Пол перескочил через бревно и исчез в зарослях.

Даже если физические навыки старого бойца ослабели или вовсе утрачены, в трудную минуту он способен удивить самого себя, двигаясь с мастерством, ловкостью и скоростью гораздо более молодого человека.

Корабль без опознавательных знаков вывалился из трюма галактического лайнера на орбите Ланкивейла. Сафир Хават арендовал это быстрое судно в прокатной службе, и символика Атрейдесов на нем отсутствовала. Аппарат стремительно снижался в направлении туманных северных широт, не транслируя никаких сигналов и не запрашивая посадочных инструкций. Его корпус укутывало стелс-покрытие, рассеивающее излучение обычных радаров. Относительно примитивным службам наблюдения и безопасности Ланкивейла он мог показаться одинокой посудиной контрабандистов, не стоящей особого внимания и беспокойства.

Сафиру достаточно было поддерживать маскировку всего несколько минут, а дальше он начнет действовать на земле.

Воин-ментат уже пережил свой расцвет как боевого диверсанта и понимал это, но он также знал, что никто лучше него не подходит для этой конкретной срочной миссии. Он не мог впутывать герцога Лето еще и сюда, поскольку это грозило значительными последствиями в Ландсрааде. Если эвакуация пленника пройдет успешно, Гарни Холлик сможет засвидетельствовать в Имперском суде, как Харконнены обходились с ним, но существовала очень большая вероятность, что Раббан уже убил Гарни и растворил его тело до молекул.

Сафир выяснит это сам.

Пилотируя доработанный наемный корабль, ментат готовился к предстоящей операции по снимкам, сделанным Дунканом и Гарни во время их предыдущего рейда сюда. Рассеянные повсюду шпионские камеры, оставленные для пассивного сбора данных, также умели передавать изображения объектов и ситуацию на местах в режиме реального времени.

Эти устройства и позволили Гарни отправить отчаянное послание, попавшее на Каладан окольными путями.

Сафир Хават имел всю необходимую информацию и четкий план, разработанный при помощи тактических навыков ментата.

Владения Раббана находились на ночной стороне холодной планеты, и Сафир снижался в темноте, не включая бортовые огни. Он сидел в призрачном свете приборной панели, определяя местонахождение пыточной тюрьмы – примерно на окраине одной из главных деревень. Сафир очень надеялся застать там графа Глоссу Раббана лично.

Чтобы убить.

Со всей ясностью ментата он представил жирное лицо Раббана, его маленькие темные глазки, пухлые губы и жестокую ухмылку. Этот человек причинил Дому Атрейдесов много вреда, но устранение Твари Раббана не являлось приоритетной задачей. Сафиру предстояло спасти Гарни либо умереть при попытке это сделать. Успех или смерть. Тут не было середины.

Холодные серые тучи сгустились за ночь, снег покрывал скалы вокруг фьордов. Тюремный комплекс Раббана представлял собой группу отдельно стоящих строений к северу от гавани. Оценив наилучшие пути подхода и уязвимые точки, Сафир посадил неприметный корабль на поле грязного льда и снега чуть выше зданий. Помещения для допросов располагались на отдалении от деревни, где люди вели спокойную беззаботную жизнь – ловили рыбу, охотились на пушных китов или занимались сельским хозяйством, обрабатывая каменистую почву. Но Сафир не держал зла на народ Ланкивейла. Он знал свою настоящую цель.

Приземлившись тихо, он нигде не видел мигающих огней, не слышал сигналов тревоги. Прежде чем выпрыгнуть из корабля, ментат проглотил пузырек сока сафо, чтобы сделать мысли быстрыми и острыми. Постаревшее тело ощущало прилив энергии, все боли исчезли. Он был переполнен адреналином и чувством крайней срочности, которой требовала ситуация.

Изучив данные разведки, Сафир представлял вероятную внутреннюю планировку охраняемых зданий и уже определил уязвимое место. Местные тюремщики не ожидают такого нападения, а тем более одиночной спасательной операции, поскольку уверены, что никто не знает о пленнике.

Одетый в темный камуфляж, ментат подбежал к заднему входу. Он вспомнил ночную операцию, которую проводил в далекой молодости – миссию по спасению старого герцога во время последней вспышки восстания на Экази. Тогда с ним были десять бойцов, шестеро из которых выжили. Теперь он мог рассчитывать на силы одного-единственного Сафира Хавата. Мастера ассасинов при Доме Атрейдесов.

В рюкзаке лежало оружие и специальное снаряжение. Особые контактные линзы на глазах улучшали способность видеть в сумраке. На поясе висели короткий меч и различные ножи, а также персональный щит, который он пока не включал. Сафир глубоко вдохнул влажный холодный воздух, ощущая привкус коктейля из профилактических средств, стимуляторов и других необходимых для организма химических веществ. Он был готов.

