Несмотря на все опасения, заскучать, сидя практически под домашним арестом, мне не удалось, потому что буквально следующим же утром благостную тишину в спальне разорвали звуки марша имперских штурмовиков. Я не успел даже поздороваться, как гоблин перебил меня и тут же начал «нарезать» задачу:

— Так, быстро собирайся. Сейчас за тобой прилетит Бенедиктус. Ты мне срочно нужен.

— А как же начет посидеть пару дней дома?

— Ты не птица, чтобы что-то там высиживать. Все, каникулы отменяются, — заявил гоблин и тут же отключился.

Я же некоторое время тупо рассматривал узоры обоев моей спальни, пытаясь понять, действительно ли инспектору припекло и срочно понадобилась моя помощь, или он опять решил использовать меня как подсадную утку. Впрочем, не скажу, что такой расклад меня совсем уж не устраивает, — потому что не хочется сидеть взаперти, пусть и в собственной уютной норке, но в пассивном ожидании, когда мои проблемы за меня решит кто-то другой. Впрочем, геройствовать я тоже не собирался, так что к выходу готовился, словно еще раз намереваюсь штурмовать логово малефика.

Маленький револьвер привычно ушел в потайную кобуру за спину, а его монструозный собрат — подарок вождя всех орков ор Максимуса — с трудом поместился между инструментами в саквояже. На себя же я надел самый защищенный набор из того, что мне пошила Заряна. Моя бывшая девушка, а сейчас просто подруга, с которой все равно все очень непросто, практически пытками выудила сотую часть правды о приключениях в пирамидальном храме. В итоге ею овладела навязчивая идея защитить меня по максимуму.

В ход пошли все ее связи на контрабандном рынке специального пошивочного материала. Не скажу, что получилась прямо-таки легендарная броня, но, честно говоря, помимо благодарности девушке за заботу я испытывал и дополнительное чувство защищенности, а это в определенные моменты тоже немало.

В итоге я вышел на крыльцо дома в таком виде, будто решил косплеить псевдоковбойский наряд женевских орков. Когда уселся на заднее сиденье магокара, был вознагражден одобрительно-рокочущим хмыком Бенедиктуса, одетого практически так же, только размером сильно побольше.

А вот Иваныч мои старания не оценил. Когда мы прилетели на место происшествия, он показательно окинул меня взглядом с ног до головы и спросил:

— На войну собрался? Или решил, что ты орк, по недоразумению родившийся в теле хумана? Говорят, у вас, людей, бывают такие психологические выверты.

— Нет, просто не хочу, чтобы в моем хуманском теле наделали лишних дырок, — не стал я ввязываться в словесную пикировку с инспектором, потому что все мое внимание привлекало здание, у входа в которое и приземлился наш магокар. Посмотреть здесь было на что. Раньше подобные строения я наблюдал исключительно издалека или в видеороликах о жизни сливок женевского общества. Вообще-то, не очень понятно, что инспектор Серого города делает пусть и на окраине, но все же Белой, насквозь элитной Женевы. Район, в котором мы находились, был своеобразным Беверли-Хиллзом магического города.

Я пока еще только разбирался в тонкостях архитектурных течений, но уже могу сказать, что особняк был построен в испанском колониальном стиле. Внутренний двор, в котором и приземлился магокар Бенедиктуса, был заставлен как колесным, так и летающим транспортом с жандармской символикой. Хватало здесь и самих жандармов, но кое-какие странности я все же подметил. Во-первых, нигде не было видно гоблинов, кроме Иваныча. То же самое касалось и орков. Единственный представитель этой расы находился в машине, на которой я сюда прилетел. К тому же заполонившие двор жандармы-люди были одеты в пусть и знакомую форму, но все же более светлого оттенка, чем та, которую носили помощники Иваныча.

Но самый главный сюрприз ждал меня впереди. Открылась парадная дверь особняка, и к нам по ступеням начал спускаться эльф. Судя по тому, как подобрался стоящий рядом со мной Секатор, ему такая компания тоже не особо нравилась. Ушастый был одет в форму, которую жандармской можно было назвать лишь с большой натяжкой. Общий стиль пусть и сохранялся, но было слишком много дополнительных деталей в виде серебряных украшений и вышивки. Эльф принадлежал к, так сказать, измененному виду его расы — приближенной к земным стандартам красоты. Истинный облик элиты ушастых я уже видел, и красавцами их точно не назовешь. А этого хоть прямо сейчас снимай на обложку какого-нибудь модного журнала для любителей аниме.

Раньше мне казалось, что так выглядит попытка мимикрировать под новые условия жизни в неродном мире. Примерно как это сделали другие пришлые, приняв новые имена и названия своих рас. Но затем узнал, что в далеком рабовладельческом прошлом эльфийские погонщики орков очень отличались от погонщиков гоблинов, чисто в силу производственной необходимости. Так что такие генетические изменения призваны не потрафить вкусовым предпочтениям хуманов, а повысить эффективность нового вида специалистов — погонщиков людей.

Немного успокаивало лишь одно: передо мной по большому счету подросток. Ему не может быть больше, чем пятнадцать лет, хотя и выглядел ушастый как взрослая особь. В общем, расслабляться не стоит — кто его знает, как натаскивали этого парнишку и что от него вообще можно ожидать. Да и не стоит переносить снисходительное отношениях к земным подросткам на их сверстников из другого мира. У наших даже в двадцать мозги работают не на полную силу, а эти вполне могут вести себя как опасные и, что самое главное, опытные хищники даже в столь юном возрасте.

— Инспектор Айван. — Совершенно игнорируя меня, ушастый обратился к Секатору на низшем эльфийском. — Это тот специалист, о котором вы говорили?

— Да, инспектор Таахис, это Назарий Петров — эксперт-оценщик.

Ушастый окинул меня оценивающим взглядом и сказал:

— Хорошо, следуй за мной.

Даже не стал прятать приказные нотки. Ну ничего, как бороться с этой напастью, я уже давно знаю, и с Иванычем у нас по этому поводу сложился особый ритуал. Оставаясь на месте, я просто перевел взгляд на инспектора и, лишь дождавшись его кивка, сделал первый шаг. Лицо и глаза эльфа по-прежнему оставались холодными, но все же он сделал небольшой наклон головы. Опыт общения с ушастыми у меня небольшой, но я все же знал, что многие эмоции они выражают именно движением головы, не используя мимику. Правда, расшифровать то, что сейчас изобразил ушастый, не получилось. Надеюсь, мы все-таки заставили его разозлиться.

Следуя за ушастым, мы прошли через оставшуюся открытой дверь в гигантский холл. Да уж, это не моя конурка и даже не апартаменты Нисы. Конечно, до размаха эльфийских пентхаусов владельцу особняка далеко, но все равно чувствуешь себя словно попал на прием к кому-то из древних королей. Правда, что-то я сомневаюсь, что мы направляемся к владельцу этой роскоши. Дай бог, чтобы он вообще был в данный момент жив-здоров. Жандармы в таких домах появляются редко, и если ведут себя настолько вольготно, то с жильцами случилось что-то крайне неприятное.

Роскошно-вычурная, даже с легким перебором, обстановка несла следы тщательного обыска, который все еще продолжался. Люди в непривычно светлой жандармской форме вели себя не то чтобы по-свински, но достаточно небрежно, чтобы это вызывало неприятие даже у меня, не имеющего ни малейшего отношения к владельцам данного дома.

