– Бездоказательное заявление, – вставил Дардик.

– Но теперь у меня есть доказательства – и признание! – отрезал барон. – Якссон Ару самолично пытался завербовать меня в свои ряды. Он полагает, что Дом Харконненов может стать одним из его самых могущественных союзников, если я стану снабжать его еще большим количеством меланжа.

Лицо Фенринга вспыхнуло от гнева:

– Этот человек – мясник! Вы помните, что он сделал, э-э-э, на Оторио и в Императорском дворце?

– Разумеется, граф Фенринг, но не возмущайтесь так. У всех нас на руках много крови. Я не принимаю решений под действием эмоций. – Он взглянул на Марго Фенринг, но та, похоже, держала себя в руках лучше, чем кто-либо из присутствующих.

Фенринг откинулся на спинку стула, глядя на барона снизу вверх:

– Объяснитесь подробней.

– Перерабатывающий завод Оргиз был тайно построен повстанцами и управлялся ими, но их внутренние враги вмешались и разрушили производство. Теперь Союз Благородных остался без выгодного канала сбыта на черном рынке. – Барон помолчал, его лицо посуровело. – И Якссон Ару хочет, чтобы я восполнил эту недостачу – втайне, разумеется.

– Какой-то абсурд! – пробормотал Фенринг.

– Да, это неразумно, – согласился ментат.

– Но это также предоставляет нам удобную возможность разыграть гамбит, – рассудительно продолжал барон. – Император давным-давно хочет искоренить радикальное движение. Эти бунтари подобны сорнякам – прорастают снова и снова. Шаддам уже отчаялся остановить Якссона Ару. Однако мы можем это сделать, граф Фенринг – вы и я.

Хмыкнув, Фенринг погрузился в раздумья.

– Я уже сказал Императору, что мы разобрались с расхитителями специи и казнили преступников, так что эта новая информация будет весьма, э-э-э, обескураживающей. Впрочем, возможно, если мы объясним, что повстанцы вели более масштабные операции, чем мы подозревали, гнев Императора не падет на нас.

– Вы в точности повторяете мои мысли, – произнес барон. – И если мы все разыграем правильно, то сможем разрушить само движение Союза Благородных, а не просто избавиться от нескольких контрабандистов. Подумайте, какой великой победой это станет – для вас и для меня. Мы сможем разоблачить всех тайных предателей, ведущих подрывную деятельность против режима Коррино. – Он понизил голос. – У меня уже есть веские доказательства, что Лето Атрейдес с Каладана – один из них. Все они должны предстать перед правосудием!

Леди Марго вскинула изящную бровь:

– Лето Атрейдес?

Барон сделал пренебрежительный жест:

– Образ этого герцога представляет собой фасад, который слишком хорош, чтобы в него поверить. Теперь мы знаем, почему – все это камуфляж. Все всплывет на поверхность, как только мы уничтожим Якссона Ару.

– Хмм. Но каков ваш план? – спросил Фенринг. – Как вы собираетесь ответить на предложение этого человека?

– Об этом я и хотел посоветоваться с вами, граф. Вы – Имперский инспектор по контролю за специей. Я хочу быть с вами полностью откровенным, чтобы вы знали о моих планах, иначе меня тоже схватят и заклеймят как предателя. – По-прежнему не желая садиться, барон легко прошелся по тесной комнате. – Якссон Ару требует, чтобы я доставил ему крупную партию специи – неучтенный груз, который профинансирует его повстанческую деятельность, а также продемонстрирует мою преданность движению. Это вроде как мое… посвящение. – Он впился в Фенринга пристальным взглядом. – И чтобы совершить эту сделку, мне требуется большой объем специи для такой партии. А поскольку у меня нет собственных незаконных запасов, это должен быть меланж, учтенный Империей, поставленный со склада в Карфаге. Я использую его как сыр в мышеловке. Проинформируйте Шаддама о наших планах. В один прекрасный день я назначу встречу Якссону Ару, и тогда мы сможем устроить ловушку, схватить его и разоблачить всех заговорщиков.

– Хм-м-м. – Фенринг задумчиво побарабанил пальцами по столу, затем медленно кивнул. – Угу-м.

– Но как же доказательства? – вмешался Дардик. – У нас должны быть свидетели. У нас должны быть доказательства. Откуда нам знать, что это не уловка барона Владимира Харконнена?

– Твои навыки ментата дерьма не стоят! – прорычал барон.

– Дардик нестандартный малый, я согласен, – кивнул Фенринг. – И сильно раздражает. Но иногда блестяще справляется с работой. К сожалению, в последнее время он подводит меня довольно часто. – Граф погладил свой узкий подбородок и вновь кивнул. – Я не в восторге от того, что придется рискнуть таким количеством специи, но потенциальная награда делает риск оправданным. Якссон Ару обожает играть на публику, выставляя напоказ свою неуязвимость, и погорит на этом довольно скоро. Да, возьмите необходимое количество меланжа из имперских запасов здесь, на Арракисе. А затем захлопните ловушку.

