Тем не менее, она держалась. На ней лежало слишком много дел Сестринства, слишком большая ответственность. Еще на какое-то время покой смерти для нее недостижим.

Ее слезящиеся глаза заблестели в зеркале, когда настоятельница поддалась накатившему чувству спокойной решительности, и она увидела, что некоторые морщины на лице действительно разгладились. Просто меняя образ мыслей с помощью меланжа, она могла добиться внешнего преображения, скидывающего ей десяток-другой лет. Но действие специи не длилось бесконечно. Постоянное употребление на протяжении десятилетий продлевало жизнь и придавало сил, хотя Харишка и не знала, как долго еще сможет идти этим путем. Как мать-настоятельница, она нуждалась в энергии, чтобы руководить Орденом, а для этого приходилось постоянно увеличивать дозу.

Однако вскоре ей все равно придется примириться с неизбежностью близкой смерти и выбрать себе преемницу.

Повернувшись спиной к зеркалу, она услышала, что кто-то вошел в комнату для посетителей. Она узнала голос преподобной матери Корданы, одной из своих ближайших советниц, разговаривающей со служанкой.

Кордана и Руфина заменили ей уважаемую подругу, преподобную мать Мохайем, которая стала Вещающей Истину при Императоре. С давних пор Кордана и Руфина придерживались противоположных течек зрения по многим вопросам, что нередко приводило к спорам. Но вместо того, чтобы принять выбор матери-настоятельницы, Руфина действовала за ее спиной, выслушивая конспирологический бред Лезии – следствие деменции. Вопреки прямым указаниям Харишки, Руфина вместе с горсткой предательниц захотели убить не только Джессику, но и ее сына Пола Атрейдеса, который оставался беззащитным на Каладане. Как только заговор был раскрыт, Руфина покончила с собой, не в силах взглянуть в лицо последствиям своих поступков.

Однако ее коллега Кордана оставалась верной и надежной, и часто защищала Джессику, которая теперь служила наложницей виконта Тулла. Мать-настоятельница полагалась на Кордану все больше и больше. Во многом уступая Мохайем, Кордана все же пользовалась авторитетом, слыла женщиной мудрой и сострадательной.

Получив разрешение войти, преподобная мать проскользнула в кабинет, шурша своей черной повседневной рясой. Ее походка была неуклюжей и в то же время какой-то порывистой из-за искривленного позвоночника и плеч разной высоты – врожденного недостатка, с которым врачи Сестринства ничего не могли поделать. Но несмотря на свой изъян, она снискала известность как опытный боец с быстрыми, смертоносными движениями. Лицо Корданы отличалось суровыми чертами, с него смотрели умные, проницательные глаза.

– Я принесла прекрасные вести с Элегии, мать-настоятельница, – произнесла она своим вечно бодрым тоном. – Сестра Джессика убедила виконта Тулла возобновить стипендию Сестринству, в точности как ей было приказано сделать!

Харишка искренне обрадовалась, услышав эту новость.

– В полном объеме, как мы получали раньше?

– Да, он восстановит пожертвование, учрежденное его отцом – начиная с сегодняшнего дня. Уж не знаю, как Джессике это удалось!

Мать-настоятельница постаралась не выказать своего удивления:

– Вот видишь, твоя доброта окупилась. Ты разглядела в Джессике истинный потенциал, когда Руфина хотела ее уничтожить.

– Я довольна ее успехами, и надеюсь, что вы тоже. – Кордана потупила взгляд. – Мы несправедливо поступили с Джессикой. У нее есть все причины нас ненавидеть.

– Она из Бинэ Гессерит, выросла и обучалась здесь, на Уаллахе IX. Мы существуем не для того, чтобы сделать ее счастливой. Она для нас, а не мы для нее!

Кордана нахмурилась, явно не соглашаясь, но оставила свое мнение при себе.

Харишка тоже знала о сложностях в жизни Джессики, но знала и о ее важнейшей роли в планах селекции, разработанных Бинэ Гессерит, пусть даже сама Джессика не подозревала о своем происхождении. Кивнув, мать-настоятельница продолжила:

– Мохайем тоже будет рада узнать эту новость. Она всегда возлагала на Джессику самые большие надежды.

Со счастливым видом, будто успех Джессики отражался и на ней, Кордана откланялась и отправилась обсуждать финансовые детали в бухгалтерию Школе Матерей.

Наслаждаясь минутами удовлетворения, Харишка покинула свои покои и в одиночестве вышла во внутренний двор учебного комплекса, откуда взглянула на поросшие кустарником холмы за территорией. Ранней осенью листва полыхала огненно-оранжевым, но теперь превратилась в уныло-бурую.