Мы поднялись на второй этаж по широкой мраморной лестнице, затем прошли через большую столовую, способную вместить человек двести. После этого была не менее обширная и роскошно обставленная гостиная, примерно на то же количество гостей. Затем мы наконец-то дошли до кабинета, в котором и находилась наиболее пронырливая и наглая часть жандармов. Здесь представители жандармерии Белого города порезвились от всей души. Некоторые предметы мебели сильно попортили. Во многих местах была содрана драпировка. Особенно меня взбесила небрежная стопка, в которую сложили снятые со стен картины. Оттуда веяло энергией творения — это недвусмысленно говорило о том, что в кучу были свалены отнюдь не репродукции.

В общем, спокойное состояние и выражение лица мне удавалось сохранять с трудом. Очередной культурный шок у меня случился, когда провожавший нас эльф подошел к мужчине в дорогой гражданской одежде. Что-то тихо сказал ему, затем встал рядом и чуть позади.

О, как у них здесь все непросто! Не думал, что увижу эльфа на побегушках у человека. С другой стороны, учитывая возраст ушастого и солидный вид хумана, все может быть. К тому же у властно смотревшего на нас дядьки на поясе демонстративно висит волшебная палочка. Свой магический девайс я старался не светить и прятал под одеждой. Выставлять ее напоказ, позиционируя себя как настоящего чародея, мне не позволяла здоровая самокритика, к тому же не хотелось лишний раз демонстрировать окружающим Шип, даже несмотря на хорошую маскировку.

Внешний вид внимательно рассматривавшего нас с Иванычем мужчины действительно вызывал уважение: аккуратная бородка с проседью; черные волосы, тоже с седыми прядями, которые он, что примечательно, скрывать не стал, были зачесаны назад. Глаза серые, колючие, но при этом выражение на лице пусть и не было доброжелательным, но ни презрения, ни надменности на нем не наблюдалось. Мужчина посмотрел на Иваныча и легко кивнул ему:

— Специальный инспектор Айвон.

— Старший инспектор Ричардс, — в тон человеку ответил гоблин, а я немного подвис из-за странности жандармских званий.

До сих пор мне казалось, что есть простые инспекторы и специальные — как в фильмах про агентов ФБР. А тут проклюнулся еще какой-то старший инспектор, и, судя по поведению Секатора, его «специальность» «старшинству» Ричардса все же уступает.

Пока я обдумывал совершенно неуместные в данный момент вопросы, старший инспектор перевел свое внимание на меня, неожиданно мягко улыбнулся и уточнил, наверняка чисто из вежливости:

— Как понимаю, вы тот самый уникальный специалист-ценитель?

Мое уже начавшее складываться вполне положительное отношение к облеченному властью человеку, который не только ведет себя вполне адекватно, но и умудрялся удерживать в подчинении эльфа, дало трещину. Ценителями оценщиков называли только эльфы. Поначалу такая трактовка мне даже нравилась, но так уж сложилось, что послевкусием к ней прилипли события в пирамидальном храме. Впрочем, это уже реальная паранойя, и нужно гнать от себя подобные ассоциации. В конце концов, в Белом городе давно царит мода на все эльфийское, включая терминологию.

— Ну, насчет уникальности — это легкий перебор, но я действительно являюсь оценщиком, и надеюсь, неплохим, — с показной скромностью ответил я, стараюсь смягчить этим слишком длинную паузу и, возможно, проявившееся на моей физиономии кислое выражение.

Старший инспектор одобрительно кивнул:

— Переоценка своих возможностей очень вредна для профессионала, и я рад, что вы ею не страдаете. Но давайте перейдем к делу, — тут же посерьезнел Ричардс. — Я попросил специального инспектора Айвана пригласить вас, чтобы вы помогли нам в одной неприятной и непонятной ситуации. Не стану нагружать подробностями, это вам не нужно и, возможно, даже может навредить. Скажу только, что владелец этого особняка преступил законы Женевы. В кабинете мы уже нашли достаточно доказательств, чтобы лишить его всего имущества и выслать на Большую землю, но есть подозрение, что в сокровищнице обнаружится нечто, что может обеспечить ему поездку в Палаты тишины. Увы, нам не удалось обстоятельно исследовать хранилище, потому что два жандарма при попытке провести там обыск сильно пострадали. Я попытался сделать это самостоятельно, но вынужден был отступить, потому что на интуитивном уровне почувствовал нешуточную угрозу, природу которой не смог определить.

— А почему вы решили, что это именно мой профиль? — уточнил я, воспользовавшись паузой в речи Ричардса.

— Поверьте, — снисходительно улыбнулся старший инспектор, — у меня достаточно опыта, чтобы распознать не только обычные чары любого спектра — от ментальных до стихийных, но и проклятия, а также живые песни. Перед тем как перейти к более радикальным мерам обеспечения следственных действий, которые, возможно, повлекут за собой уничтожение важных улик, я решил проконсультироваться у специалиста, скажем так, нестандартного профиля. Надеюсь, подобная формулировка вас не задевает.

А она и не задела. Я давно привык, что в магическом мире нас воспринимают как экстрасенсов во времена, когда в магию еще никто не верил. Эльфы вообще используют для обозначения энергетических сущностей термин, который переводится как «призрак». Насколько я понял, даже бывший владелец моего Шипа считал сущность внутри перешедшей ко мне палочки не примитивным слепком личности древнего мастера, а его полноценной душой. В принципе мой основной род деятельности в качестве эксперта основывается не на понимании и приятии окружающими сути дара оценщика, а на безупречной репутации. Оценщики никогда не ошибались, давая заключение о подлинности тех или иных произведений искусства. А как уж они, то есть мы, этого достигают, остальных не особо волнует.

— Все в порядке. Я давно привык к такому отношению.

Старший инспектор явно решил, что с вводным инструктажем покончено, и без лишних слов сделал приглашающий жест в направлении проема в стене, ранее скрытого замаскированной панелью. Но тут я спохватился и решил уточнить:

— И как именно пострадали жандармы, пытавшиеся провести обыск?

— Они едва не задохнулись. Хорошо, что мы успели перетащить их в кабинет и провести реанимационные мероприятия. Это странное воздействие распространяется лишь на сокровищницу. В кабинете никаких изменений никто не почувствовал. Наши приборы не отметили следов энергетических колебаний, свойственных обычным артефактам.

Не скажу, что меня раздражала слишком правильная речь старшего инспектора, которая почему-то не была разбавлена жаргонизмами и даже интонационными оттенками, но чего у него не отнять, так это четкости в постановке задачи и передаче информации. — Хотите уточнить еще что-то?

Да, я хотел бы у него спросить, что такое «живая песня», которую он упоминал, перечисляя свои возможности в обнаружении чужой магии, но решил, что это вообще не в тему.

— Нет, благодарю, — кивнул я собеседнику и тут же направился к проему, ведущему в сокровищницу. В принципе, опасений у меня не было, потому что если прямо на пороге не почувствую эманаций энергии творения или энергии разрушения, то просто развернусь и скажу, что это не мой профиль и я ничем помочь не могу. Увы, сачкануть не удалось, потому что я даже не дошел до проема, ведущего в потайную сокровищницу, как ощутил сложнейшую смесь из двух подвластных моему восприятию энергий. Внутри явно находилось нечто, несущее в себе сущность, сотканную из энергии творения. А еще оттуда несло энергией разрушения, которая, скорее всего, появилась уже после того, как сущность осознала себя отдельной личностью. Темнеют они постепенно, как серебро от плохого ухода, и по моей личной теории делают это не просто так, а двигаясь словно по сценарию, прописанному даже не сознанием своего творца, а его подсознанием.

Помещенный в произведении искусства заряд энергии творения, попадая в магическое поле Женевы, трансформируется либо в простейшую структуру, либо в сложную энергетическую сущность, имеющую собственную волю и эмоции. Это первый этап, а вот дальше все может пойти по непредсказуемому сюжету. Порой энергетическая структура приобретает полезные для владельцев свойства, а иногда, когда заряд энергии творения несет в себе слишком много негативных эмоций и устремлений создавшего картину или скульптуру человека, все может вылиться в трансформацию части энергии творения в энергию разрушения. И вот тогда находиться рядом с таким артефактом становится небезопасно.