– Не сомневайтесь, я возьму Якссона Ару за горло, – усмехнулся барон. – Но нам нужно поставить в известность Шаддама. Возможно, мне потребуются его сардаукары.

Фенринг выглядел довольным, хотя его странный ментат по-прежнему едва держал себя в руках.

Барон повернулся к герметичной двери безопасной комнаты, начиная чувствовать клаустрофобию:

– Я отвечу Якссону Ару и приведу в движение все шестеренки для организации встречи. А затем мы устроим на него охоту.

* * *

Грикс Дардик действительно был весьма своеобразным человеком, не имеющим ни представления о границах, ни здравого смысла. Он ворвался в личный кабинет графа как раз в тот момент, когда Фенринг собирался удалиться на роскошный ужин с леди Марго.

– Я изучил доказательства, граф! Так вот, их нет! Нечего изучать! – Он стиснул челюсти и сквозь зубы выплюнул остаток фразы: – Так не бывает!

– О чем ты говоришь? – Фенринг встал из-за стола, отодвинув в сторону накладные на специю и поддельные экспортные декларации. Он без труда выделил значительное количество меланжа на осуществление планов барона. Эту сделку оказалось довольно просто замаскировать, а в случае чего он всегда сможет умыть руки и свалить все на Дом Харконненов, использовав барона в качестве удобного козла отпущения.

Дардик замахал руками в воздухе, словно отгоняя невидимую мошкару.

– Нет никаких связей Союза Благородных с заводом Оргиз! На Арракисе нет повстанцев. Я бы знал. Это было бы отражено в записях о прибывших.

– Записи легко подменить.

– Меня так не провести, – настаивал ментат. – И на руинах завода – никаких намеков на присутствие повстанцев. Никаких следов Союза Благородных. Тут что-то другое.

– Хммм, так там вообще нет ничьих следов, – заметил Фенринг. – Повстанцы были осторожны.

– Легко быть осторожным, когда тебя нет на планете! – заявил Дардик. – Это какая-то приманка. Да-да, мой граф. Как блесна для рыбы. Хотя на Арракисе и нет воды!

– Зато на Арракисе полно болванов вроде тебя! – нетерпеливо выпалил Фенринг. Он ужасно проголодался и спешил поужинать с женой. – Ты постоянно выводишь меня из себя, а сейчас сильнее, чем когда-либо!

– Это ложная схема. Союз Благородных не имел никакого отношения к заводу Оргиз. Тут другое объяснение. Барон что-то скрывает!

– Зачем барону скрывать деятельность повстанцев? И он сам пришел к нам, хммм.

– Да не деятельность повстанцев!

Фенринг пришел в бешенство:

– Тогда что ты имеешь в виду?

– Ловушка, о которой он рассуждал, на самом деле ловушка другого рода. Этот обман – сам является обманным! – Дардик покачал головой из стороны в сторону, как метроном.

Разгневанный Фенринг приблизился к странному ментату, разминая мускулы.

– Я уже принял решение. И ты должен с ним согласиться.

– Этот план неразумен, граф Фенринг. Нужно поставить Корону в известность о бароне Харконнене! – Ментат нахмурился, отвлекшись на мимолетную мысль: – Хотя зачем говорить с короной? Это же неодушевленный предмет. Нет-нет, мы должны доложить самому Шаддаму.

– Не смей даже думать об этом! – рявкнул Фенринг. – У нас тщательно срежессированный план подавления восстания, и я разрабатываю его совместно с бароном Харконненом. А ты будешь помогать!

– Это не входит в мои обязанности ментата. Слишком велика плата за ошибку. Очень велика. Чудовищно велика. Шаддам должен знать.

– Я же велел тебе оставить эти мысли! – раздраженно оборвал его граф. – У нас есть план, и если мы захватим Якссона Ару, все прочие достижения будут смотреться бледно по сравнению с этим!

– И вы будете смотреться бледно, и я тоже, – сказал Дардик. – Хотя мы и живем под палящим солнцем. – Он покачал головой. – Нет, нет, нет! Слишком много вопросов и опасных ответов. Я должен сообщить…

Терпение Фенринга имело границы, и Дардик их перешел. Граф вскинул руку и схватил ментата за тощую шею, а другой рукой с огромной силой толкнул его голову назад и вбок. Позвонки мгновенно хрустнули, сворачиваясь. Голова Дардика свесилась на одну сторону, и Фенринг отшвырнул его. Странный человек ударился виском о край стола и замертво рухнул на пол. Его замечательный мозг, временами такой полезный, перестал работать.

