— Ало, привет. Не отвлекаю?

— Привет. Что-то случилось, Игорь? И не отговаривайся дежурным «всё в порядке». Что с тобой?

— Нет. То есть да. А как ты догадалась?

— Ты очень правильный и деликатный мужчина. — Я услышал, как она невесело усмехнулась. — За эти две с половиной недели, как и обещался, ты звонил всегда только в обед и никогда в выходные. И вообще, старался заботиться о моей репутации и чтобы Виталик не ревновал. А сегодня позвонил в субботу.

— Извини. Но я хотел спросить. Ты не занята? У тебя есть время? Составить мне компанию, прогуляться по городу. Я понимаю, это наглость, но… В общем, я действительно узнал сегодня очень нехорошую для меня новость. Без подробностей… но просто не могу сегодня один. Просто чтобы рядом была живая душа. Без долгих объяснений. А ты единственная, к кому я могу обратиться. Именно чтобы просто был кто-то рядом и не задавал вопросов. Извини, наглость, наверное. Зря я тебя…

— Стой, — она ненадолго запнулась, а потом сказала: — Тебе повезло, это судьба, наверное. Я действительно свободна и могу составить тебе компанию. Ты где?

— Я у тебя во дворе.

— Тогда подожди, сейчас спускаюсь.

Мне, наверное, и правда везёт, но везение и судьбу я предпочитаю ковать сам. Люба сегодня свободна потому, что вчера со своим парнем крупно поссорилась. Причём виноват был именно Виталик, не в первый раз по своей невнимательности сначала оскорбив девушку, а потом встав в позу: «Чего я такого, ты сама выдумала — сама обиделась». Из-за этого вместо запланированного выходного вдвоём Люба и ждала дома, одна, злая. И на моё предложение согласилась наполовину из жалости, а наполовину с тоски и нежелания сидеть в четырёх стенах. Но я всё равно улыбаюсь, увидев Любу. Она хорошая девушка, и провести с ней день будет приятно. Вся злость, которая неизбежно появляется в душе — мол, ты как хочешь, а я всё равно пойду гулять и без тебя отлично проведу время, а ты завтра будешь жалеть — она у Любы спрятана очень глубоко и никогда не вырвется наружу… Если ей не помочь.

А погода «на погулять» сегодня на редкость хорошая. Весна пришла к нам по-настоящему. Ярко светит солнце, и белые тучки задумчиво плывут по голубому небу. На асфальте снега нет совсем, и даже лужи застенчиво почти высохли. Снег если и остался, то стыдливыми ноздреватыми кучами в тени и немножко на газонах. Тепло, я вообще в лёгком джемпере поверх рубашки, а Люба из верхней одежды накинула одну ветровку.

— Что случилось? На тебе лица нет. У тебя… кто-то умер?

— Извини… я и в самом деле не могу пока сказать. Просто побудь рядом, пожалуйста?

— Хорошо. И куда ты предлагаешь побыть?

— Для начала…

Первым делом я заглянул в небольшое кафе неподалёку: сказал, что время уже к обеду, а у меня с утра кроме чашки крепкого кофе маковой росинки во рту не было. И я не зря тогда получил от Любы приглашение войти в её дом. Пока всё не закончится — я могу ощущать её настроение. Например, сейчас я точно знаю, какое пирожное ей понравится больше всего. Мой дар — и моё проклятие…

Едва к нам подошла официантка, я начал диктовать:

— Так, нам, пожалуйста, омлет, чашку шоколада, чай с чабрецом и тирамису «вишня в шоколаде», — а когда официантка отошла, то заранее предупредил Любу: — И чур не спорить, что плачу сегодня я.

— Но…

— Я сказал: не спорить. Раз именно я виноват, что мы с тобой ходим сегодня непонятно где, то и оплачиваю всё именно я, иначе как-то не по-мужски выходит.

— Хорошо, — глаза у неё всё-таки немного округлились от удивления. — Но откуда ты узнал? Что я хотела именно этот чай и соглашусь именно на это пирожное? Только честно, я ведь при тебе всегда эклеры брала.

— Ну я, вообще-то, не знал, просто угадал. Мне с чего-то показалось, что именно сегодня тебе больше подойдёт тирамису с вишней.

