В такие моменты пытаешься представить себя на месте тех людей, которые ушли в этот последний полёт. Мысли каждого, кто сидел за штурвалом или следил за показаниями приборов. Почувствовать, о чём думали в момент крушения пассажиры в грузовой кабине. В Анголе мне удалось подобное пережить и своей жизнью я обязан не только счастливому случаю, но и экипажу, который мне поблагодарить не удастся.

— В числе 25 человек были как военнослужащие, так и гражданский персонал. Известно, что были и жёны с детьми, — сказал Варенников и снял очки.

Он сильно зажмурился и поднял глаза к потолку. Военачальник его масштаба не мог в этот момент поддаваться чувствам. Да и любой из сидящих в этом классе должен быть сдержан в эмоциях.

Я посмотрел на первые ряды, где сидело всё командование советской военной миссии в Анголе. Каждый из этих высших и старших офицеров знал информацию о сбитом Ан-26. Однако и они вели себя молчаливо, пребывая в недоумении. Шокированными им быть запрещено.

Варенников положил очки на трибуну и прошёлся вдоль карты.

Генерал армии Варенников Валентин Иванович — удивительной судьбы человек. Ветеран Великой Отечественной войны, прошагавший с Советской Армией от Сталинграда до ступеней Рейхстага.

После войны был на разных командных должностях, а на момент этой встречи Валентин Иванович должен был быть начальником Главного оперативного управления — первым заместителем начальника Генерального штаба ВС СССР.

Свою звезду Героя Советского Союза он получит только в 1988 году за Афганистан. Правда, как сейчас будет обстоять дело с этой наградой, неизвестно, ведь получил он её за Афганистан. А сейчас там всё поменялось.

В 1991 году поддержит Государственный комитет по чрезвычайному положению, и это событие ещё вполне себе может произойти.

— Это трагедия, товарищи офицеры, — сказал Варенников. — Читая ваши донесения до сегодняшнего дня, я был убеждён, что в Анголе всё идёт как надо. Ошибался?

— Товарищ генерал армии, обо всех проблемах я докладывал вам. И о проблемных… «товарищах» в военном руководстве Анголы, — встал со своего места высокий седой офицер.

По его выправке я бы сказал, что это либо десантник, либо морпех.

— Александр Яковлевич, я всё понимаю, — остановил его Варенников. — Знаю, что порой наших советов не слушают ангольские военачальники на местах. От этого и нет у них продвижения на этих фронтах, — указал на карте Валентин Иванович на провинции Мошико и Квадо Кубанго.

В Кубанго продолжалась та самая крупная операция правительственных войск. Они ставили перед собой цель выйти к главной военной базе УНИТА в Джамбе. Тем самым был бы полностью освобождён юго-восток страны.

Ещё один из представителей группы военных советников выступил с необходимостью пересмотреть всю работу аппарата. Мол, надо быть ещё осторожнее, а то потерь не избежать.

— А вы за что боитесь? Что вас в Москве по головке не погладят за потери? — спросил Варенников.

— Товарищ генерал армии, есть позиция политбюро по вопросу участия наших специалистов в боевых действиях в Анголе. Официально в этой африканской стране… — начал говорить этот сутулый, но Варенников его перебил.

— Официально и меня здесь нет, товарищ генерал-майор, — слегка повысил голос Валентин Иванович. — Однако я стою перед вами. Вы не забыли, что мы здесь делаем? Кто, если не мы с вами поможем этой стране встать на ноги⁈

Воцарилась пауза. Генерал армии выпил стакан воды и продолжил.

— Да, мы не можем в открытую ввести сюда войска. Позиция политбюро по этому вопросу неизменна. Мы только выровняли ситуацию в Афганистане. Помогаем там строить государство, а не определяем в каком кишлаке сидят наши афганцы или не наши. Здесь, то же самое должны сделать.

— Валентин Иванович, мы готовы. Какая задача стоит перед нашей миссией? — спросил у Варенникова Александр Яковлевич.

— Задача — снизить поддержку ЮАР отрядам УНИТА. До минимума! — постучал пальцем по столу генерал армии.

Через минуту, нам и ещё нескольким присутствующим дали указание подождать на улице. Здесь мы и пообщались с остальными. Это были советские военные или специалисты из разных округов.

Конечно, большая часть обсуждала гибель экипажа и пассажиров Ан-26. Настроения были отомстить, сбросить как можно больше бомб на ЮАРовцев и вообще начать войну с этой страной, где процветает апартеид.

Однако, это не выход. Второй «Афганистан» для нашей страны сейчас не нужен.

Подробности, как именно произошла катастрофа с Ан-26, мне удалось узнать у нашего офицера боевого управления, который был по совместительству советником начальника командного пункта 5го военного округа правительственных войск.

— «Миражи» из ниоткуда появились. На предельно-малой высоте подошли и выпустили две ракеты. Говорят, в воздухе уже ничего не осталось от самолёта.

— А на перехват подняли кого-нибудь? — спросил я.

— Не успели. Они очень хорошо всё спланировали. К тому же эта группа не одна была. Там ещё и аэродромы атаковали, РЛС уничтожили, по расположению двух бригад удар нанесли, — расстроено покачал головой мой собеседник. — Урон колоссальный.