В ходе тщательного предварительного планирования Сафир собрал воедино всю доступную информацию о владениях Раббана на Ланкивейле. Это новое монолитное здание стояло на месте гораздо более древнего сооружения, построенного еще в те времена, когда номинальными правителями холодной планеты были родители Раббана. Сафир, как и ожидал, обнаружил здесь старые дренажные туннели, проложенные в скалах, и знал, что эти каналы обеспечат ему доступ в новое здание. Он не обращал внимания на сильный холодный ветер, используя свои способности ментата, снимающие большую часть дискомфорта. Склонившись над дренажным люком, ведущим в старую сеть труб, Сафир взломал замок при помощи кусачек и монтировки. Через светоусиливающие контактные линзы он прекрасно видел путь и без фонарика, луч которого могли заметить. Сквозь сырость и холод он пробирался под землей в направлении нового комплекса, и наконец достиг места, где старая дренажная система соединялась с современной. Отсюда оставался последний прямой бросок – на нижний уровень крепости Раббана.

Сафир двигался быстро и ловко, стараясь не вспоминать о возрасте. Даже в первые годы службы старому герцогу Паулусу Атрейдесу он уже считался опытным воином – безмятежные дни, наполненные духом товарищества и преданности долгу. Но хотя теперь большую часть своих способностей Сафир тратил на тренировки, разработку стратегии и тактики, а также на консультирование герцога, он по-прежнему оставался грозным бойцом. При нем были острый ум ментата, дерзкие планы и значительная часть прежней силы. Для подобной операции его одного хватало с лихвой.

Низко пригибаясь, вглядываясь во мрак промозглых пустых туннелей, Сафир сосредоточился на настоящем. Ему нужно найти Гарни Холлика.

В конце обледеневшего туннеля он отвинтил крепления, удерживающие на месте запорную решетку, и вышел в полуподвальное помещение, наполненное тусклым светом. Размял мышцы, потянулся, мысленно отогнал холод и двинулся дальше.

Сразу за дверью он ощутил усиливающийся ужасный запах – ни с чем не сравнимое зловоние смерти. У подножия каменной лестницы, ведущей наверх, он наткнулся на три трупа – сваленных беспорядочной кучей, с разбросанными руками и ногами. Похоже, их просто скинули с лестницы, как мусор. Присмотревшись, Сафир увидел, что тела покрыты синяками и порезами. Очевидно, жертв пытали, прежде чем убить.

Дыша ртом и абстрагируясь от вони, он осмотрел разбитые лица и убедился, что Гарни среди них нет. У одного отсутствовали глаза, другому отрубили кисть, а третьему раскроили череп, обнажив мозговую ткань. Кровь потемнела и засохла, а трупы – несомненно, пролежавшие здесь несколько дней – уже начали раздуваться и гнить, даже на холоде.

Иногда, как начальник службы безопасности Дома Атрейдесов, Сафир вынужденно использовал экстремальные методы, чтобы выудить важные сведения у шпиона или диверсанта. Но никогда не доходил до такого. Его сердце екнуло. Что же тогда они сделали с Гарни?

Он постоял на месте, оглядываясь по сторонам – обрабатывая данные, оценивая то, что видит и сравнивая с тем, что известно из разведывательных сводок. Вслушавшись в ледяную тишину, убедился, что никто не приближается. Перешагнул через тела и произвел ментальный анализ, определяя вероятность того, что его кто-нибудь обнаружит. Шелестнув металлом по кожаным ножнам, вытащил короткий меч и взял в одну руку, а в другую – длинный кинжал. На обоих клинках стоял герб Атрейдесов в виде ястреба – превосходное оружие, которым Сафир пользовался долгие годы. В полной боевой готовности и с нарастающей яростью он прокрался наверх по темным ступеням.

Там на площадке он обнаружил отрубленную руку – без сомнения, ту, что отсутствовала у трупа внизу. Затем увидел другую – отпиленную по локоть, от тела, которого еще не нашел. Эта выглядела намного свежее.

Наверху лестницы, ведущей на главный этаж, путь преграждала пласталевая дверь. Прежде чем попытаться ее открыть, Сафир застыл почти неподвижно, приложив ухо к металлу и ощупывая поверхность кончиками пальцев. Он знал конструкцию таких дверей – пласталь поверх слоев утеплителя. Поверхность оказалась холодной, но не замерзшей, и это наводило на мысль, что помещение с другой стороны отапливается. Сафир предположил, что там могут поджидать стражники или войска Раббана.

Ментат сосредоточился, замедлив дыхание так, что лишь изредка кверху из ноздрей поднимались струйки белого пара. Он ввел себя в частичный транс, замерев, будто в спячке, а затем снова разогрелся, готовясь. Разум впитывал мельчайшие детали, работая на сверхсветовой скорости.