А дальше мы отправились в парк на Борисовские пруды. Сначала немного покататься на лодке: вода успокаивает и от неё всегда какое-то лирическое, меланхоличное настроение. Легонько дунет ветерок и погонит к берегу ветки и листочки, вода всколыхнётся, а на гладкой поверхности пруда пробежит рябь — прохладно. И девушка невольно пододвинется поближе к твоему тёплому боку… А ведь она ждала своего Виталика, я знаю, что апельсиновый аромат на волосы Люба брызгает лишь для своего парня, сама предпочитает вишнёвые. Дальше мы пошли на американские горки, причём Люба на самых резких провалах сначала невольно хватала меня за руку, потом отдёргивала и мило при этом смущалась. Закончив кататься, мы вышли за ограду «горок» на аллею, и я предложил:

— А не хочешь вон туда? — и указал на стенд, где были расположены воздушные шарики, которые необходимо лопнуть, чтобы получить приз.

— Не знаю. Я бросать не умею. Виталик тоже один раз попробовал, и у него не получилось.

— А мы всё равно попробуем.

За стойкой стенда стоял улыбчивый молодой студент. Парень явно скучал, так как к нему желающих подойти было немного. Сейчас в парке немало парочек, но бросать острые предметы в воздушные шары надо уметь, а вот опозориться в глазах девушки можно запросто.

— Добрый день, — обратился я к парню. — Подскажите, а что надо сделать, чтобы выиграть вот того тигрёнка? — указал я на большую мягкую игрушку.

— За одну попытку вы должны лопнуть десять шаров, и тогда он ваш, — с улыбкой ответил парень. — Но есть призы и попроще. Цена за бросок меняется в зависимости от того, сколько купите дротиков — больше будет дешевле. Но можно кидать не больше десяти дротиков за одну попытку. Прайс вон там на стене.

— Как-то дорого у вас, — осторожно сказала Люба. — Игорь, а может, не надо?

— Попробуешь? — спросил я у Любы. — Дайте нам десять дротиков.

— С ума сошёл!

Но дротики взяла. Смущаясь, бросила первый — и радостно захлопала в ладоши. Шарик лопнул. Но увы, это был единственный успех. Остальные снаряды пролетели мимо.

— Ваш выигрыш, — парень дал нам небольшой брелок. — А вы не хотите сами испытать навыки, чтобы порадовать свою девушку?

— А почему бы и нет?

— Игорь, не сходи с ума…

Но я уже взял десяток дротиков. Под удивлённые взгляды подержал каждый по отдельности в руках, прикидывая вес и баланс.

— Я правильно понял, что надо лопнуть десять шаров, чтобы выиграть тигра?

— Да, всё верно, — с улыбкой подтвердил парень. — Пока ещё никому не удавалось выиграть этот приз. Возможно, вам сегодня повезёт.

— Тогда я буду очень стараться, — и отошёл к черте, от которой положено было метать дротики.

— Надеюсь, вам повезёт, — с улыбкой произнёс парень и освободил зону для бросков.

Для удобства рядом с чертой был небольшой столик, куда можно было положить дротики, чтобы не держать их в руках. Я разложил снаряды в одну линию: оценить и отсортировать в соответствии с балансом и весом. Любе было непонятно, зачем я всё делаю, потому следила моими действиями она во все глаза. Тем временем я взял первый дротик и отправил его в цель. Шарики были расположены по спектру, чёрный, красный, оранжевый и так далее до белого. Сейчас лопнул красный шар. Я метнул второй, теперь лопнул жёлтый шар. Девушка захлопала в ладоши, я же мысленно дал себе оплеуху. Чуть не промахнулся, самомнение взыграло — мне с моим опытом и возможностями это детские игры? Дротики, к слову, с небольшим секретом. Баланс чуть сбит, совсем немного, и непрофессионалу заметить трудно, но и выбить все десять шаров крайне сложно. Только не мне.

— У вас хорошие броски, — решил меня похвалить парень. — Может, именно вам удастся сегодня получить главный приз, — подбодрил он. Правда, в его словах я услышал скорее насмешку.

Не обращая внимания на его слова, я без паузы метнул ещё два дротика. Лопнули чёрный и белый шары, к слову, самые неудобные цели. Вот после этого доброжелательная маска на лице парня дала трещину.

— Уже четыре с первой попытки, — похвалил меня парень, продолжая улыбаться, правда теперь немного кривовато. — Осталось всего шесть — и вы выиграете.

Я ухмыльнулся и уже как робот продолжил метать дротики и лопать шарики один за другим.

— Я выполнил условия для получения приза? — спросил я, обратившись к парню, замершему с застывшим ртом.

— А? Да, — не сразу понял он. — Держите, — и вручил тигрёнка Любе. — Уверен, вашей девушке понравится.

— Я не его девушка, мы просто друзья, — немного резко и слишком поспешно ответила Люба.