– Я предупреждал тебя много раз! – объявил Фенринг трупу. – Я говорил, что согласен терпеть тебя до тех пор, пока ты будешь полезен, а ты перестал быть полезным.

Оставив тело остывать и надеясь, что ужин еще теплый, Фенринг еще раз просмотрел документы, аккуратно сложил их и ушел, чтобы насладиться приятным вечером с леди Марго.

Образ жизни одних – прибыль и власть. Образ жизни других – насилие. Ни один из этих путей не ведет к покою.

Благодаря сложной сети маршрутов, предоставляемых Космической Гильдией, закодированные сообщения можно было легко прятать среди других посланий и передавать анонимным получателям так, что об этом никто не знал. Союз Благородных отправлял большую часть своих защищенных сообщений именно таким образом.

Якссон получил ответ барона Харконнена, ожидая его на борту орбитальной пересадочной станции над Элегией. Благодаря клонированию лица его никто не узнавал. Лидер повстанцев не сообщил своему новому союзнику виконту Туллу, что он здесь, совсем рядом, а просто наслаждался видом на зеленый мир Туллов. Он размышлял о том, как преуспеет эта планета, когда станет частью свободного содружества. Якссону захотелось поскорее вернуться на базу Носсус, напоминающую ему Оторио.

Моток шигафибра, такой маленький, что его можно было легко спрятать между большим и указательным пальцами, передали ему, когда он сидел за блестящим пластиковым столиком в кафе. Официант принес чашку кофе с меланжем, которую заказал Якссон, и катушку с сообщением, которую он не заказывал. Затем работник заведения удалился, не произнеся ни слова.

Взяв в руки этот небольшой моток, наполненный данными, Якссон погладил свою новую серьгу из гравированного металла, чувствуя холодок на мочке. С возрастающим нетерпением он вытащил миниатюрный проигрыватель и вставил усики катушки во входной порт. Когда сообщение загрузилось и стало воспроизводиться, прибор подключился к крошечному иксианскому динамику в ушном канале. Ответ барона оказался именно таким, на который надеялся Якссон:

«Я обдумал ваше предложение, взвесив потенциальную выгоду и риски. При условии, что мы будем соблюдать осторожность, я передам вам груз меланжа. Этой специи хватит, чтобы финансировать ваше движение в течение года. Считайте это моим вкладом в общее дело. Ни в каких документах этот меланж не учтен. Никто не узнает, что он у вас, и никто не узнает, что передал его я».

Якссон отхлебнул кофе со специей и уставился в иллюминатор на затянутое облаками небо Элегии далеко внизу. Слова барона продолжали звучать у него в ухе:

«Незаконная продажа специи будет представлять для вас сложную и опасную операцию, и вы должны следовать моим указаниям. Мне потребуется несколько недель, чтобы все организовать, но у меня есть связи в КАНИКТ. Эти люди могут предоставить соответствующую транзитную документацию. Как только я обо всем договорюсь, то пришлю вам окончательные инструкции, которых вам придется придерживаться, иначе все напрасно».

Мини-проигрыватель размером с большой палец уничтожил проволоку, воспроизведя сообщение. Для большей безопасности Якссон разломал его напополам и выбросил осколки в разные мусоросжигательные контейнеры.

Услышав объявление о посадке на свое пассажирское судно, он встал в очередь вместе с другими путешественниками. Якссон знал, что барон Харконнен вероломен и своекорыстен, но также не сомневался, что перспектива огромных богатств соблазнит этого честолюбивого человека. У Якссона имелся собственный запасной план, система безопасности и продуманный маршрут отступления. Кроме того, он собрал достаточно информации против барона в «черных» архивах, хранящихся на камне памяти. Когда появится возможность дать барону отведать на вкус эти смертельно ядовитые данные, Харконнен не посмеет выступить против него.

Якссон улыбнулся, вспомнив слова матери: «Существуют системы безопасности – фаерволлы и хранилища, уровни доступа, двухфакторная и трехфакторная авторизация». Малина Ару посматривала на него, желая убедиться, что сын слушает, и Якссон впитывал все это, и даже больше, чем она могла предположить.

«Но менее поддающимся количественной оценке фактором, – продолжала она, – является безопасность, обеспечиваемая родословной. Семейные связи. Фамилия Ару либо управляла, либо играла важную роль на самых высоких уровнях администрации КАНИКТ на протяжении веков. Вот почему для тебя так важно наряду с твоими братом и сестрой полностью раскрыть свой потенциал в компании».

После трагической смерти отца Якссону не дали тихо скорбеть по нему в священном фамильном поместье на Оторио. Как строгая родительница, Малина просто сочла, что теперь ему пришло время посвятить себя более важным вещам.

И Якссон так и сделал, хотя его определение важности отличалось от определения матери.