Кордана обладала заметной слабостью характера – она была слишком склонна к состраданию, чересчур внимательна к чужим чувствам. Если Харишка когда-нибудь решит сделать ее своей преемницей, этой женщине придется научиться смотреть на вещи шире и стать жестче. Интересы Бинэ Гессерит не ограничиваются каким-либо отдельным человеком или благородным семейством. Однако, проходя мимо вспаханной земли на пришкольных садовых участках, Харишка призналась себе честно, что противоположное качество – отсутствие сострадания – является одной из ее собственных слабостей. Хотя все основные решения Сестринства исходили от нее, мудрость подсказывала, что нельзя действовать в вакууме и стоит прислушиваться к советам, особенно к тем, которые трудно принять.

Теперь, ощутив в полной мере действие меланжа и зарядившись энергией от хороших финансовых новостей, Харишка избавилась от мучивших ее болей и усталости.

Пройдя по каменной дорожке, она поднялась по ступеням, вкопанным в склон холма к югу от административного корпуса. Крутая лестница вилась вокруг возвышенности, доходя до смотровой площадки над школой. Чувствуя жжение в мышцах во время подъема, мать-настоятельница, как обычно, начала считать шаги. Несмотря на многочисленные здания, сотни сестер и служанок вокруг, она почувствовала себя невероятно одинокой, когда добралась до вершины.

Там, наверху, в павильоне, ее ожидала фигура в капюшоне, расхаживая взад-вперед.

Это была замаскированная Мать Квизаца, тайный администратор сложных генетических планов Бинэ Гессерит. Она служила хранительницей бесчисленных родословных, долженствующих привести к конечной цели – к рождению мальчика со способностями Бинэ Гессерит, который соединит пространство и время и поведет человеческую расу к полному раскрытию ее потенциала.

К рождению Квизац Хадерача.

Ветер свистел на высокой смотровой площадке. Харишка зашагала по брусчатке навстречу женщине, скрывающей лицо.

Поскольку на вершине больше никого не оказалось, Мать Квизаца откинула вуаль, открыв лицо стандартно-непримечательной внешности: правильные черты, небольшой рот и умные карие глаза. Дружелюбно улыбнулась и вежливо поздоровалась. Ее никак нельзя было назвать яркой женщиной, и хотя многие сестры видели ее в школе в повседневной одежде, никто не обращал на нее особого внимания. Тем не менее, Мать Квизаца умела смотреть в далекое будущее по спиральным цепочкам ДНК – так, что этого нельзя было объяснить даже даром предвидения.

И у Харишки, и у Матери Квизаца имелись четко распределенные обязанности – будто обе они служили Навигаторами, управляющими одним огромным кораблем. Они встречались регулярно и незаметно, и сегодняшний разговор имел большое значение, учитывая последствия выбора, который им предстояло сделать.

Они уселись бок о бок на каменную скамью, холодную и жесткую – точь-в-точь как решения, которые они вскоре примут. С этой выгодной позиции они могли наблюдать за любым, кто приближался бы по тропе снизу. Они находились в полном уединении, и Мать Квизаца не стала опускать вуаль. Выражение ее лица оставалось серьезным.

– Я изучила рисунок родовых линий – бесчисленные нити и запутанные клубки. Исследовала все возможные пути, каждую итерацию таким образом, что это даже превосходит расчеты ментатов. В этом моя жизнь и цель моего существования, и я делаю свои выводы после того, как многие мои предшественница довели нас до этого момента. – Она быстро втянула воздух, будто в предвкушении. – И мы близки к ответу, преподобная мать. Очень, очень близки…

В ее голосе появились хрипловатые нотки – смесь одержимости и возбуждения.

– Джессика совершила смелую ошибку или пошла на авантюру, когда родила герцогу Лето Атрейдесу сына вместо дочери. Мы хотели, чтобы у них родилась дочь с его родословной… но появление мальчика – это парадокс и вместе с тем нечаянная возможность.

Она наклонилась ближе к собеседнице. Харишка молчала. Ожидала. Усваивала.

– Другим вероятным Квизац Хадерачем в этом поколении может стать мальчик Бром, сын Ксоры и ее любовника-сардаукара. Еще одна ошибка, еще один парадокс. И еще одна надежда. Он чуть постарше Пола Атрейдеса и прошел хорошую подготовку здесь, в школе матерей.

Харишка нахмурилась, не одобряя действий этих двух женщин:

– После тщательного выстраивания генетического древа на протяжении тысячелетий каждая его хрупкая ветвь теперь поломана импульсивными, непослушными сестрами… Джессика… Джессика уже наказана, и я верю, что она снова под нашим контролем. Она все еще достаточно молода, чтобы произвести на свет требуемую дочь, если мы однажды позволим ей вернуться к герцогу. А что касается Ксоры… – Она почувствовала, как ее щеки залились румянцем. – Я ожидала от нее гораздо большего, но она предала нас, попав под влияние интриганки Руфины, и теперь убита неизвестным преступником. Ужасно, что все пошло наперекосяк.