Парень ничего не сказал, но что он насчёт нас двоих подумал, как и то, чья она в итоге будет девушка, было ясно всем. Поэтому Люба покраснела и поспешила отойти в сторону. Я за ней.

— Слушай, круто. А Виталик так не смог, хотя мы три попытки тогда сделали. Он ещё хвалился, что ничего сложного — и вообще не попал. А ты лихо, раз — и с первой попытки.

— Любое дело со стороны выглядит просто, если умеешь его делать. До того как переехать в наш город, меня жизнь много где потрепала и много чему научила из того, что в ней действительно необходимо. Так что я могу не только хорошие картиночки в интернете искать и под фотографиями вовремя ставить лайки.

Люба прыснула от смеха. В этот момент в сумочке тренькнул телефон. Девушка быстро пролистала сообщения и звонки, нахмурилась:

— Точно, помянешь — и вот он. Представляешь, сначала вчера такого наговорил — а теперь извиняется, и года не прошло. Я вчера весь вечер сидела, с утра ждала, как дура от телефона отвернуться боялась. А он только сейчас проснулся и решил извиниться. По телефону и эсэмэс написать он может, а самому дойти и извиниться — ножки переломятся. Представляешь? Даже не голосом сообщение послал, а просто текстом. Да ещё и мы оба, оказывается, были неправы и наговорили лишнего. Представляешь?

— Стоп, — тепло улыбнулся я и поднял руки вверх. — Я сдаюсь. Понимаешь, я этого Виталика не знаю вообще, а тебя знаю. Потому я всегда на твоей стороне, и, уж извини, тут не объективен. Так что для меня ты права по определению.

Люба звонко засмеялась. При этом я знал, что она сейчас опять сравнивает меня со своим парнем, и не в его пользу. Не зря переставила телефон на режим без звука, чтобы не отвлекал. Идём дальше, аттракционов много, а ещё в парке замечательные и длинные аллеи, на которых очень удобно гулять, взяв девушку под руку. Вежливо, без намёков, просто взять под локоток, но Люба не возражала, крепко сжимая в другой руке тигрёнка. Ходили мы много, в автобусе от мерного потряхивания Любу потянуло в сон, и девушка сама, не задумавшись, положила голову мне на плечо и задремала. Не стала она возражать и тому, что мы вышли на пару остановок раньше нужного, чтобы немного затянуть прогулку.

Мы шли, взявшись за руки и улыбаясь друг другу. Пока мы ехали из парка, изменчивая весенняя непогода начала сгущаться. Голубое небо покрылось серым невзрачным налётом, вот уже мелкие тучки объединились в большие чёрные сборища. Мы не особо обращали внимание на эти внезапные изменения, потому что были увлечены общением. Внезапно грянул гром. Резкий порыв ветра всколыхнул деревья, и каждый листочек задрожал под его напором. Крупные капли воды посыпались с неба. Мы ускорили шаг в поисках убежища. Вскоре ледяной дождь из маленьких капель превратился в сплошную водную завесу. Пока успели добежать до подъезда, оба вымокли до нитки.

— Так, Игорь, — решительно сказала Люба. — Теперь ты не споришь, а поднимаешься ко мне. Халат я тебе найду, а ехать сейчас домой гарантированно заболеешь. И не строй из себя джентльмена, у тебя уже зубы стучат.

— Сама не лучше, — улыбнулся я. — Но спорить и в самом деле не буду. Оценю свои шансы здраво.

В прошлый раз дальше прихожей я не заходил, поэтому сейчас осматривался с интересом. Квартирка была маленькой однокомнатной. Пахло с чего-то деревом и вроде бы мелиссой. Точно мелиса, на кухне видна связка просушенных листочков, подвешенных на крючок. В комнате горел неяркий жёлтый свет из плоского светильника на потолке, он создавал во всех углах призрачные тени. Кажется, вот-вот заиграет тихая музыка, а на маленьком столике возле кровати появится вино и высокие бокалы. А за окном уже темнеет, на горизонте огромным красным диском тускло горело солнце. Оно почти не светит, но завораживает. И нас этот свет заворожил, Люба застыла с широко открытыми глазами, смотря на солнце, и губы у неё тоже словно горят красным пламенем на красивом лице.

— Тебе тоже переодеться надо. Давай, раз уж ты хозяйка — я в коридоре. А ты, как скинешь мокрое, дашь мне халат и покажешь, куда повесить сушиться.

— Х-хорошо, — она с трудом сбросила морок, но не до конца.