От других советников и специалистов я узнал, что сейчас в Лубанго направляется много наших военных.

— Я по средствам ПВО специализируюсь, — объяснял мне один из советников. — Вроде всё ангольцы понимают, но их руководители пытаются постоянно показать, что они и без нас могут справиться.

— Вот и я про то же, — сказал стоящий рядом специалист по артиллерии. — Кубинцев отодвигают, а посланники Фиделя готовы сражаться и помогать. Шесть лет назад только благодаря нашей поддержке и кубинским войскам смогли столицу отстоять.

— А про кого намекал Александр Яковлевич, когда говорил о проблемных «товарищах»? — спросил я.

Оказалось, что фамилия у Александра Яковлевича была Булочкин. Он являлся главным военным советником в Анголе. На этой должности он был уполномочен встречаться не только с высшим военным командованием страны, но и с президентом Анголы.

— Да кто его знает, — отмахнулся подполковник, который был советником заместителя главкома ВВС. — «Генерал Александр», как ангольцы Яковлевича называют, часто про Карейру спрашивает.

— Это кто такой? — уточнил я.

— Главком ВВС Анголы. Кстати, Совенко тоже про него не лучшего мнения, — ответил подполковник.

Через несколько минут к штабу подъехали машины. Среди них были и белые «Волги», и военные УАЗики. На улицу вышли все начальники и стали грузиться в транспорт.

Варенников не торопился садиться в свой автомобиль. О чём-то очень долго беседовал генерал армии с Булочкиным и Совенко.

В курилке к этому времени остались только мы.

— Борща хочется, — расстроено сказал Ренатов. — И хлеба с салом.

— Дамир, ты уверен, что ты сало хочешь? — удивился Гусько. — Ладно я, но ты…

— А в чём проблема? — удивился Ренатов. — Все русские едят сало. И я тоже

— Ну, ты ж татарин, — посмеялся Гусько.

— А татарин что, не русский⁈ — спросил я.

Савельевич задумался, но признал, что каждый татарин имеет право и должен кушать сало.

— Не нравится мне этот Совенко, — сказал Марк. — Наехал на нас за «недоклад» ему, помнишь? — обратился он ко мне.

— Ты сам пойми, за потерю лётчиков с него спросят очень жёстко. Мол, чего мы полезли спасать ангольца. Нам предписано их учить, а не задницу свою напрягать за них. Вот он и обозлился. Если бы мы пострадали, его бы по головке не погладили, — ответил я.

— Всё равно. Не понимаю, зачем такое общение. Мы же здесь и так в узком кругу. Плюс транспортники и вертолётчики. С нами можно и повежливее общаться, — продолжил негодовать Марик.

— Посмотрим, каким он дальше будет. Вспомни Хрекова. Тоже сначала вёл себя как поросёнок, — сказал я.

— Так, он же вылитый кабанчик, — улыбнулся Гусько, поправивший поясной ремень.

Варенников закончил общение и указал в нашу сторону.

— О, смотрите, к нам идёт, — сказал Бардин недовольным тоном. — Сейчас про бой расспросит.

— А о чём ему ещё спрашивать? С жильём у нас порядок, мы ни в чём не нуждаемся. Вот и будет про работу спрашивать, — ответил я и стал подниматься со скамейки.

Варенников с Булочкиным и Совенко как раз подошли к курилке. Все быстренько встали со своих мест и приготовились встречать генерала.

— Здравствуйте, товарищи лётчики! — зашёл под навес курилки Валентин Иванович и стал с каждым здороваться за руку. — Как продвигается ваша работа? — спросил он у Гусько.

— Техники хватает. Ангольцы быстро учатся, — отрапортовал Савельевич.

— Понятно. Как здоровье? Никто не болеет? — задал он вопрос Бардину.

— Все здоровы. Жалоб нет, — ответил Костя.

— Ясно. А как с питанием дела обстоят? — поинтересовался он у Ренатова.

Попал в самую точку. Тяжело было сдержать улыбку в этот момент.

— Всё хорошо, — спокойно ответил Дамир, но и он не смог скрыть улыбку. — Виноват, товарищ генерал. Сало просто обсуждали с чёрным хлебушком.

Варенников нахмурился, а потом задумчиво почесал нос.

— Сало? У меня аж в животе заурчало от одного только сочетания чёрный хлеб с салом, — улыбнулся Варенников. — Татарин?

— Так точно.

— Ну и правильно! — похлопал Ренатова по плечу Валентин Иванович. — Здорово, что у вас хороший аппетит. Только сало нужно подождать. Задачу выполните — лично пришлю каждому по большому куску.

Похоже, что какое-то решение было принято на совещании. Будет у нас ещё работа.

— Поняли, товарищ генерал. С нас кусок, а с вас задание, — сказал Барсов.

— Наоборот, с меня сало, а с вас кусок… тьфу, запутал ты меня, — улыбнулся генерал и приобнял слегка за плечи Марка.

Варенников остановился напротив меня и засмотрелся на обработанные раны зелёнкой.