Скорее всего, здесь такая же ситуация, поэтому я так и не шагнул внутрь открытой сокровищницы, а замер на грани влияния сущности, запуская на полную свой дар и пытаясь выудить информацию из разлитой вокруг мешанины, казалось бы, несовместимых энергий. Получать информацию, так сказать, от темной стороны силы я научился лишь недавно, да и то не очень продуктивно, зато энергию творения освоил на достаточно высоком уровне. Тут нужно было скорее научиться отсекать лишние сведения, чем пытаться усилить поток получаемой информации. В голове опять замелькали лишь казавшиеся моими мыслеобразы, эмоции и вообще жуткий винегрет, который был вложен древним скульптором в небольшую статуэтку тайского демона-охранника. Какой именно предмет в захламленной сокровищнице несет в себе псевдоразумную сущность, удалось определить вообще без проблем. От него так фонило, что мой взгляд тут же прикипел к ничем не привлекающей внимание на фоне других более дорогих экспонатов терракотовой фигурке.

Я ощутил сильную злобу, исходящую от сущности, и предупреждение: если сделаю еще один шаг, она уничтожит меня. Впрочем, страшно не было. Я давно привык к таким вещам, да и не собирался входить в подконтрольную такой злобной твари территорию. К тому же уже понял, как именно эта дрянь навредила жандармам. За долгое время нахождения в сокровищнице ее страж полностью подчинил себе все внутреннее пространство в комнате. Сил, чтобы уподобиться полтергейсту и кидаться в непрошеных посетителей острыми железками — а таковых на стенах этого микро-музея хватало, — у сущности слишком мало, а вот перекрыть доступ воздуха в легкие нарушителей она вполне могла. В принципе эту проблему можно было бы решить простым набором пожарника с баллоном и воздушной маской, но наглая и злобная обитательница фигурки меня разозлила, да и захотелось проверить одну давнюю теорию.

Саквояж все еще находился в моей руке, поэтому я сделал всего лишь пару шагов назад к ближайшему столику, на котором находилась китайская, явно дорогущая, ваза. Впрочем, недостаточно дорогая, чтобы оказаться в сокровищнице. Чувствуя на себе удивленные и немного раздраженные взгляды жандармского начальства, я с совершенно невозмутимым видом открыл саквояж и достал оттуда подарок вождя орков. Хорошо, что меня обуяла паранойя, а то пришлось бы гонять ушастого жандарма за Бенедиктусом, чтобы попросить взаймы его карманную гаубицу. Как только крупнокалиберный револьвер показался из саквояжа, народ тут же возбудился.

— А что вы, собственно, собираетесь делать? — опередил Ричардс явно подбиравшего максимально ядовитые слова Иваныча.

— Хочу раздолбать одну наглую статуэтку. Не беспокойтесь, ничего ценного она из себя не представляет. И уж точно не является важной уликой. Зато после этого нам всем станет проще работать.

Старший инспектор на секунду подвис, и этой паузой тут же воспользовался Иваныч:

— Назар, ты это… — начал гоблин, но замолчал, увидев, как я подмигнул ему, и закончил явно не так, как собирался: — Аккуратней как-то. Нет у меня бюджета на большие компенсации.

— Не беспокойтесь, я хорошо стреляю.

В ответ Иваныч по-гоблински крякнул, выразив этим булькающим звуком все свои сомнения в моих снайперских талантах.

Старший инспектор так и не нашел что добавить, скорее всего потому, что от него тоже не укрылось мое подмигивание. Я же опять сосредоточился на проведении эксперимента, который оказался вполне удачным: как только вернулся к невидимой черте, за которую не распространялось влияние сидящей в статуэтке энергетической сущности, внутренняя атмосфера сокровищницы тут же изменилась.

Ярость и угроза все еще присутствовали, но этого ядовитого коктейля стало меньше, зато к нему добавился страх. Конечно, энергетические сущности не являются полноценными личностями, что бы там себе ни думали эльфы о заключенных в предметы душах. И все же стремление к сохранению своей псевдожизни в них сильно. Тяжелая пуля разнесет непрочный терракот в пыль, и разрушение основы станет причиной распада образовавшейся внутри сущности, ведь энергией творения древний тайский мастер наделял именно материал статуэтки.

Поначалу сущность попыталась сопротивляться, я ощутил усиление энергии разрушения и тут же запустил силовое поле, использовав предусмотрительно зажатый в руке щитовик. Тихо загудела синеватая мембрана, искажая картинку передо мной, а замелькавший внутри светлячок еще больше ухудшил видимость, зато он высветил двигающиеся в мою сторону темные жгуты. Я особо не беспокоился, слишком уж слабенькой была попытка навредить мне. Короткая вспышка светлячка, даже не особо его ослабившая, развеяла тянувшиеся ко мне черные нити. Я чуть изменил конфигурацию щита, выставил вперед руку с тяжелым револьвером. Поза не очень удачная для выстрела из большого калибра, но есть подозрение, что делать этого вообще не придется. Так оно и оказалось. От статуэтки пришел эмоциональный посыл с явным запросом. Я постарался мысленно сформулировать свое требование и был понят. Так что оставалось лишь погасить щит и опустить руку с револьвером.

Вернувшись к комоду, я под недоуменными взглядами зрителей начал запихивать револьвер обратно в саквояж.

— Будут какие-то пояснения? — не выдержал Ричардс.

Иваныч тоже не славился долготерпением, но он уже привык к моим закидонам, поэтому на подобное давно не ведется. А вот мне бы стоило умерить свои замашки, особенно в присутствии незнакомых и явно очень влиятельных представителей власти.

— Конечно, — ответил я, защелкивая замок саквояжа. — Теперь никаких препятствий не будет. Сущность даже готова сменить хозяина. Если хотите получить неплохую охрану для своей сокровищницы, можете подойти и капнуть кровью на терракотовую статуэтку.

— Так просто? — удивился старший инспектор.

— Любой осознавший себя разум стремится продлить свое существование как можно дольше, даже такой примитивный, как этот, — с легкой небрежностью ответил я, а сам подумал, что простым все кажется, только если смотреть со стороны. Мне пришлось потратить кучу Живой силы и нервов. Даже слегка вспотел. — Я могу быть свободен?

Блин, что-то мне не нравится пауза, которую выдержал Ричардс, перед тем как ответить, а еще напряг его изучающий взгляд.

— Я хотел бы вас ненадолго задержать.

— Задержать? — уточнил я, потому что это слово мне сильно не понравилось.

— Не в том смысле, — пояснил старший инспектор, позволив себе снисходительною улыбку, но мне почему-то легче не стало. — У одного моего друга есть картина, которая вызывает у меня подозрения, и мне хотелось бы, чтобы вы на нее посмотрели.

Появившаяся при виде эльфа, прислуживающего этому человеку, паранойя тут же снова возбудилась, и сразу вспомнились нехорошее предположения Иваныча по поводу истинного нанимателя Косаря. Но толку от этой возбужденности! Я же не симпатичная девочка, которой можно и даже нужно отвечать отказом на любое предложение поехать с малознакомым мужиком на квартиру к вообще незнакомому. Судя по складкам на надглазной дуге Иваныча, он тоже пребывал в сомнениях.

— Я могу составить вам компанию? — все же уточнил мой куратор, но нарвался на холодную отповедь:

— Это дружеский визит, и присутствие там посторонних будет неуместно. Вы меня в чем-то подозреваете, специальный инспектор Айвон?