В коридоре я скинул мокрые рубашку и брюки, оставшись в трусах. Так-то комнату из коридора не видно, поэтому Люба раздевается спокойно, зато с моего места отлично видны стёкла книжного шкафа, в которых есть отражение. Слабое, но можно понять, что именно происходит в данную секунду в комнате. У Любы, к слову, дрожали пальцы: застёжку бюстгальтера вообще одолела аж с третьего раза.

Ровно в тот миг, когда на ней нет ничего кроме узенькой полоски трусиков, я сделал шаг в комнату и положил руки на талию. Люба испугалась и попробовала вырваться, но еле-еле, я обнимаю её крепко. Стоило только соскам грудей прижаться, как она быстро ослабела в моих объятиях. И вот уже ответила губами на лёгкое прикосновения моих губ. Я притянул девушку к себе, чтобы её красивая небольшая грудь буквально впивалась сосками в меня. Губы слились в глубоком поцелуе. Солнце окончательно скрылось за домами, а верхний светильник в режиме ночника — стало тихо и совсем темно. Некоторое время мы замерли обнявшись, слышу её учащённое дыхание, её грудь касается моей, и мы оба чувствуем биение сердца друг друга.

— Игорь не на…

Она поперхнулась, но её руки всё так же крепко меня обнимают, она возбуждена, я чувствую это. Дрожащим голосом она ещё пыталась чего-то шептать, но я уже покрывал жадными поцелуями шею, ключицу, тереблю губами сосок, отчего Люба выгибалась и негромко хрипела. И ничуть не сопротивляется, когда я легонько толкнул и уложил её на кровать, спускаясь с поцелуями всё ниже. Животик, потом обратно наверх, поласкав вторую грудь снова покрывая поцелуями ключицу. Когда я второй раз спустился до пупка и ниже, Люба уже не сопротивлялась, позволяя стянуть трусики и раздвинуть ноги, чтобы целовать и ласкать языком её сокровенное место. Люба часто задышала, выгнулась дугой и негромко застонала, кончив от ласки первый раз в жизни. В дальнем углу кровати завибрировал мобильник, но он по-прежнему на беззвучном режиме, и заметил вызов один я. Быстро принял звонок, нажимая при этом «отключить динамик» и положил телефон на пол так, чтобы на том конце абонент всё слышал.

— Игорь… как… как хорошо… Но ты знаешь… у меня никого… я первый раз…

— Я буду аккуратен, моя маленькая.

Я почувствовал притягательную дрожь её тела. Мы оба сейчас излучали тепло, такое вязкое и горячее притяжение, после которого может быть только одно, что должно произойти между мужчиной и женщиной. И неминуемость того, что обязано между нами случиться, не могли бы уже остановить ни пожар, ни взрывы снарядов за окном, ни конец света. Кожа её была такой гладкой, такой шелковистой, как будто нереальной. Её тело увлекало, обжигало, мои руки ласкали и мяли его словно горячий податливый воск. Одна её рука была на моей ладони, вторая скользила по моему телу. Мы лежали, обнимая друг друга, и казалось, что воздух в полутьме колеблется от наших дыханий. Люба что-то шептала, но смысл её слов не доходил до меня. Её руки оставляли на моей коже тёплый след прикосновений, наши ноги в какой уже раз встретились коленями, но теперь мои колени были чуть настойчивее, заставляя Любу широко раздвинуть ноги. И вот я уже осторожно вошёл в девушку. Люба не издала ни звука, но конвульсивная дрожь прокатилась по всему её телу. Я осторожно, стараясь поймать малейшие колебания её эмоций, начал в ней двигаться, ощущая, как нечто влажное и горячее охватывает мою твёрдую плоть. Любины губы слились с моими губами, её стоны наполняли комнату той музыкой, в самозабвенности которой можно утонуть также как в глубине вод. Но вот низ живота у неё стал конвульсивно сжиматься, оба тело содрогнулось, а её ноги сильнее сдавили мне бёдра. Она застонала тем последним, безудержным стоном, который может означать лишь одно: вот это оно, то самое мгновение, за которым нет ничего кроме счастья от соединения мужчины и женщины.

Я нежно поцеловал её в ухо и потрепал губами мочку.

— Как ты, тигрёнок? Твой первый раз… я старался быть аккуратным.

— Спасибо, — она поцеловала меня в ответ. — Ты знаешь, я столько про это думала, боялась, отказывалась… У меня в школе с парнем один раз до этого чуть не дошло, но я там убежала. Я и подумать не могла, насколько вот так… окажется хорошо.

— Ты просто чудесная. А теперь пошли в душ. Мы оба дважды мокрые, после дождя и вообще.