Возможно, жертвы пыток свалены на холодном нижнем уровне с тем расчетом, чтобы в конечном итоге их увезти, сжечь, закопать или сбросить в холодные воды фьорда. Но если человеческие останки предполагалось сбрасывать сюда изначально, это говорит об определенной степени лени, а также о намерении посеять страх у остальных. По всей вероятности, пыточные камеры находятся неподалеку.

Напрягая все органы чувств, Сафир услышал какое-то движение по ту сторону преграды – и отдаленный шум голосов. Он постепенно выстраивал график их приближения и отдаления, сжавшись как пружина, готовый к внезапному броску.

Вдруг дверь с металлическим стуком распахнулась, и из коридора на площадку хлынул яркий свет. Контактные линзы мгновенно снизили его интенсивность до нужного уровня. На пороге возникли двое охранников Раббана – они несли тело с отрубленной рукой.

И никак не ожидали наткнуться на незнакомца по ту сторону двери.

Сафир начал двигаться еще до того, как они разинули рот. С телом жертвы в руках они не могли толком защититься. Старый воин метнулся вперед, держа в каждой руке по клинку, и всадил один из них в сердце тюремщику, а другим перерезал горло его напарнику. Оба стража оказались мертвы прежде, чем успели издать хоть звук – и прежде, чем вообще осознали, что происходит.

Когда охранники рухнули, Сафир подхватил их и, используя инерцию, тут же втянул на лестницу вместе с ужасной ношей. Все три тела покатились дальше по каменным ступеням, а Сафир шагнул в главную секцию тюрьмы.

Закрыв за собой пласталевую дверь, он помчался по коридору, постоянно оглядываясь по сторонам и через плечо.

Впереди вновь послышались голоса и показалась закрытая дверь с полоской синего света под ней. Остальной коридор пустовал, и Сафир почувствовал, что его цель там, в запертой камере – ему даже показалось, что он услышал отрывистый крик своего друга, страдающего от боли. Не доходя до камеры, он достал из рюкзака еще одно оружие – игольчатый пистолет – и приготовил его к стрельбе. На палачах и их жертве никак не может быть нательных щитов. Вновь закинув рюкзак за спину, он прошагал к двери и распахнул ее – будто один из охранников, вернувшийся на пост.

Линзы тут же подстроились под яркий свет, но не смогли защитить его от того, что он увидел в камере. Сафир молниеносно оценил ситуацию, прежде чем палачи Харконненов успели отреагировать. Мужчина и женщина, одетые в черное, управляли ужасным аппаратом, состоящим из растяжек и игл. Они склонились над приборной панелью, изменяя настройки чудовищного механизма.

Гарни Холлик висел на ремнях внутри этого устройства, издавая негромкие звуки, похожие на хрип, явно пытаясь подавить любое проявление боли. Но он был жив, и все его конечности целы, хотя и забрызганы кровью.

Палаческое приспособление подвергало его чудовищным мукам, заставляя извиваться и дергаться в конвульсиях. Вокруг машины интенсивным синим светом мерцали стробоскопы. Судя по полузакрытым глазам, Гарни был едва в сознании, его покрытое синяками лицо кривилось от боли.

Мысли Сафира сосредоточились на самом главном. Гарни жив! И он немедленно изменил план действий.

Уже входя в камеру, дробя каждое мгновение на все меньшие и меньшие доли секунды, он вскинул пневматический пистолет и выпустил иглу прямо в Гарни. Дротик вонзился в плечо его избитого друга. Затем ментат привел в действие газовый баллон в рюкзаке. Он услышал шипение невидимых паров, исходящее из сопла. И шагнул к двум испуганным палачам, оторвавшимся от своей работы. Мужчина-техник успел развернуться к столу с лежащими ножами и острыми стержнями, но на полпути запнулся, внезапно потеряв ориентацию от газа. Забрызганное кровью лицо женщины побледнело, и она выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок.

Сафир приближался спокойно, держа в каждой руке по клинку. Эти мерзкие люди не представляли для него опасности. Палач-мужчина все же дотянулся до ножа на столе, но едва мог управлять собственными пальцами. Он порезался о лезвие, но похоже, не чувствовал этого.

– Позвольте представиться, – произнес Сафир с жестокой улыбкой. – Я Атрейдес, Мастер ассасинов, и я исполняю свой долг. – Он все еще слышал шелест остатков газа, вырывающегося из баллона. Шагнув к столу, он отбросил нож подальше от палача. Тот, казалось, был удивлен, что рука его не слушается. И со свистом втянул в себя воздух.

Сафир любезно пояснил, несмотря на то, что оба мучителя явно ослабевали:

– Я залил эту камеру смертельным нервно-паралитическим токсином. Вы его уже вдохнули.