— Нет, старший инспектор, просто у меня на сегодня намечено дело с господином Петровым.

— Не беспокойтесь, это займет не более получаса.

— И все же мне хотелось бы переговорить с господином Петровым до вашего отлета, — не унимался Иваныч, за что я ему был искренне благодарен.

— Я не возражаю, — кивнул старший инспектор. — У вас есть пара минут.

Жутко захотелось взбрыкнуть, потому что мое мнение явно никого не интересовало. К тому же тон Ричардса, выделившего нам лимит на общение, не напоминал просьбу никаким боком. Вообще-то я ему не подчиненный и могу послать этого хлыща в пешее эротическое путешествие, но хватило одного взгляда на какую-то закаменевшую морду Иваныча и его выразительный взгляд. Реакции гоблина я наловчился считывать не только благодаря долгому опыту общения с этим странным пришлым, а из-за крайне нестандартных ситуаций, в которые мы с ним попадали и поэтому научились понимать друг друга без слов. Гоблин выразительно дернул головой, намекая, что нам нужно выйти пошушукаться.

Говорить он решился, лишь когда мы подошли к его магокару:

— Надеюсь, ты понимаешь, что не стоит отказывать главному инспектору, да и его просьба выглядит вполне безобидно.

— Просьба? — все же не сдержался я, хотя и вылил свой сарказм не на того, на кого следовало. — По-моему, это был прямой приказ, причем не только мне, но и вам. Иван Иванович, у меня нет ни малейшего желания ехать куда-то с этим любителем эльфов. Вы уверены, что ушастые не прознали о моей роли в заварушке в пирамидальном храме? Может, меня у кореша Ричардса уже ждут два ушастых мясника в разделочных фартуках, чтобы пустить на поминальный ужин по невинно убиенному Дилдо.

— Думаешь, старший инспектор работает на эльфов? — спросил гоблин со странными вибрирующими нотками в голосе.

Опять же опыт общения с куратором подсказывал, что вопрос с подвохом и, возможно, он насмехается.

— Ну а кому бы еще отдали в услужение переделанного эльфенка? Только в доску своему.

— Тут ты, Назар, попал пальцем в небо. Я правильно сказал?

После пары жестких подколов по поводу ошибок Иваныча в русских пословицах он завел привычку уточнять верность своих высказываний.

— Правильно, но все равно непонятно, где я не прав.

— Везде, Назар. Ричардс не будет вступать в сговор с эльфами по одной простой причине. Он такой же хранитель, как и я.

Вот это новость!

— Ну, это явно меняет дело, — повеселел я, ведь знал, что хранители, включая Секатора, парни непростые и идейные. Купить их практически невозможно.

— Меняет, но не полностью, — явно не разделяя мое облегчение, проворчал гоблин. — Ты ведь знаешь, как меня бесит то, чего я не понимаю.

Вопрос был явно риторическим, поэтому отвечать на него я не стал, и мы оба замолчали. Иваныч погрузился в размышления, превратившись в бурую статуэтку — почти терракотовую.

На парадной лестнице особняка появился хранитель и его ручной эльф. Я уже хотел ткнуть гоблина кулаком в плечо, напоминая, что времени у нас не так уж много, но он ожил раньше:

— Ладно, давай не будем дуть на воду, — наконец-то произнес этот странный любитель русских поговорок, — но мы все же покрутимся рядом. Мало ли что…

В ответ я лишь кивнул, решив, что не стоит лишний раз говорить, как сильно я благодарен гоблину за заботу. Да, в большинстве случаев именно эта забота втравливала меня в жуткие неприятности, но и жизнь спасала тоже не раз.

Эльф сел на водительское место практически такого же магокара, как и машина Бени. Ричардс забрался на переднее пассажирское, но перед этим демонстративно открыл заднюю дверь. Намек был толще швартовочного конца.

Напутствий от гоблина я не дождался, лишь обменялся с Бенедиктусом практически ритуальными кивками. Этим он дал понять, что в случае чего помощь таки придет. Мне же оставалось лишь надеяться, что придет она не слишком поздно.

Да и вообще, чего это я задергался? Если Ричардс является хранителем равновесия, то ему точно не с руки подставлять меня эльфам, к тому же рискуя репутацией и отношениями с самим Секатором. Неважно, какие у них здесь служебные расшаркивания, но если гоблина разозлить, то ему резко станет по фигу, кто его враг — старший инспектор, председатель городского совета или даже сам ректор магического университета.

Отогнав казавшиеся слишком надуманными опасения, я решительно направился к магокару Ричардса. Усевшись на задние сиденье, практически сразу оценил более высокий уровень комфорта внутри машины. У Бени все было подчинено рациональному подходу и свойственному оркам грубому минимализму, а здесь заявка на утонченный шик. Кожаная обивка кресел и детали из золота и серебра, возможно даже эльфийского.

Чуть повернув голову, Ричардс окинул меня непонятным взглядом, а затем сел ровно и в следующие десять минут полета вообще не шевелился. Что касается эльфа, то он как пялился через лобовое стекло по направлению движения, так и продолжал до самого конца. Это далеко не первый мой полет над Белым городом, так что особо по сторонам не пялился. Больше всего интересовала цель нашего полета, а ею оказался один из окраинных небоскребов Сити.

Эта высотка имела любимый эльфами острый шпиль, и строители обустроили ангар для магокаров парой уровней ниже. Часть зеркальной поверхности казавшейся необъятной стены небоскреба вдруг разошлась неширокой щелью, явно намекая на готовность принять летающую машину. Узкой эта щель лишь казалась из-за расстояния, и магокар, практически не снижая скорости, без проблем нырнул внутрь. Шумоизоляция в машине надежно отсекала все внешние звуки, но как только Ричардс открыл дверь, в салон ворвался сиплый свист ветра. Я тут же последовал примеру старшего инспектора. Шум ветра усилился, а его порывы начали дергать полы моей куртки.

Неожиданно для меня, даже немного напугав, магокар засвистел, приподнялся над полом и, сдав назад, вывалился из ангара. Загудели приводы сдвигавшейся стекленной панели. Когда она полностью перекрыла проем, свист ветра утих, оставив после себя лишь легкие завихрения воздуха, которые прожили всего лишь несколько секунд, напоследок ободряюще взъерошив мне волосы. Ветер словно намекал, что доступ к свободе перекрыт.

Да уж, своим предчувствиям нужно доверять больше, чем доводам Иваныча. Засбоила овеянная в легендах чуйка старого гоблина, пиявку ему в самое нежное место. Я тоже лопух. Не продаются хранители, ибо идейные они и служат высшей цели! Тогда с какого лиха у лифтовой двери топчется троица ушастых, так сказать, базовой, крайне уродливой модели серии. Да и то, как лихо модифицированный эльф свинтил на своей летающей телеге, тоже, так сказать, лыко в строку.

— Что, господин старший инспектор, жалко машинку? — спросил я, криво усмехнувшись.

Впрочем, это скорее был нервный тик.

— Вещь дорогая. Зачем портить, — без тени раскаянья ответил продажный хранитель. И тут же, явно видя мое состояние, перешел к пояснениям: — Господин Петров, вы напрасно нервничаете. Ничего плохого с вами не случится.

— Да что ты говоришь?! — решил я отбросить политесы. — Можно подумать, эти ушастые явились сюда, чтобы накормить меня пряниками.

Переход на «ты», который на низшем эльфийском звучит еще грубее, чем на русском, явно не понравился хранителю. Вон как бедолагу перекосило, но он быстро совладал со своими эмоциями и вернул на лицо невозмутимую маску. Даже не стал пенять за грубость, а продолжил пояснения:

— Пряниками кормить не будут, но, если перестанете вести себя по-хамски, сможете получить очень солидную компенсацию за неудобства и пережитые волнения.

Конечно, его намеки на то, что убивать меня никто не собирается, могли бы порадовать, но от стоявшего впереди парочки своих прислужников ушастого несло такой густой энергией разрушения, что все уверения хранителя пролетали мимо моих кругленьких таких ушей. Эльфы почему-то все еще терлись у лифтовой двери и не подходили ближе, явно давая Ричардсу возможность провести предварительные переговоры.

— Ну и зачем вы притащили меня к вашим ушастым друзьям?

Откат от первого шока все же заставил меня вернуться к более уважительному обращению.

— Затем, — все еще сохраняя спокойствие, продолжил старший инспектор, — что вы стали обладателем вещи, на которую не имеете права.

То, что он намекает на волшебную палочку, сомнений не вызывало. Хотелось заявить о своем праве на Шип как на законный трофей, но пришлось бы признаваться в том, что являюсь виновником смерти целого эльфийского князя. С другой стороны, они не могут не понимать, что, если палочка не убила меня при первом прикосновении, значит, лысого князя угробил именно я.

— Понятия не имею, о чем вы говорите.

Казавшаяся даже мне самому жалкой попытка отвертеться вызвала у хранителя очередной приступ раздражения. Что самое интересное, энергию разрушения он не излучал, а значит, рассчитывает на мирный исход переговоров.

— Петров, прекратите клоунаду. Эльфийский слышащий подтвердил, что палочка именно у вас.

А вот это интересное заявление. Слышащими эльфы называют сенсоров, способных хорошо чувствовать энергетические потоки обычной магии, а может, даже и энергии творения. Если Бисквит нигде не налажал с экранированием, то просто так засечь легендарный Белый Шип не смог бы никто. Не считая случая, когда внутренняя сущность действует самостоятельно, а это произошло лишь однажды, когда Шип самостоятельно провернул кольцо предохранителя в драке с Косарем. Значит, старый гоблин был прав и нападение организовали ушастые. Не были они уверены, что палочка именно у меня. Теперь же эта уверенность у них появилась, и пришло время действовать.

— Вы не уснули? — наконец-то проявив хоть какие-то эмоции, язвительно уточнил инспектор.

Язвительность я проигнорировал и сразу спросил:

— Хотите выкупить мою волшебную палочку?

— Не вашу и не совсем выкупить. — В его голосе даже почудились нотки искреннего сожаления. — Палочка не может перейти к другому обладателю в результате простой сделки. Должен произойти поединок, в котором победитель получит свой приз.

Впервые за долгое время Шип пошел на короткий контакт со мной, но лишь для того, чтобы подтвердить сказанное эльфийским подхалимом. И мне очень не понравилась эмоциональная реакция сущности, уже предвкушающей момент, когда снова окажется в руках достойного. Меня эта энергетическая сволота таковым никогда не считала.

— Не понимаю вашего упрямства, — продолжил уговоры Ричардс. — Вы лишитесь вещи, которой по-настоящему не заслуживаете, а взамен получите солидное вознаграждение. А еще спокойную жизнь в дальнейшем.

— Какую жизнь, господин Ричардс? Вон тот ушастый собирается убить меня прямо здесь и без лишних затей.

— Он этого не сделает, — с непонятной мне уверенностью заявил так называемый хранитель. — Маркиз дал мне слово, что бой будет не до смерти.

— Что стоит слово, данное добровольному рабу? — нагло глядя в глаза неприятному собеседнику, заявил я.

Внутри все наконец-то успокоилось, и ростки страха, пустившие корни в моей душе из-за сытой жизни, окончательно увяли.

— Я — хранитель равновесия, — наконец-то вышел из себя этот хлыщ. — И служу только гражданам Женевы. Моя репутация безукоризненна, и не вам ставить ее под сомнение.

Ричардс сделал паузу для глубокого вдоха и уже собрался продолжить своим прежним ровным тоном, но тут в разговор вступил один из эльфов, стремительно приближающийся к нам. Двое других по-прежнему оставались у двери лифта, отсекая мне путь к побегу.

— Хватит петь песни перед этим животным, — заговорил на высшем эльфийском ушастый маркиз, явно используя эльфийский аналог земной поговорки про бисер и свиней. — Защищайся, или я просто убью тебя.

Ричардс явно хотел что-то возразить, но затем дернул головой и с явным сожалением сказал:

— Вы сами довели ситуацию до крайности, но не беспокойтесь, маркиз сдержит слово, и вы останетесь живы. Целости я вам уже не обещаю, как и компенсации.

Закончив свою насквозь фальшивую речь, эта эльфийская подстилка отошла в сторону. Его хозяин, приблизившись практически на классическую дистанцию для магической дуэли, выхватил палочку и встал в какую-то раскоряку, наверняка являющуюся эльфийской фехтовальной позицией. А я в это время пятился назад, пока не подошел вплотную к прозрачной панели, закрывающей выход наружу.

Ну и что теперь делать? Первое, что пришло в голову, — сломать булавку жандармского свистка, что я и проделал, но, увы, надежда на помощь умерла в зародыше вместе со словами инспектора:

— Напрасно испортили казенную вещь, господин Петров. Сигнал все равно заблокирован. Лучше просто смиритесь, и, возможно, все пройдет не очень болезненно. Ну же, становитесь в стойку.

Хорошо хоть, не посоветовал встать в позу. Так вот, оказывается, чего ждет эльф — чтобы я занял позицию, означавшую готовность к дуэли. Или ушастому хватит того, что я просто возьмусь за волшебную палочку? Делать этого мне совершенно не хотелось. Что бы там ни говорил этот фальшивый хранитель, эльф явно приготовился убивать. От него несло энергией разрушения. Возможно, это просто проявление желания, которое он сумеет обуздать, но проверять что-то не хочется.

Появившаяся в голове идея выглядела абсолютно безнадежно, но не поднимать же лапки!

За палочку я все же взялся, но перед этим оторвал пуговицу у себя на жилетке. Духи-смешинки, оказавшись на воле, рванули к ближайшим обладателям хоть какого-то мозга. Я услышал, как хранитель заржал с истеричными нотками. Эльфа тоже зацепило. Он чуть согнулся, нарушив изящность своей дуэльной позы, и засипел. Как и обещал Бисквит, даже самая крутая защита не работает против простейших духов, не несущих ни малейшей угрозы. Мало того, это даже не было ментальным воздействием, просто активатор спазмов, сопровождающих безудержный смех.

Конечно же, я не стал выяснять, как быстро ушастый справится с простейшими духами, и заученными до уровня рефлексов движениями выхватил щитовик и волшебную палочку, которую взял обратным хватом, запуская силовой клинок. Затем воткнул его в прозрачную стену за своей спиной.

Я абсолютно не был уверен в результате, руководствуясь только надеждой и крайне сомнительной информацией о том, что стекла в небоскребах имеют свойства автомобильных аналогов и при нарушении целостности распадаются на мелкие фрагменты. Реальность превзошла все мои самые смелые ожидания. Силовой клинок вошел в стену с легким сопротивлением, и она с треском рассыпалась даже не крупными кристаллами, а мелким песком, который ворвавшийся в ангар ветер метнул в сторону уже пришедшего в себя эльфа. Ему даже пришлось прикрыть глаза рукой, а я, ощутив, как ветер на противоходе качнул меня назад, тут же запустил щитовик. Силовая плоскость сработала как зонтик Мэри Поппинс, и ветер выдернул меня на свободу. На этом мой отстраненный веселый пофигизм закончился, а навалился самый настоящий животный ужас и паника.

«Идиот!!!» — завопил в голове здравый смысл, почему-то голосом Иваныча.

Затем меня завертело и шмякнуло о стекло этажом ниже. Помогло. Встряска вернула способность мыслить относительно здраво, и я снова запустил щит, меняя его конфигурацию. Теперь это уже не зонтик, но, конечно, еще не парашют. Падение резко замедлилось, впрочем, ветер решил, что просто так не даст мне насладиться плавным спуском, и опять начал вертеть мною. Мало того, сверху пришло ощущение направленной на меня энергии разрушения. Я тут же изменил конфигурацию щита, превращая его в некое подобие то ли бумажного самолетика, то ли уменьшенного аналога дельтаплана. Меня тут же дернуло в сторону, а вдоль стены небоскреба, через то место, где я находился секундой ранее, пронеслось что-то сверкающее и брызжущее искрами. Я, задрав голову, посмотрел на отдаляющийся пролом в зеркальной стене и увидел, как оттуда сиганула фигура в развевающихся одеждах.

Вот зараза упорная! Хотелось чем-то ответить ушастому, но я был полностью сосредоточен на управлении конфигурацией щита и его плотностью. Хорошо хоть, меня отнесло подальше от небоскреба. Ветер стал не таким злым, и даже удалось хоть немного контролировать полет.

Очередное ощущение надвигающейся опасности заставило собраться. В этот раз я просто отключил щит и ухнул вниз. Над головой тут же прогудело еще какое-то явно очень нехорошее плетение.

Мы оба неслись к земле с опасной скоростью и такими зигзагами, что кружилась голова. Честно говоря, есть подозрение, что попасть он не мог как раз из-за того, что я очень плохо справлялся с полетом. Меня мотало как неприятную субстанцию в проруби.

Похоже, эти игры в кошки-мышки надоели эльфу, и он решился на какое-то более сложное волшебство, а для этого ему нужно было как-то сконцентрироваться. Облепленная из-за потока воздуха трепещущейся хламидой фигура вдруг замерла на месте, из-за чего резко уменьшилась и отдалилась. Через мгновение в мою сторону понеслась широкая сеть. И я узнал ее! Именно такой же штукой в пирамидальном храме мы с Шипом нашинковали одного храмовника на очень неопрятно выглядевшие куски мяса. В голове мелькнула мысль, что летаем-то мы достаточно долго и земля уже где-то близко, но сейчас меня больше волновала перспектива мелкой нарезки. Попытка еще раз ускользнуть в сторону при помощи «самолетика» ничего не дала — сеть оказалась самонаводящейся. Через секунду она должна была накрыть меня, так что оставалось лишь довериться урокам дона Пабло. Я превратил самолетик в классический щит и изменил его свойства. Гравитация доделала работу за меня, потянув тело вниз, и подставила щит точно под летящую сверху сеть. Не знаю, то ли заклинание оказалось слабым из-за авральных условий его создания, то ли слишком долго догоняло меня, но, расколов защитное поле, струны сети просто скользнули по мне, разрезая одежду и обжигая кожу, но до шинковки самой тушки дело не дошло.

Получив изрядную дырень, через которую я и пролетел, сеть ушла куда-то вниз. Сверху прилетел какой-то совсем уж девчачий визг, который ну никак не мог исходить от высшего, по его личному мнению, существа. Но все же исходил, хотя меня больше волновали не страдания ушастого, а то, что я истратил всю Живую силу и создать новый псевдопарашют вряд ли смогу. Впрочем, жесткая встреча с землей снова утеряла значимость. Явно взбешенный неудачей эльф непонятным для меня способом ускорил свое падение и летел на меня как комета. Тут бы помолиться, но я, блин, не знал ни одной.

Внезапно мысли о вечном ушли куда-то на второй план, потому что снизу и сбоку метнулась какая-то громадная тень и через секунду закрыла собой практически все небо, но ненадолго. Преграда резко уменьшилась, точнее, это я улетел вниз от прервавшего падение магокара. Зато даже ветер не перекрыл звук удара и хруста чего-то, врезавшегося в зависшую в небе машину. От этого звука потеплело на душе, затем снова похолодело, потому что вспомнилось, куда и зачем я лечу. Тормозить было нечем, так что я, с трудом удерживая сознание от паники, раскорячился в позе жабы, выпавшей из клюва цапли, ну или парашютиста в затяжном прыжке. Нет, все-таки жабы, потому что глаза, тупо пялящиеся на приближающуюся улицу, наверняка были выпучены, как у Иваныча в приступе бешенства.

Проделанный финт чуть притормозил падение, а еще через пару мгновений рядом завис борт магокара. Ну как завис, просто падал вместе со мной, благодаря мастерству Бенедиктуса. Задняя дверь открылась, и оттуда, практически полностью высунувшись и держась, скорее всего, задней лапой, появился Секатор. Он ловко цапнул меня за ногу и втянул в салон. На нас тут же навалилась перегрузка от резкого торможения, вжимая в мягкие сидения. Затем стало легче.

Не буду врать, что мы затормозили у самой земли. Там еще метров тридцать оставалось, но это не так уж сильно повлияло на мое состояние. Меня начало трясти от пережитого. Навалился такой адреналиновый откат, что зубы устроили барабанную дробь. Иваныч, который действительно разулся, чтобы держаться за поручень задней конечностью, протянул мне фляжку. Выпил я с трудом, но прокатившийся по пищеводу огненный ком быстро успокоил дрожь, и стало совсем хорошо. Потом пошла такая жгучая отрыжка, что казалось, поднеси спичку — и получится драконий выдох метров на пять. Я удивленно икнул и перевел взгляд на Иваныча:

— Это что за пойло?

— Сам ты пойло, — недовольно оскалился инспектор и выдернул фляжку из моих рук. — Это гоблинский нектар.

— А можно еще? — потянулся я к вожделенной емкости, но получил лапой по руке.

— Обойдешься. Ничего ты не понимаешь в настоящем алкоголе. Тоже мне, пойло.

Мне кажется или он обиделся? Захотелось сказать ему что-нибудь приятное, да и вообще, я был так рад их видеть, что готов обнять пугающего половину Серой Женевы Секатора. Впрочем, обнимашки — это точно не про него.

Эйфория, накрывшая меня после адреналинового отката, потихоньку сходила на нет. Я откинулся на спинку сиденья, офигевая от того, что мне опять удалось вывернуться. Вот почему я поддался своей лени и все-таки не сходил на прыжковый полигон? Это надо же было досидеться до того, что новые возможности пришлось осваивать прямо в боевых условиях, без каких-либо предварительных тренировок. После того случая, когда Дилдо небрежно смахнул Бенедиктуса с крыши небоскреба, я понял, что нужно что-то придумать. Если не научиться летать, то по крайней мере как-то обеспечить себе спуск с большой высоты без смертельных последствий. С этим я, конечно же, пошел к Бисквиту, а он с ходу выдал решение, сказав, что я не один такой умный. В китайском человейнике с лаконичным названием «И» имелось даже целое содружество любителей полетов на измененных щитах. Занятия с доном Пабло достаточно развили мои способности управления силовым полем, так что все могло получиться, если бы я нашел время сходить и поучиться у опытных людей. Увы, не срослось, вот и пришлось выезжать, точнее вылетать, так сказать, на голой теории и ничем не подкрепленном энтузиазме.

Впрочем, хорошо все, что хорошо заканчивается.

Я окончательно успокоился и, посмотрев в окно, заметил, что мы пролетаем над окраинами Серого города и вот-вот пересечем границу со степными просторами оркского анклава.

— А куда мы летим? — спросил я у гоблина, сидящего рядом.

Иваныч уже успел не только натянуть обратно ботинки, но и привести свою одежду в относительный порядок.

— В гости к ор Максимусу. Что-то мне подсказывает, что выпал ты из небоскреба не просто так, поэтому, пока не поймем, что происходит, нам всем лучше побыть подальше от города. Да, кстати, а что там случилось? Я, конечно, подозревал, что дело может принять лихой оборот, но такого финта от тебя точно не ждал. Хорошо хоть, Бенедиктус среагировал вовремя. Лично я еще пару минут смотрел бы, разинув рот, на твой эпический полет и лишь потом начал бы действовать.

Я перевел взгляд на сидящего за рулем орка и наткнулся на его хищно-веселую улыбку во весь акулий набор. Улыбается он крайне редко, но тут, похоже, тоже перенервничал. Или же окончательно пустил меня в ближний круг, сняв маску вечно угрюмого и крайне опасного зверя.

— Ты как, малой? — пророкотал напарник Секатора.

Мои губы тоже невольно растянулись, хотя ответная улыбка на фоне орочьего оскала смотрелась бледно.

— Благодаря тебе просто шикарно. Я твой вечный должник.

— Ты бы не разбрасывался такими словами, — тут же влез с комментарием этот тролльствующий гоблин. — У орков с подобными обещаниями все очень серьезно.

Беня на это лишь фыркнул, но меня слова гоблина совершенно не смутили:

— А я и не разбрасываюсь. Хортамар ор Бенедиктус. В любое время дня и ночи, в любую погоду, полным сил или израненным и истекающим кровью я явлюсь на твой зов и, если понадобится, отдам свою жизнь, — выдал я вольный перевод оркской клятвы.

— Хортамар, Рохур-хатар, — пророкотал в ответ зеленокожий гигант, ткнув себя правым кулаком в грудь.

Этим он заявлял, что принял клятву, а упоминание моего орочьего имени означало, что обязательства становятся взаимными.

— Совсем ты одичал, общаясь с пришлыми, — тоном распекающей молодежь старушки заскрипел гоблин, но в его голосе мне почудилось одобрение. — Так, хватит нежничать, давай рассказывай, что случилось.

Ну я и рассказал, причем не особо подбирая слова для характеристики как Ричардса лично, так и всех хранителей скопом.

— Я думал, у вас секта идейных бойцов, а оказывается, так, кружок по интересам, и пускают туда кого ни попадя.

— Назарий, — со стрекочущим шипением произнес гоблин, пристально глядя мне в глаза, — поосторожнее со словами.

В другое время такой тон и взгляд заставили бы меня покрыться мурашками, но сейчас, честно говоря, было по фигу.

— Я вот прямо сразу извинюсь, если объясните, в чем я неправ.

— Ты во всем неправ, — после недолгой паузы для размышления в привычно болванистом состоянии продолжил гоблин, но теперь уже спокойным тоном. — Я уверен, что Ричардс повел себя так исключительно потому, что считал передачу палочки эльфам полезным для сохранения равновесия.

— А вот я не уверен и, честно говоря, не вижу ни единого доказательства вашей теории.

Пока мы с гоблином обменивались упреками, Беня продолжил уверенно вести магокар над степными просторами, которые бескрайними не назовешь при всем желании. Так что мы быстро долетели до стойбища верховного вождя всех орков.

Встретиться лично с вождем не удалось. Беня отвел меня в гостевой дом, который обычно пустовал. Я тут был только один раз, когда приезжали с Иванычем проверять одну безделушку, да и то просидел внутри всего минут двадцать, пока гоблин с Максимусом оговаривали какие-то детали, меня не касавшиеся. Гостевой дом по большому счету был собран так же, как и остальные оркские вигвамы. Он имел всего один этаж, поэтому, слава богу, не было нужды карабкаться по торчащим из стен балкам, чтобы добраться до верхнего уровня. Лестниц орки не признавали принципиально. Кроме того, несмотря на устланный шкурами пол, а также костяно-кожаную конструкцию стен и потолка, имелись вполне удобная для хуманов кровать-топчан, а также собранные из срощенных костей стол и короткая лавка. В остальном — как есть монашеская келья. Хорошо, что мобильный телефон при себе и сеть здесь ловит, так что вопрос, как убить время, имел очевидный ответ.

Я быстро пробежался по новостным лентам в поисках сообщений о своем эпическом полете, но пока там ничего не было. Затем перешел на тиктоковские ролики, в которых можно залипнуть не на один час. От просмотра меня оторвало появление орчанки с глубоким, похожим на тазик подносом, в котором посередине находился кувшин, а вокруг него разложены куски мяса. Живущие в анклаве орки словно напоказ выставляли свой привнесенный из другого мира, можно сказать, примитивный образ жизни и с достойным иного применения упорством строго придерживались традиций. Запах был аппетитный, но сама подача навевала мысли об антисанитарии. Впрочем, у меня в саквояже есть пара таблеток, способных с легкостью решить любую кишечную проблему.

Кстати, нужно забрать свои вещи, которые я перед посадкой в машину продажного хранителя забросил в багажник Бениного магокара.

— Трахантар, тарруха, — даже не пытаясь произносить все правильно на оркском, поблагодарил я орчанку, назвав ее красавицей.

Она в ответ фыркнула как лошадь, но с одобрительными нотками — комплименты нравятся любой девушке, независимо от расы, цвета кожи и возраста. После ухода орчанки я перекусил и опять вернулся к просмотру роликов. Другого занятия все равно не было. Читать искусствоведческие статьи почему-то не хотелось. Да и время они не убивали, постоянно возвращая меня к ненужным тревожным мыслям.

Как выяснилось, через два часа даже такой универсальный убийца времени, как «Тикток», тоже не особо справляется на фоне тревожного настроения. Тут нужен киллер посерьезнее. И он явился! В том смысле, что примчался Бисквит на своем джипе. Причем он словно знал о моей проблеме и притащил с собой объемную сумку.

После приветствия и тревожных расспросов о моих приключениях он все же пояснил, что именно приволок:

— Смотри, что мне прислали администраторы «Титанов». Они все-таки решились частично перейти на вирт-шлемы. Не прошло и полвека. Запускают бета-тест для членов команд топ-десять турнирной таблицы.

Было видно, что мой друг пытается развеять мое угрюмое настроение. Восторженно описывая новинку, он вытащил из сумки два набора из шлемов и системных панелей.

— А откуда второй комплект? Кого из команды ты ободрал? — на всякий случай уточнил я.

— Почему это ободрал? Это твой. Никто тебя из второго состава не убирал.

— Ох, дождешься ты со своей сердобольностью внутреннего переворота. Поднимет Бу-булочка революцию и сбросит тебя с престола. — хохотнул я, вспоминая, как орала девушка на видеоконференции по разбору очередной игры.

— Эта истеричка дождется, что я сам ее выгоню, — пробурчал орк, затем сунул мне в руки виртуальный шлем и, чтобы не продолжать неприятную тему, тут же нацепил на голову этот продвинутый девайс. Что интересно, администрация игры, прекрасно знающая, кем именно является лидер команды «Кондитеров», прислала ему специализированную версию под орочий череп. Там разница небольшая, но все же…

— Слушай, а как мы в этом захолустье сможем играть? Мобильная сеть точно не потянет.

— Сам ты захолустье! Тут нормальный клановый вай-фай раздается.

Вот тебе и приверженность древним традициям. Носят шкуры, жрут руками из миски, а сеть у них высокоскоростная. Я не стал больше кочевряжиться и тоже нацепил шлем.

И ведь сработало! Следующие несколько часов ухнули словно в черную дыру. Игра в виртуальном шлеме не так уж кардинально меняла игровую атмосферу, но все же добавляла экстрима и, честно говоря, расширяла возможности для опытных игроков. Я таковым не был, так что мне без разницы.

Вот в таком виде нас и застали явившиеся в гостевой дом Иваныч и ор Максимус. Уверен, они пару минут стояли у входа и с насмешливым интересом наблюдали, как два великовозрастных дитяти увлеченно размахивают руками и вопят во все горло. Бисквит расположился прямо на полу, а я в азарте подпрыгивал, сидя на топчане.

Мой паучок-разведчик мчал по разрушенной коллекторной системе постапокалиптического города, и тут сквозь фон привычных игровых эффектов ворвался очень знакомый, но точно не относящийся к игре звук. У меня ушло секунд пять на то, чтобы понять, что это не разработчики решили привнести в игру свойственный гоблинам пронзительный свист, а кто-то пытается достучаться до увлекшихся игрой инфантилов. Я стащил с себя шлем и увидел ухмылявшегося ор Максимуса.

Инфантилизм моего друга оказался глубже, так что пришлось вскакивать с топчана и пинать сидящего по-турецки орка.

— Туорхору! — ругнулся Бисквит и зло стянул с себя шлем, но его зеленая кожа тут же потемнела под ироничным взглядом верховного вождя.

— Малой, оставь нас, — пророкотал на общем ор Максимус.

Всем было понятно, кого именно он имеет в виду. Бисквит подскочил и пулей вылетел из вигвама. Вождь прошел вперед и уселся там, где недавно сидел мой друг. Гоблин последовал его примеру, так что я, дабы не отрываться от коллектива, тоже не стал возвращаться на топчан, а присел рядышком, образовывая эдакий круг совета. И у гоблинов, и у орков традиции в этом плане были похожи. Эльфы предпочитали проводить совещания, сидя на тронах, причем высота пафосных насестов была строго регламентирована. А тут полная естественность — сколько тебе дал боженька росту, с такой высоты ты и будешь смотреть на собеседников.

Первым, после небольшой паузы, заговорил Иваныч:

— Я так и знал, что моя поблажка вылезет всем нам боком. Нужно было сразу отобрать у тебя эту скалку. — Ни гоблины, ни орки волшебными палочками не пользовались, так что пиетета перед магическим инструментом не испытывали. Заметив в моих глазах непонимание, гоблин решил высказаться предметнее: — Эльфы требуют, чтобы им вернули Белый Шип.

Иваныч замолчал и принялся наблюдать за моей реакцией. Мало того, когда я перевел взгляд на орка, то увидел интерес и в его глазах. Похоже, это опять какой-то экзамен.

— И на каком основании? — уточнил я, чтобы понять, от чего отталкиваться.

— На основании того, что это реликвия их народа.

— Ну и что? — Я испытал непреодолимое желание, так сказать, упереться рогом, несмотря на последствия. Наваливается иногда подобное упрямство, особенно в моменты, когда кто-то внаглую пытается меня нагнуть. Если бы ушастые повели себе мягче и попытались договориться, возможно, здравый смысл толкнул бы меня на расставание с таким крутым, но проблемным девайсом. — Эльфы сейчас живут на священных землях французского народа — и тоже без их разрешения. Я так понял, они уже знают, что князь погиб от моей руки, так к чему эти претензии? По их же законам Шип является моим боевым трофеем. Или я что-то путаю?

Ни взгляд, ни выражение морды ор Максимуса не изменились, но я почувствовал, что ему понравился мой ответ.

— Именно по этим законам они и требуют, чтобы ты согласился на дуэль, в которой победителю по закону достанется волшебная палочка, — добавил ложку дегтя гоблин.

— А я могу отказаться? В смысле по закону.

— По эльфийскому нет, — ответил Иваныч с явным намеком.

— А по женевскому?

— А по женевскому, — пророкотал басом орк, — ты можешь посылать их в самую колючую и темную дыру Диколесья.

— Так и сделаю, — с нездоровым энтузиазмом отреагировал я, но гоблин весь пошел какими-то складками, что у него обычно являлось выражением недовольства.

— Думаешь, мы им этого не говорили? В ответ они заявили, что снимают с себя ответственность за слишком вспыльчивых молодых эльфов, если кто-то из них попытается убить тебя исподтишка.

А вот это совсем плохая новость. Только появилась надежда, что бандиты меня больше не будут подлавливать по темным углам, так свалились на голову претенденты на мою волшебную палочку. Мелькнула мысль все-таки отдать проблемный инструмент, но тут же вспомнился фонивший энергией разрушения маркиз в ангаре, а еще слова лысого эльфа — о том, как он убил предыдущего владельца Шипа. Собственную растерянность я постарался скрыть сарказмом, но получилось не очень:

— Пожалуй, это пат, господа.

Оба пришлых знали древнюю земную игру, поэтому наверняка прекрасно поняли термин.

— Либо они меня подловят втихую, либо убьют на дуэли.

— Они обещали сохранить тебе жизнь, — сказал гоблин, но мне показалось, что он сам не очень-то верит словам ушастых. — И старший инспектор Ричардс готов поклясться, что маркиз не собирался тебя убивать, а ты слишком уж неадекватно отреагировал на вполне разумное предложение. Ты уверен, что правильно прочитал намерения эльфа?

Я не стал спорить, но все же выдвинул свои доводы:

— Может, энергией разрушения от него несло просто из-за обуревавших желаний, но тогда зачем ушастый сиганул за мной? Почему он просто не попытался предложить дуэль позже — к примеру, как сейчас, официально через вас?

Судя по тихому стрекоту гоблина, эта мысль тоже являлась ему в голову.

— Хорошо, твоя позиция понятна, — опять вступил в разговор ор Максимус, решительно шлепнув когтистой ладонью по колену. Похоже, он собирался объявить мне свою волю, с которой я буду либо вынужден согласиться, либо отказаться от защиты и остаться с эльфами один на один. — Для сохранения равновесия мы с советом эльфийских князей пришли к соглашению. Через месяц пройдет турнир претендентов на Белый Шип. Победитель вступит в поединок с тобой. Ты, конечно же, проиграешь, но сохранишь жизнь. Если они попытаются нарушить соглашение, я оставляю за собой право на законную месть.

Ну конечно! Вот теперь я абсолютно спокоен! Захотелось высказать эту пропитанную сарказмом мысль вслух, но все же сдержался. В принципе орк прав, и другого выхода у меня, скорее всего, нет. Шип жалко до слез, но с ним действительно разумнее будет расстаться. И все же меня терзали не такие уж смутные сомнения. Вот не верил я ушастым ни на грош. Если они уверены, что сидящая в палочке душа древнего мастера-артефактора и фанатика дуэльного кодекса сможет принять только того, кто убьет предыдущего владельца, угрозы орка вряд ли кого-то остановят.

Внезапно дал о себе знать сам Шип. Он явно намекал на то, что это не обязательное условие. Только знают ли об этом эльфы? Можно, конечно, передать послание сущности заинтересованным и уродливым лицам, но кто мне поверит?!

— А если моя смерть произойдет в результате несчастного случая в процессе дуэли? Я, конечно, не очень большой знаток магический поединков, но там ведь случается всякое.

— Вот для этого, — заговорил гоблин, — мы обеспечим тебя лучшим учителем магического фехтования из всех возможных. Чемпионом он тебя не сделает, но шансы на выживание повысит. К тому же там, где ты проведешь следующий месяц, тебя не достанет ни один эльф. Конечно, орки тоже способны защитить своего друга, но зачем им лишние трупы золотой эльфийской молодежи?

Гоблин явно специально напомнил о дружбе, так что нужно попробовать немного реабилитироваться.

— Ну что же, если нужно драться, значит, будем драться.

Максимус ободряюще хмыкнул, но с каким-то сомнением.