Я поднял Любу на руки и понёс в ванную. Свет там был намного ярче, но девушка уже почти не стеснялась наготы, да и на поцелуй ответила со всей страстью. И когда мы снова оказались в постели, даже в ответ неумело и всё время краснея, пробовала ласкать меня сама.

Люба как раз закричала от накатившего оргазма, а потом снова, всем телом трепеща от удовольствия и ощущая, как я второй уже раз разряжаюсь в её лоно. И в этот момент стало ясно — мы не одни. Развернувшись, мы обнаружили на пороге её парня, судорожно заглатывавшего воздух. Виталик тихонько открыл незапертую дверь квартиры, а дальше оставшееся время смотрел, пользуясь тем, что Люба, стоя на четвереньках, уткнулась головой в подушку, а я тоже находился спиной к дверям и видеть его не мог… Тряпка, намного хуже, чем я про него думал. Я-то предполагал — он в драку кинется или хотя бы как-то нас остановит. Но судя по тому, что я краем глаза успел заметить в стёклах шкафа, он так просто стоял и смотрел до самого конца. Или это просто шок инфантильного домашнего мальчика?

— Тварь! Шлюха! Я ей весь день названиваю, я за неё переживаю, а она… она, оказывается, трахается непонятно с кем. А мне говорила, что никогда и до свадьбы нельзя. Шлюха.

— Виталик… — прошептала Люба, судорожно пытаясь натянуть на себя сбившееся в угол кровати покрывало.

— Даже не смей со мной говорить! — он сорвался на визг, сжал кулаки, сделал было шаг к кровати, но тут на его дороге встал я.

— Отвалил бы, а? У девушки сегодня волшебный день, она первый раз сходила на свидание с настоящим мужчиной, а не чмошником каким-то и отдала ему свою девственность. Отвали и не порть ей вечер, — и уже негромко, чтобы слышал один Виталик, добавил: — Отвали, пацан, когда настоящий мужик с девушкой отдыхает. Повезло, что дверь забыли открыть и бесплатно порнушку посмотрел? Можешь выйти в подъезд и подрочить. Полезешь в драку — оторву яйца. И до конца жизни на девушек будешь только смотреть. Понял?

Виталик и не попытался меня ударить. Точно бесхарактерная тряпка, рядом с Любой ему не место. Он демонстративно плюнул на пол, ещё раз крикнул:

— Шлюха! Видеть тебя не хочу!

И выскочил в коридор.

Люба всё это время так и сидела неподвижно, прикрываясь покрывалом и не замечая струек слёз, стекавших по щекам.

— Почему? — еле шевеля губами прошептала она.

Тут девушка заметила свой телефон, аккуратно прислонённый к ножке стула микрофоном вверх. Осенённая догадкой, она схватила телефон и лихорадочно начала его смотреть. Список звонков, от кого последний, он принят, время и длительность.

— Зачем? — еле слышно спросила она. — Зачем ты это сделал? Ты же знал, что я его люблю. Ты специально за мной всё это время ходил? А я уши развесила… Меня сегодня соблазнял, а потом принял звонок, чтобы он всё слышал. И дверь… ты же раздевался в коридоре! Ты специально открыл замок. Зачем… Зачем?!

— Ты же сама сказала, как тебе было хорошо. И что ты даже не представляла, какое удовольствие может дарить секс. Я считаю, что девушке от секса должно быть хорошо, а обидные слова ей кричат только завистливые дураки. Завидовать надо молча. Да ладно тебе, ты шикарная девушка, легко найдёшь себе другого Виталика. И да, признаю, что это именно я оставил дверь открытой и дал ему нас подслушать как раз в тот момент, когда ты теряешь девственность и первый раз ощущаешь мужчину. Он — полное ничтожество, тряпка. Ты сама видела, что он способен только пускать слюни и изображать барана. Он ведь просто стоял и смотрел, как мы занимаемся любовью, даже не попытался нас остановить, пока ты не кончила. И в постели он наверняка тоже полное ничтожество. Я люблю девственниц, а ты свой первый секс запомнишь на всю жизнь.

Дверь квартиры была закрыта не до конца. И Виталик ушёл не до конца, подслушивал, стоя на межквартирной площадке. На что-то ещё надеялся? Зря, но надежда умирает последней. Зато теперь парень сорвался со своего места и кубарем побежал вниз по лестнице. Это услышала и Люба. Всё поняла и заревела в голос, не замечая, как покрывало сползло на пол. Я же молча оделся и вышел, каждой клеточкой впитывая и наслаждаясь идущими от неё душевной болью и стыдом.