктор поднес образец клеща к лупе и вновь изучил послание барона. А затем, нервничая до тошноты, заперся в своих личных покоях, сел на узкую кровать и перечитал другое сообщение, пришедшее от Бинэ Гессерит – письмо, в котором сообщалось, что Уанна, жена Юэ, исчезла и что Сестринство разыскивает ее. Все сходится – это более достоверное доказательство, чем мог бы предоставить даже сам Харконнен.

Юэ очень долго не общался с женой, но по-прежнему любил ее. Эта связь объединяла их сердца и умы, пускай даже публичные проявления привязанности никогда не являлись частью их отношений.

Уанна пропала, и барон упоминал ее в своих угрозах. Значит, Харконнены действительно схватили ее и удерживают против воли. Юэ не сомневался, что Харконнены подвергнут его жену ужасающим пыткам. Физическая боль, психологическое насилие, прямое нанесение увечий. И они будут делать это не спеша – не для того, чтобы добиться чего-то конкретного, а просто потому, что это доставляет им удовольствие.

Клятвы Юэ как доктора Сукк считались нерушимыми. Если бы его поставили перед Уанной и велели смотреть, как Раббан сдирает кожу с ее тела, возможно, он сумел бы это вынести. Но наверняка он этого не знал. Как не знал толком ничего о постигшей ее участи. Надеяться было не на что. Неопределенность терзала его – клыками более острыми, чем у любого хищника.

Уже сломленный, он вернулся к биологическим образцам, недавно доставленным для исследования. Отделил самый отвратительный и сжег в стерилизационной печи. Столь же легко он мог бы уничтожить признание и завещание Лето, устранив всякие доказательства того, что герцог просто работал под прикрытием, оставаясь преданным слугой Императора. Никто об этом не узнает, пока Лето не будет задержан и не предстанет перед судом вместе с остальными повстанцами.

Никто.

Было бы так просто выполнить приказ барона. Таким образом Юэ мог бы освободить Уанну, оплатив за нее выкуп Харконненам.

Но сам Юэ будет знать о своем предательстве.

Он достал запись с объяснениями Лето и провел пальцем по тугому мотку проволоки. Он помнил каждое слово, сказанное герцогом – как серьезно тот держался, как доверял Юэ. Лето и представить не мог, что личный домашний доктор может нарушить свои клятвы и предать его подобным образом. Да, он мог бы легко стереть запись, а затем уничтожить катушку.

Юэ держал запись на ладони и боролся сам с собой, думая то об Уанне, то о своем герцоге, а также о безусловной преданности, которую обязан хранить каждому из них.

Кризис ведет к появлению возможностей, а возможности могут легко привести к катастрофе. Умейте распознать и то, и другое, и научитесь приспосабливаться.

Лайнер Гильдии появился над Носсусом вне расписания, сохраняя радиомолчание, и Лето мгновенно понял, что это значит.

Якссон Ару сразу же поднял по тревоге свою домашнюю армию, организуя оборону и превращая здание штаб-квартиры в крепость.

– Император каким-то образом узнал имена всех наших соратников из ближнего круга. Наверняка он знает и о Носсусе. Молот правосудия уже завис над нами! – Лидер повстанцев взглянул на герцога Лето и Раджива Лондина – скорее серьезно, чем самоуверенно. – И нам предстоит отразить этот удар!

– Главным фактором нашей безопасности было то, что никто не обращал внимания на эту малоизвестную планету, – заметил Лето. – Ты рассчитывал ускользнуть, прежде чем петля затянется, а теперь сам видишь, что творится. Имперские войска у нас над головой!

Бледный Раджив Лондин сидел с болезненным видом, поглаживая себя по щеке, словно проверял, не сползла ли она – бессознательно копируя привычку Якссона после операции по замене лица.

– Когда сардаукары высадятся здесь, они сокрушат нас – точно так же, как на Куарте. Они уничтожат все, убьют всех. То же самое они сделали и на Элегии. – Лондин оглядел главное здание и пристально всмотрелся в пустое небо, будто пытаясь увидеть гигантский галактический лайнер там, наверху. – У нас нет ничего, чтобы им противопоставить.

– Я могу остановить их. – Якссон достал из кармана маленький темный камень памяти. – Они пожалеют, если загонят меня в угол!

Лето вздрогнул, представив все последствия, если предводитель бунтовщиков прибегнет к этой последней отчаянной мере. Лето, Лондина, Якссона и всех остальных здесь сардаукары вполне могут уничтожить в ходе зачистки, но в результате Империю будет трясти на протяжении многих поколений.

На сердце у герцога лежала тяжесть – не только из-за собственной судьбы, но и из-за всех других потерь в бурном вихре окружающих событий. Он продолжал отгонять мысль, что Джессика, вероятно, погибла, поскольку находилась вместе с виконтом Туллом. Что, если войска сардаукаров уже атаковали Каладан? Разве Пол сможет уцелеть?

Он молча проклинал барона Харконнена и Тварь Раббана за то, что они перехватили Гарни Холлика. Если бы послание Лето дошло до Императора, Шаддам знал бы о лояльности Атрейдесов, и по крайней мере Каладан находился бы в безопасности.

До атаки оставалось совсем немного времени. Испуганный Лондин предложил просто сбежать подальше от штаб-квартиры, рассеяться в полях и затаиться в обширных безлюдных зонах планеты. Там сардаукары могли бы выслеживать их годами.

– Мы не сможем прятаться годами, – возразил Якссон. – И нам ни к чему, чтобы наш последний поступок стал проявлением неприкрытой трусости.

– А как насчет туннелей под главным зданием? – не унимался Лондин. – Можно укрыться там.