— Как руки, сынок? — спросил он.

— Всё хорошо, Валентин Иванович. Скоро пройдут.

— Я так понимаю, полковник, это твои ребята ангольца вытащили? — повернулся Варенников к Совенко.

— Так точно. Рисковали жизнями, но парня спасли, — ответил Тимур Борисович.

Варенников осмотрел меня сверху вниз и многозначительно закивал головой.

— И хорошо, что живы, ребят. Как у вас говорят, если лётчик цел, то полёт удался? — спросил у Совенко Варенников, поправляя воротник своей камуфлированной формы.

— Всё так и есть.

— Ладно, занимайтесь. Тимур Борисович, можете не провожать, — попрощался с нашим старшим Варенников и направился к машине.

В курилку уже бежал Штыков, который нёс телеграммы Совенко. Полковник рассказал, что необходимо придумать, как завоевать господство в воздухе Анголы имеющимися силами. Сроков на разработку операции Варенников не давал.

— Валентин Иванович сказал, что времени у нас немного. Что скажете, товарищи лётчики? — спросил Совенко, но все промолчали.

Даже мне было сложно что-то вспомнить о структуре ВВС ЮАР и их предполагаемых действиях в этот период. Посоветовать полковнику привлечь из Союза более современные самолёты? Так быстро подобную поставку техники нельзя будет скрытно выполнить.

Из истории войны в Анголе именно в этот период южноафриканцы имели превосходство в воздухе. Решение о поставках МиГ-23 примут только через пару лет.

— Родин, чего молчишь? Ты же тут самый умный, — ехидно улыбнувшись, посмотрел на меня Штыков.

— Мы тут все соображаем, — ответил я. — Конкретно мне, пока нечего вам предложить.

— Очень печально, Родин. Мы на вас надеялись, — произнёс подполковник с укоризной в голосе.

— Ну и зря. Вообще, мне казалось, что думать это ваша работа, а наша выполнять приказы, — ответил я.

Штыков побагровел и указал на меня Совенко.

— Я тебя Борисыч предупреждал. С этим пацаном мы хлебнём горя! Сразу нужно было его отправить в Союз, как приехал.

— Как хорошо, что это решаете не вы, — улыбнулся я.

Подполковник покрылся красными пятнами и вот-вот должен был взорваться.

— Родин, имей уважение! — слегка повысил голос Совенко. — Я понимаю, что тебя ждут в Циолковске. Однако до приказа об увольнении ты ещё служишь, а значит, и соблюдай субординацию.

— Есть, товарищ полковник, — спокойно ответил я, но Штыков явно ожидал большего наказания для меня, чем подобное словесное замечание.

В нашей комнате я решил поразмыслить над словами Совенко. Пара идей у меня есть, как нам очень больно можно ударить по южноафриканцам. Я взял бумагу и начал чертить схему. В Афгане я подобное смог разработать. Может, и здесь удастся. Естественно, что нас пятерых для такого дела не хватит.

Марик ходил из угла в угол и ворчал себе под нос, что он не ожидал такого от командировки. Окончательно выговорился он только через полчаса, оделся в гражданскую одежду и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Гусько в это время с Ренатовым пробовали сваренный ими борщ.

— Чего это он? — удивился Дамир.

— Токсикоз. На запахи реагирует, а точнее на их отсутствие, — ответил Савельевич. — Бабы ему не хватает. Я, кстати, говорил, Серёга, что с Милой у него не всё уж так серьёзно.

Обсуждать личную жизнь нашего товарища мне сейчас не хотелось. Я продолжал процесс разработки плана борьбы с «Миражами», но шёл он у меня очень тяжело.

— Серёга, что-то получается? — спросил Савельевич.

— Мысли есть. В кучу только надо собрать, — ответил я, выводя ещё одну линию на схеме. — Ещё понадобятся лётчики.

— Это понятно. Ты же один не полетишь, — сказал Дамир, закусывая зеленью.

— Конечно, не полечу. Со мной полетите.

— А без нас никак, Серёга? — уточнил Гусько. — Борщ хочу доесть.

— Сегодня точно никуда не полетим, — ответил я и продолжил чертить.

Уснул я быстро. Просыпаться совсем не хотелось, поскольку во сне мне снилась Вера. Она была именно такой, как при нашей последней встрече — бойкой, красивой и с огненным взглядом.

Всю мою идиллию нарушил Костян, который влетел в комнату, чуть не перевернув кастрюлю со вчерашним борщом.

— Мужики, срочно на аэродром. Есть задача, — сказал Бардин, неуклюже натягивая носки.

Пока мы собирались, появился Дамир с подробностями.

— Штыков с утра прибежал с недовольным лицом. Мол, он уже нас ждёт на аэродроме, а мы всё не едем, — сказал Ренатов, приглаживая взъерошенные волосы.

С его слов, кубинцы запросили прикрытие операции по высадке десанта с вертолётов. Южноафриканцы начали теснить правительственные силы и продвинулись уже на 30 километров вглубь ангольской территории.

Одевшись, я заметил одну проблему. Кое-кого у нас не хватает.