Странно, но Мать Квизаца, похоже, ничуть не беспокоили все эти осложнения:

– В такой обширной программе селекции мы должны готовиться к неожиданностям и учитывать их возможность, а не осуждать эти отклонения. Большинство внепланово рожденных никогда не подадут реальных надежд на то, что станут Квизац Хадерачем, но другие… Нам нужен всего один для успеха.

Мать-настоятельница удивилась:

– Ты хочешь сказать, что мы должны принять и даже приветствовать появление этих нежелательных сыновей? Дети-изгои, рожденные матерями, которые осмелились не выполнить наших указаний!

Мать Квизаца ответила с сухим смешком:

– Мы должны их проверить. А приветствовать и принять – только если это оправдано.

– Что ты предлагаешь? Теперь, когда Джессику перевели к виконту Туллу, доставить Пола сюда будет сложнее.

Мать Квизаца кивнула:

– Мы можем отправиться на Каладан, если потребуется. Но сначала я хотела бы присмотреться к Брому, молодому человеку, который уже в нашем распоряжении. Сестры внимательно за ним наблюдали. Мы знаем о нем гораздо больше, чем о сыне Джессики.

Харишка вспомнила, что сын Ксоры подружился с Джессикой, когда ту удерживали в карцере Школы Матерей. Бром хотел спасти ей жизнь и готовил побег, пока им не помешали. Настоятельница видела иронию судьбы в этих отношениях.

Собеседница продолжала:

– Не имеет значения, что Ксору убили на Каладане. Важен лишь ее отпрыск – а он никогда не узнает, кто его мать. Нет никакой необходимости ему об этом сообщать. – Мать Квизаца сделала долгую паузу. – Мы должны решить, когда Брому придет время встретиться лицом к лицу со своей судьбой – и испытать Боль.

Харишка переварила информацию. Возможно, вскоре она одержит еще одну победу, и очередные хорошие новости опять помогут ей сбросить с плеч груз прожитых лет.

– Бром подает большие надежды. Ты – Мать Квизаца, так что окончательное решение за тобой.

Женщина в вуали ответила с обрадованным и смущенным видом одновременно:

– Мы находимся на перепутье, в критически важной точке. Лучше решим с вами вместе.

– Ты просто хочешь, чтобы кто-нибудь разделил с тобой вину, если что-то пойдет не так.

Мать Квизаца подняла руку и вновь опустила вуаль на лицо.

– У нас все под контролем, мать-настоятельница. Мы стоим на плечах наших предшественниц, поэтому вина не ляжет ни на кого из нас. Как и прежние поколения, мы планируем и планируем, отбираем и отбираем. – Она помолчала. – И на этом пути вынуждены принимать во внимание возможные ошибки.

– Судьба, – торжественно произнесла Харишка, – это не та штука, которая подвластна расчетам.

– Да, она просто вмешивается. Итак, давайте приступим и посмотрим, кто из кандидатов окажется лучшим.

– А кто умрет.

Спаситель кто-либо или разрушитель, герой или злодей – во многом зависит от точки зрения. А она может и поменяться при тщательном фильтровании информации.

Теперь, когда главарь террористов выступил с неожиданным предложением, барону предстояло решить, как лучше отреагировать. Какой вариант в наивысшей степени увеличит богатство, власть и авторитет Дома Харконненов? Что нанесет максимальный вред его врагам? И что представляет для него наибольшую опасность?

Он подробно рассказал Раббану об идее Якссона Ару – они помогают с финансированием Союзу Благородных и получают большую выгоду. Племянник обладал буйными эмоциями, сиюминутным мышлением, из всех решений предпочитал черно-белые. Барон дал ему проораться, но на этот раз не обратил особого внимания на его мнение.

Вместо этого он встретился с глазу на глаз со своим ментатом Питером де Врие, которого отозвал с Ланкивейла, поскольку тот мало что мог еще сделать с пленником-Атрейдесом. Гарни Холлик, избитый и переломанный, по-прежнему оставался в камере, не принося никакой пользы. Ментат был нужен барону здесь, на Арракисе.

Питер, узколицый мужчина с крупными глазами и резкими движениями, имел длинные пальцы и сильные кисти, как нельзя лучше подходящие для работы с ножом и удавкой. Он был остроумным человеком, временами действовал на нервы, но в результате долгого извращенного обучения в среде тлейлаксу приобрел исключительные ментальные способности. Его создали как гхола – клон из генетического материала настоящего Питера де Врие, убитого пятнадцатью годами ранее.

Барон подозревал, что ментат охотно прибрал бы к рукам будущие махинации.

Под предлогом инвентаризации запасов меланжа от имени Императора Шаддама глава Дома Харконненов и де Врие отправились на один из охраняемых складов специи в центре Карфага. У бронированных ворот они отклонили предложения охранников о помощи.