Лидер повстанцев лишь хмуро взглянул на него:

– Мы не станем прятаться – мы будем готовиться к обороне!

Даже после того, как галактический лайнер вышел на орбиту, силам сардаукаров требовалось время для подготовки крупномасштабной военной операции. Им предстояло погрузить личный состав на десантные транспортники и развернуть сотни ударных кораблей.

Независимо от военных приготовлений, беспилотный снаряд с лайнера пулей понесся к тайной базе Якссона. Бронированный бочонок врезался в заросшее травой пастбище недалеко от главного дома, подняв фонтаны грязи.

Якссон и Лето бросились к месту падения, чтобы посмотреть, что это такое. Корпус снаряда треснул по шву, обнажив внутренние механизмы.

– Это курьерский беспилотник, – пояснил Лето. Он видел такие устройства на Каладане – они обычно доставляли почту с орбиты.

– Наверное, сардаукары требуют нашей капитуляции, – предположил Лондин, осторожно приблизившись сзади. – Там их ультиматум. У нас нет выбора. – Он сглотнул пересохшим ртом. – На Куарте они даже не потрудились отправить такое предупреждение.

Все еще недоумевая, Якссон погладил металлическое кольцо в ухе:

– Я знаю такую цилиндрическую форму. Это коммерческий почтовик, такие использует Картель, а не военные. – Он наклонился к беспилотнику, не обращая внимания на горячий металл корпуса. Засунув руку внутрь, нащупал активатор и включил изображение – голограмму обращения ур-директора КАНИКТ Малины Ару:

«Якссон, сын мой! События сплетаются вокруг тебя как сеть. Императору Шаддаму известно местоположение Носсуса, а также личности твоих соратников. Он уже нанес комплексные удары по определенным целям, и несколько планет лежат в руинах. Он подавит твое восстание – и он знает, где ты находишься».

Изображение мерцало, будто передавая нерешительность Малины, разрывающейся между чувствами и долгом.

«Я загрузила этот курьерский дрон на борт транспортника сардаукаров, и он стартует, как только лайнер выйдет на стабильную орбиту. Я знаю, что мои слова дойдут до тебя прежде, чем высадятся войска, поэтому предлагаю тебе слабый шанс – последнюю надежду. Еще не все потеряно, если ты сможешь добраться до меня».

Морщины на лице Малины стали заметней.

«Даже зная, к чему все это привело, я не могу тебя недооценивать, Якссон. Если ты сумеешь ускользнуть и благополучно покинешь Носсус, а затем отправишься на Танегаард, в моих силах обеспечить тебе убежище в цитадели КАНИКТ. Имперским войскам не преодолеть нашу оборону, – а Шаддам Коррино никогда не отважится на открытое противостояние с Картелем».

Похоже, Малина собиралась сказать что-то еще, но передумала. Она остановила запись. Изображение исчезло, и почтовый цилиндр растаял, превратившись в кипящую серебристую лужицу денатурированного металла.

Якссон ухмыльнулся, глядя на обоих спутников:

– Я знал, что моя мать что-нибудь придумает. Она на нашей стороне!

– Но как же мы отсюда выберемся? – спросил Лондин.

Приставив ладонь ко лбу, Лето вглядывался в пасмурное небо, где видел темные точки и инверсионные следы. Корабли сардаукаров уже спускались. Герцог обернулся к остальным:

– Пора по окопам! Сколько времени мы сможем продержаться?

– Столько, сколько потребуется. – Оставив позади тлеющую траву на месте приземления беспилотника, Якссон бросился обратно к главному зданию, выкрикивая приказы охранникам. Верные делу Союза Благородных бойцы готовились умереть за Якссона Ару. Лето читал это в их глазах. На их каменных лицах не было страха – лишь непреклонная решимость с налетом фанатизма.

Ужасная неизбежность происходящего обрушилась на Лето – герцог видел во всем этом лишь тупики, но не лазейки. Он успешно внедрился в жестокое движение Якссона, собрал имена других заговорщиков, даже выяснил координаты Носсуса. Но он не мог передать эту информацию на Кайтэйн, поскольку знал о наличии у лидера повстанцев камня памяти. Как же тогда сардаукары вычислили их так быстро? Кто сообщил Императору о Лондине и Тулле… да и о самом герцоге? Якссон предполагал, что в движение проник лазутчик – неужели их таких двое?

Корабли сардаукаров уже садились – это было полномасштабное вторжение. Император Шаддам явно намеревался преподать на Носсусе очередной кровавый урок.

Как только Лето и его спутники добежали до укрепленного главного дома, Якссон включил пятислойные силовые щиты здания, расположенные вокруг и образующие непробиваемый барьер. Но несмотря на это, герцог не чувствовал себя в безопасности. Закупоренные этими щитами, они сами оказались в ловушке.

После того, как подразделения сардаукаров полностью высадились из десантных кораблей, атакующие двинулись к границе линии обороны, где и остановились перед энергетическими щитами. Наблюдая за ними в окно, Лето понимал, что имперские войска могут нанести бомбовый удар сверху, повредив или перегрузив силовые барьеры в достаточной степени, чтобы осажденные остались без защиты. Но пока сардаукары просто окружили штаб-квартиру.

Прикрываемый пятьюдесятью вооруженными бойцами офицер подошел вплотную к барьеру – надменный и хладнокровный. Его голос загремел через мегафон:

– Якссон Ару, Падишах-Император приказал захватить вас живым и предать справедливому суду! Если вы сдадитесь немедленно, мы гарантируем вам быструю и безболезненную казнь! Снисхождение также может быть проявлено и к вашим сообщникам!

Якссон сверкнул самодовольной улыбкой: