Я опасался, что мой последний день в академии будет тянуться подобно улитке – наполненный дурными предчувствиями и судорожными попытками наверстать то, что недоделано за целый месяц. Но все оказалось совсем иначе – практически весь день с перерывами на прием пищи я провел в спортивном комплексе, где мы с Порывом не столько занимались, сколько обсуждали нюансы боевой магии. А вечером, на финальной тренировке мне предстояло пройти необычное испытание, можно сказать сдать выпускной экзамен, и провел его совсем не Порыв.

После ужина и короткого отдыха я вернулся в спорткомплекс, а когда вошел в зал, то напряженно замер прямо на пороге. Почти все зрительские места были заполнены детишками, а место в центре арены пустовало. Зато я увидел в дальней ее части одетого в фехтовальный костюм и пока еще удерживающего шлем под мышкой радостно улыбающегося Анри. Учитель тоже был здесь, но он занял место своего помощника за кафедрой. Луи стоял рядом и загадочно улыбался.

Что-то они все слишком радостные, и это как-то тревожно. В принципе, мне было понятно, что здесь намечается. Так и не определившись с тем, как я отношусь к спаррингу с парнем почти в два раза моложе меня, но куда круче в обращении с волшебной палочкой, я быстро спустился по лестнице и вышел на арену. Зал взревел восторгом, что еще больше выбило меня из равновесия. А в академии, оказывается, обитает куча народа.

Добавив в свою ухмылку зловещего наполнения, Анри нахлобучил на голову шлем и резко встал в классическую позицию магического фехтовальщика. Мне пришлось последовать его примеру и тут же начать разгонять руны для плетения первого мобильного щита. Никто не собирался давать мне поблажек – тут же в мою сторону метнулась какая-то зеленая змейка. Точнее, это был зеленоватый сгусток пламени, двигающийся по спирали, что сильно усложняло попытки его нейтрализации. В принципе, я и не пытался, просто, заметив, что никакого хаоса в движении спирали нет, сделал два шага вперед, попадая в промежуток завихрений, и просто позволил плетению Анри обойти меня и врезаться в защитное поле за спиной. Впрочем, можно было бы догадаться, что неуправляемое плетение в исполнении человека, который тренируется практически с пеленок, – это не слабость, а прикрытие чего-то более сложного. Так оно и оказалось. Лишь по искажению воздуха я понял, что энергия расходится от парня веером в моем направлении, а затем песок на арене спекся в нескольких точках, и между раскаленными стеклянными блинами заплясали толстые жгуты молнии. Пришлось сделать круговую защиту, которую теперь уже вполне управляемые разряды вспороли, как острая бритва подушку. Опять сработали аурные заменители защитных артефактов в костюме, погасив большую часть урона. Но это, как оказалось, далеко не все. Анри не дал мне возможности даже начать переход в контратаку. Практически бесхитростный кинетический удар отшвырнул меня к ограждению, а затем сверху накрыло какой-то сетью с силовыми нитями, и мое тело буквально распластало по песку. Да еще и тяжесть навалилась такая, будто придавило бетонной плитой.

Тут же прозвучал прерывистые сигнал, которого я еще не слышал, но, по крайней мере, догадывался о его назначении. Скорее всего, Порыв таким образом провозгласил победу Анри. Парень тут же сдернул с головы шлем и подбежал ко мне. Сеть развеялась сразу после сигнала, так что я успел подняться на ноги, погасив в себе раздражение и разочарование. А вот глаза этого хулигана горели восторгом. Его лицо озарила улыбка, но я не увидел в ней и намека на надменное торжество.

– Вы в порядке, учитель? – Анри явно специально использовал это обращение, при этом добавив в голос максимум искренней заботы.

– Спасибо, Анри. Все хорошо. Лихо у тебя получилось.

После сигнала почти вся группа моих любимчиков выбежала на арену. Остальные зрители вели себя более сдержано. Ребятишки обступили меня и загалдели с такой интенсивностью, что я не смог толком ничего понять. А затем Анри покопался в кармашке своего тренировочного костюма и достал круглую нашлепку. Она была как раз размером с пустовавшее место под эмблему на моем костюме. Я взял подношение и увидел смайлик, похожий на тот, каким была разрисована защитная сетка на лицевой части моего шлема. Только на эмблеме внешний круг смайлика представлял собой колючую проволоку, что вкупе с укомплектованной острыми клыками улыбкой делало картинку более зловещей.

– Учитель, я убедился, что вы достойны носить не только нашу форму, но и эмблему лучшей команды академии.

– Спасибо, я очень тронут.

И ведь действительно было приятно, особенно понимая, что это подарок, как говорится, от души. К тому же вполне заслуженный, иначе эти мелкие зверята не стали бы разбрасываться тем, что для них явно имеет большое значение. Вот уж кто точно не умеет ни подлизываться, ни юлить.

Внезапно окружившие меня ребятишки притихли и стремительной стайкой убрались за окружавший арену барьер. А все потому, что на песок шагнул Порыв. Еще через пару минут в зале остались только мы с эльфом.

– Надеюсь, ты понял суть сегодняшнего урока?

Очень хотелось сказать, что я все понял, но на самом деле ни фига подобного. Так что высказал единственный пришедший в голову вариант:

– Понял, что меня может победить даже пятнадцатилетней парнишка.

– Почти, но не совсем. Состязаясь со мной, ты думал, что я сильнее твоего будущего противника, и готовился к чему-то менее серьезному. Теперь ты понимаешь, что Анри, которому даже до среднего поединщика моего народа пока еще очень далеко, способен победить тебя, даже не особо выложившись. Надеюсь, этот урок напомнил тебе, что твоя главная задача не проиграть достойно, а просто выжить. Тебе нужно хорошо отдохнуть, ученик.

Эльф резко замолчал и изобразил необычно глубокий для него поклон. Я, спохватившись, отзеркалил его движение, сделав свой поклон значительно ниже. В следующую секунду Порыв замер привычным истуканом, а значит, мне пора уходить. Скорее всего, это было прощание – надеюсь, не навсегда.

Если честно, в свои апартаменты я возвращался в смешанных чувствах, поэтому был очень благодарен Ивет за то, что она пришла ко мне, как выразилась сама, чтобы взбодрить на удачу. И ведь взбодрила. Дурные мысли ушли куда-то на задворки сознания.

Выматывать она меня не собиралась, и большую часть совместно проведенного в постели времени мы просто лежали и разговаривали о совершеннейших пустяках. Увы, весь этот благостный парадиз был испорчен телефонным звонком. Рингтон сразу сообщил мне о том, кто именно звонит. Даже интересно стало. Почти месяц она обо мне не вспоминала, а тут, перед самым поединком, вдруг решила поинтересоваться, не сдох ли я где-нибудь в темной подворотне. Причем выбрала самый пикантный момент.

Почему-то меня охватила злость, но я все же решил ответить на звонок, ведь и сам не удосужился позвонить за все это время. Но для начала вежливо покосился на Ивет. Девушка правильно поняла вопрос и согласно кивнула, а сама упорхнула в ванную.

– Привет, Ниса. Что-то случилось? – очень вежливым и немного прохладным тоном обратился я к своей то ли любовнице, то ли подруге с непонятным статусом.

– Случилось, но не у меня, а у тебя. Ты зачем опять сцепился с ушастыми? Прошлого раза не хватило?

Странно, даже при всех своих связях, она просто не должна знать о предстоящем поединке.

– Ты сейчас о чем вообще?

– Не притворяйся. Весь город взбудоражил завтрашний турнир, а особенно то, что в финале Белый рыцарь будет драться с чемпионом эльфов. С чемпионом, Назар! Ты с ума сошел?! Жить надоело?!

Мне почему-то захотелось уточнить, какое ей вообще дело до моей жизни, но понял, что обижу девушку, причем абсолютно незаслуженно. Да, мы не пара и стать ею, скорее всего, не сможем. И дело тут не в разном статусе, а просто потому, что не любим друг друга. И все же мы точно друг другу не чужие.

– Там все очень сложно.

– Это самоубийство! Откажись, – потребовала девушка, но теперь ее безапелляционный тон почему-то меня не разозлил.

– Во-первых, не самоубийство. Меня обещали не добивать. А во-вторых, есть вещи, от которых отказаться попросту нельзя.

– Опять ваш мужланский гонор! Что ты хочешь доказать? Как же вы меня достали, альфа-самцы недоделанные!

– Так, стоп! Ниса, прекрати на меня орать. Я никому ничего не собираюсь доказывать. Ты слишком плохо меня знаешь. Была бы возможность соскочить, так бы и сделал, и плевать, что там обо мне подумают. Лучше скажи, откуда ты узнала про поединок? Это вроде секретная информация.

– Секретная? – хмыкнула Ниса. – Да все рекламные площадки города трубят о том, что завтра будет поединок века. Букмекерские конторы принимают ставки, причем расклады вообще не в твою пользу.

– Кто бы сомневался, – попытался я пошутить, но явно безуспешно.

Ниса обижено засопела в трубку, а я даже не знал, что ей сказать. И тут услышал, как прекратилась литься вода в душевой. Почему-то совсем не хотелось, чтобы Ивет слушала наш разговор.

– Ниса, это разговор ни о чем. К тому же я сейчас немного занят.

– Даже так? – язвительно высказалась моя собеседница, и я, честно говоря, не понял, чего было больше в ее голосе, ревности или одобрения. Вот такие у нас странные отношения. – Хорошо, поговорим завтра. Включи меня в список группы сопровождения. Не вздумай забыть, обижусь и, если понадобится, достану с того света.

Оставив за собой последнее слово, она отключилось, и в этот момент открылась дверь в ванную.

Ивет решила не эпатировать меня полной обнаженкой и замоталась в полотенце. Сцена, конечно, еще та. Просто сокровенная мечта любого подростка – вот передо мной одна шикарная любовница, при этом только что закончил разговор с другой не менее шикарной, да еще и поп-звездой. Теперь бы свести их вместе и устроить тройничок! Увы, подобные мечты кажутся благостными лишь для пацанов в пубертатном периоде. Мне до старческой мудрости еще далеко, но уже сейчас понимаю, что ничего, кроме головняка, физического перенапряжения и, возможно, дополнительных комплексов, подобные излишества подарить не смогут.

Вроде волосы у мадемуазель Дидион были влажные, так что она не могла подслушивать у двери, включив для конспирации воду, но все равно в ее поведении что-то изменилось. Было видно, что в моих апартаментах ей стало неуютно. Опять пресловутая женская интуиция? Ивет быстро оделась, и вообще, наше прощание оказалось немного смазанным. Но в конце она все же собралась с мыслями, подарила мне долгий поцелуй и, заглянув в глаза, сказала тоном не влюбленной женщины, а школьного психолога:

– Постарайся не дать себя убить. Ты, конечно, еще та сволочь, но мне будет жаль потерять такого друга.

После этого взъерошила мне волосы и ушла. А я остался сидеть на краю кровати, как всегда после очередных странностей в поведении близких мне женщин, пытаясь как-то уместить в голове почему-то переставшие вмещаться туда мысли. Похоже, еще одна легенда о легкости в отношениях без обязательств рассыпается, как и прочие вымыслы мужиков, пытающихся строить из себя альфа-самцов. Каких-либо прав официального любовника у меня нет ни на одну из них, а отдуваться приходится как тем придуркам, которые умудряются завести две семьи.

Вот о чем я сейчас вообще думаю?! Мне нужно как-то выспаться и подготовиться к, возможно, самому важному событию в своей жизни. Особенно учитывая тот факт, что если облажаюсь, то и жизни-то никакой после этого не будет. А я тут пытаюсь разобраться в своих чувствах, которых как бы и нет вовсе. И вообще, меня всю жизнь преследовала мысль, что Господь создал женщин исключительно для одной цели – чтобы мужикам жизнь медом не казалась.

По большому счету уснуть так и не получилось. Промаявшись практически всю ночь в какой-то полудреме, я с облегчением услышал трель будильника. Хорошо хоть, додумался сменить рингтон. Мне для полного комплекта только нежного голоска Заряны не хватало.

Удивительно, но, несмотря на почти бессонную ночь, я чувствовал себя бодрым и собранным. Обошелся даже без каких-либо магических декоктов. Кстати, Иваныч выбил для меня разрешение использовать стимуляторы, дабы хоть как-то уравнять шансы, но Порыв, услышав эту новость, запретил даже думать о магическом допинге. По словам наставника, именно это могло привести к недооценке ситуации и соответственно смерти. Задача победить передо мной все равно не стоит, так что действительно лучше воздержаться.

Почему-то мне совершенно не хотелось случайно наткнуться на учеников, так что, собрав сумку с личными вещами и баул с фехтовальной снарягой, я спустился на минус первый этаж и попросил первого встречного служителя отвезти меня на границу академии. К этому времени меня там уже должны дожидаться Бисквит с Иванычем.

На самом деле никакой границы не было. Просто идущая мимо очередного особнячка парковая дорожка вдруг расширялась до нормальной асфальтированной дороги. Между опушкой парковых насаждений и окраинными домами Белого города имелась лишь узкая полоса отчуждения, покрытая травой, но даже отсутствие каких-либо указателей работало лучше колючей проволоки и контрольно-следовых полос. Ни один разумный, проживающий в Женеве, если он, конечно, действительно разумный, без разрешения на территорию академии не сунется.

Я думал, что увижу на границе лишь магокар Бени, но там образовалась целая пробка из дюжины автомобилей. Большая часть бронированных монстров, которые без проблем вмещают в себя массивные туши орков, была мне знакома. Похоже, встречать меня явился сам ор Максимус с ближниками.

Когда я вышел к границе, пассажиры внедорожников начали выбираться наружу. Восходящее солнце залило небо за этой группой огненно-красными оттенками, создавая совсем уж фантастическую картинку, а одетые по-ковбойски орки вообще превращали ее в какой-то сюрреалистичный вестерн. Иваныч покинул пассажирское сиденье магокара и подошел ближе к возвышавшемуся над всеми вождю женевского племени. Я так и не успел подобрать слова приветствия, как внезапно ор Максимус громогласно рыкнул и дважды ударил себя кулаком в грудь:

– Орхар!

– Ур-рах!!! – многоголосым хором отозвалась его свита.

Понятия не имею, что это означает, но у меня почему-то перехватило дыхание от навалившихся эмоций. Лишь Иваныч, явно поняв, что из меня сейчас оратор так себе, жестом руки обозначил мое место в своем магокаре.

Я привычно уселся на заднее сиденье и тут же спросил:

– Иван Иванович, что это было?

– Приветствовали поединщика, защищающего честь племени.

– Да чтоб меня, – ругнулся я себе под нос.

Что там говорил наставник? Моя задача не проиграть достойно, а просто выжить. Блин, и что теперь делать? Сдаться после первой же атаки теперь не получится, иначе мои зеленомордые кореша этого не простят, а для меня почему-то очень важно сохранить их расположение. И ради этого я готов рискнуть многим. Ведь если разозлить ушастого, с него станется прихлопнуть меня как муху, наплевав на все договоренности. Потом скажет, что просто вспылил.

Ощущение, что в машине кого-то не хватает, заставило меня выбросить из головы лишние мысли.

– А где Бисквит?

– Он ждет нас в Арене. Высматривает твоего потенциального соперника. Впрочем, и так понятно, что им будет Отголосок. Это тот, с которым ты наперегонки летал с небоскреба.

Да уж, ситуация аховая. Злить мне придется и без того, мягко говоря, недолюбливавшего меня ушастого. В голове роилась куча вопросов, но почему-то ни один из них не казался достаточно важным, чтобы задавать его в такой обстановке. И Беня, и Иваныч казались абсолютно спокойными, но от их «спокойствия» атмосфера в салоне магокара сгустилась так, что ее можно было резать ножом.

Солнце поднималось над магическим городом. По улицам Белой Женевы мчался настоящий кортеж из бронированных машин. Такое впечатление, что мы на спецоперации в ожидании опасного подвоха. Неужели они думают, что эльфы решат напасть на меня по пути к Арене? Судя по маршруту, ко мне домой заезжать никто не собирается. Оно и хорошо. Незачем лишний раз будоражить Тик-така. Случись что, я за мальца не переживал. Соседка позаботится о нем, да и Бисквит не забудет о мышоуре.

Через десять минут впереди выросла казавшаяся слишком уж коренастой на фоне небоскребов громада отдаленно похожей на римский Колизей главной городской Арены. Это место использовалось для многих соревнований, в том числе магических боев. Уникальная защитная система позволяла устраивать схватки тяжеловесов в присутствии зрителей. В других местах подобное без ограничительных колец было бы довольно опасным. Короткая драка высших магов с шаакта вон как разворотила даже учебную арену в академии.

Наш кортеж пересек небольшую площадь перед Ареной и нырнул в зев перехода на подземные уровни. То, как мы покидали машины и двигались по коридорам, усилило мою паранойю. Свита вождя вела себя тревожно. Пусть их револьверы все еще находились в кобурах, но было видно, что орки готовы достать оружие в любое мгновение. Вопросы перли из меня, но я опять счел обстановку неуместной. И лишь когда мы оказались в раздевалке, в которую кроме меня вошли лишь ор Максимус с Иванычем, терпение закончилось:

– Иван Иванович, вы ничего не хотите мне сказать?

– Все, что нужно, ты уже знаешь, – слишком уж резко отбрил меня гоблин. – Переодевайся, у нас мало времени.

Я надеялся, что сумел хоть как-то морально подготовиться к предстоящему событию, но тут все стало с ног на голову, и непонятно, что вообще происходит. Иваныч явно не собирается ничего говорить. От мысли, что меня выпихнут на арену, так и не сообщив об изменениях в плане, стало совсем не по себе. Нужно срочно увидеться с Бисквитом. Вот кого получится расколоть без проблем. Мой зеленокожий друг сумеет сообщить мне все, что необходимо, несмотря на любые запреты. А гоблин, если будет нужно для его драгоценного равновесия, забросит меня в топку как дубовое полено. Потом, возможно, и будет горевать, вспоминая, каким хорошим парнем был залетчик Назар, но его перепончатая рука точно не дрогнет.

Все эти мысли роем кружились в голове, но требовательный взгляд инспектора заставлял не тормозить с переодеванием, и через пару минут я был готов к поединку. По крайней мере внешне.

– Готов? – словно подслушав мои мысли, спросил Иваныч. – Тогда пошли.

Пришлось подчиниться и двинуться следом за гоблином. Нашу процессию замыкал все еще угрюмо молчавший ор Максимус. Можно было бы попытаться расспросить вождя орков, но он явно спихнул право решать в данной ситуации на своего мелкого перепончатого дружка. На выходе из раздевалки нас опять взяли в коробочку ближники вождя.

Всей дружной компанией мы загрузились в лифт, быстро поднявший нас на пять уровней выше. Когда дверь открылась, обстановка резко изменилась, и мы словно перенеслись в дорогущую гостиницу со всякими там псевдоканделябрами на стенах и толстой ковровой дорожкой на полу. Ряд не менее дорого выглядевших дверей шел только по левой стене плавно изгибающегося коридора.

Словно помогая нам не заблудиться, пятая от лифта дверь была открыта, и возле нее маячила парочка ушастых, так сказать, земной модификации. Гоблин горделиво прошествовал к открытой двери и без лишних прелюдий вошел внутрь. За ним проследовали только я и ор Максимус. Наша охрана осталась снаружи, бодаться взглядами с ушастыми коллегами. За дверью обнаружилась обширная ложа. Противоположная от двери стена была полностью прозрачной и немного наклоненной наружу. Я сразу бросил любопытный взгляд через стекло и увидел, что внизу находится практически классическая арена для магических поединков. Размерами она не впечатляла – всего раза в полтора больше той, на которой я тренировался с Порывом. Там уже шел бой между двумя эльфами, но мне пришлось уделить внимание тем, к кому мы пришли. Это были четыре чистокровных эльфа в традиционных хламидах. Мы втроем встали напротив этой четверки, словно переговорщики перед военными действиями.

Наконец-то заговорил ор Максимус, авторитет которого в глазах эльфов наверняка был выше, чем у какого-то там специального инспектора.

– Мы пришли, чтобы еще раз получить подтверждение безопасности для моего друга Рохур-хатара.

– Тебе недостаточно того, что было сказано ранее? – прошипел самый широкоплечий из четверки.

– Вы не произносили этого в присутствии хумана, – пророкотал в ответ орк, явно не смутившись под возмущенно-презрительным взглядом эльфийского князя.

Похоже, лично данное слово имеет больший вес, и вождь решил, что дополнительная гарантия не помешает.

– Хорошо, – ответил широкоплечий, хотя было видно, что его просто трясет от бешенства.

Впрочем, это могло быть чисто моей фантазией, потому что выглядел ушастый совершенно спокойным, но исходящая от него энергия разрушения стала немного гуще. И вообще, атмосфера в ложе так потемнела, что мне откровенно стало не по себе.

– Я, Туус-Хоо-Так, даю слово этому хуману, что сделаю все возможное, чтобы поединок прошел честно.

Эльф замолчал, явно не собираясь ничего добавлять, но за него это сделал Иваныч на чистейшем высшем эльфийском:

– И смертно накажу соперника хумана, если он умышленно покусится на его жизнь.

Эльф посмотрел на гоблина как на заговорившую пиявку, но все же повторил:

– И смертно накажу противника хумана, если он умышленно покусится на его жизнь.

Два эльфа, стоящие слева от того, кто назвал себя Корнем-среди-камней, по очереди произнесли:

– Подтверждаю.

А вот тот, что справа, упрямо нагнул голову, но под взглядом троицы коллег все же процедил:

– Подтверждаю.

От него так пахнуло энергией разрушения, что мне захотелось убраться отсюда как можно быстрее и на максимальное расстояние. Увы, далеко сбежать мне не дадут.

Наконец-то эта странная церемония подошла к концу, и гоблин, снова возглавив куцую колонну, вывел нас из ложи. Вопреки моим ожиданиям, мы не стали возвращаться к лифту, а прошли дальше по коридору и вошли в еще одну дверь. А вот здесь атмосфера была совсем другой. Напряженно таращившийся сквозь стекло на схватку двух эльфов Бисквит тут же кинулся ко мне и обхватил так, что кости затрещали.

– Отпусти, – просипел я и, когда орк испуганно отшатнулся, добавил, неуклюже пытаясь пошутить: – Ты решил не отдавать право угробить меня каким-то ушастым чужакам?

– Не смешно, – проворчал мой друг.

Я достаточно хорошо знал его и понимал, что Бисквит явно чем-то встревожен. Причем одним волнением за друга здесь точно не обошлось. Хотел уже надавить на орка прямыми вопросами, но вмешался Иваныч:

– Что скажешь, Бисквит?

– Я все проверил. Все чисто. Дополнительных артефактов ни на ком нет. Шеф, может, все же…

– Нет, не может, – резко прервал пытавшегося что-то промямлить артефактора гоблин, уступающий двум зеленокожим гигантам лишь габаритами, но не харизмой. – Ты должен быть возле арены и контролировать все напрямую.

– Но, шеф…

– Нет, – на мгновение теряя от злости контроль над голосовой трубкой, наполовину проквакал Иваныч, а затем добавил длинную тираду на гоблинском. Весь сжавшийся Бисквит его явно понял, а вот я нет. Если оркский давался мне с большим трудом, то язык земноводных пришлых вообще был выше понимания. Бисквит беспомощно посмотрел на своего вождя, но ор Максимус, сохраняя абсолютно невозмутимую морду, лишь отрицательно качнул головой. Этот жест и у орков, и у людей означал одно и то же. Бедолагу Бисквита буквально трясло, он сделал пару шагов ко мне, но сумел лишь выдавить из себя хриплое «прости» и выбежал из ложи.

– Что здесь, бездна вас задери, происходит? – зло бросил я гоблину, который встретил мою ярость совершенно спокойно. – Я требую объяснений.

– Ты знаешь ровно столько, сколько нужно знать, и требовать от меня ничего не можешь. Конечно, у тебя есть право прямо сейчас выйти в эту дверь, но я гарантирую, что проживешь после этого не больше десяти минут. Прими все как есть и не пытайся ничего изменить.

– Дело в фор Симеоне? – спросил я, догадываясь, что без главного предсказателя гоблинов здесь точно не обошлось. – Что он напророчил?

– Ты знаешь все, что тебе нужно знать, – как заведенный повторил гоблин. – Послушай моего совета. Лучше понаблюдай за дракой ушастых. В поединке тебе это не поможет, но уберет из головы ненужные сомнения. Или же… – Гоблин демонстративно оборвал фразу и указал пальцем на дверь.

Мелькнула мысль напомнить о том, кто совсем недавно спас его жизнь, но тут же улетела в небытие. Иваныч склерозом никогда не страдал. Так что это ничего не изменит, а наши отношения испортит навсегда.

Что там я говорил себе о роли катализатора? Просто активировать события и ждать, как все само собой разрешится? Тогда почему мне от собственного бессилия и непонимания происходящего так мерзостно? Почему хочется сделать какую-нибудь гадость вот этим вот двоим, которых я считал своими друзьями? Впрочем, гоблин прав, сейчас мне нужно избавиться от лишних мыслей в голове. А насчет выбора, так его я сделал уже давно.

Подойдя поближе к наклоненному наружу стеклу, я увидел внизу очередную схватку претендентов на право попинать наглого хумана и отобрать у него легендарный Белый Шип.

Да уж, мысли о своей роли в разворачивающейся интриге тут же улетучились. Зато навалился страх. То, что творилось на арене, мне не могло привидеться и в самых худших кошмарах. Конструкты, которыми два эльфа хлестали друг друга, были настолько высокоэнергетическими и перенапряженными, что все это проявлялось визуально.

Такого на «Ютьюбе» точно не увидишь. Влетавшие в мобильные щиты сгустки перекачанных стихийной энергией плетений расплескивались жирными каплями, очень похожими на жидкую сталь. Да и температура у них наверняка была не меньше, чем у раскаленного железа. Пока вроде держалось равновесие, да и поединщики для меня были неразличимыми в своих обтягивающих комбинезонах. Зрелище скорее отталкивающее, чем пикантное.

– Это финальный бой. Победитель выйдет на поединок с тобой, – послышался рядом голос Иваныча.

Меня снова уколол приступ злости. Я доверял этой мерзкой жабе! Мы не раз вместе ходили по самому краю, так что… несмотря на ярость, действительно нужно принять все как есть, а терзать себя сомнениями затея изначально глупая и бессмысленная.

Казалось, что один из эльфов услышал заявление гоблина. Очередное атакующее плетение пробило все щиты соперника и отправило его изломанной куклой в полет. Я напрягся, но не ощутил мощного выброса энергии разрушения. Либо проигравший еще жив, либо экранирование арены настолько сильное, что глушит даже эманации такого уровня.

– Сейчас он возьмет минут пять на перезарядку, и все решится, – снова вставил фразу гоблин.

Мне одновременно хотелось, чтобы подпитка заемной Живой силой у эльфа длилась как можно дольше и чтобы он сделал это побыстрее. Ожидание просто убивало. Поэтому так и не понял, что почувствовал, когда победитель ткнул волшебной палочкой прямо в нашу сторону, несмотря на то что видеть меня никак не мог. Затем он провернул кисть, словно открывая ключом замок. Благодаря урокам с Порывом я знал, что это ритуальный жест вызова. Похоже, надменный урод решил, что оставшейся у него после тяжелого боя энергии вполне хватит, чтобы раздавить какую-то там букашку.

– Ну что же, раньше начнем, раньше закончим, – неприятно равнодушно проворчал гоблин и направился к выходу, ну а я уже привычно поплелся за ним. Очень хотелось ощутить часто помогавшие мне в детстве состояние веселого пофигизма, но почему-то не получалось. Практически невесомый шлем в руке вдруг показался чугунной гирей.

В сопровождении охраны мы вернулись к лифу, а затем спустились обратно на подземный уровень. К раздевалкам не пошли, а сразу направились к выходу. В небольшом ангаре перед дверью, ведущей на арену, собралось почти полсотни орков. Многие из них нацепили боевую броню, что сильно меня удивило. Я притормозил и перевел взгляд на ор Максимуса. Он ощерился в жутчайшем оскале, но я знал, что это скорее ободряющая улыбка. Тяжелая когтистая ладонь легла на мое плечо, и орк пророкотал:

– Знай, что мы рядом. Просто сделай свое дело, а об остальном мы позаботимся сами.

Ну, хоть какая-то поддержка. Впрочем, ничего конкретного про изменения в ранее оговоренном плане он так и не сказал. Я быстро пробежался взглядом по помещению и увидел сидящего на лавке у стены Бисквита. Зеленый обхватил голову ладонями и смотрел в пол. Очень хотелось узнать, что же так мучает моего друга, но этот порыв оказался мимолетным. Сейчас не до этого. Он сам расскажет, и очень надеюсь – будущий разговор не перечеркнет нашу дружбу. Без этого чудного орка мне будет очень тяжело.

Какая-то тягучая неуверенность навалилась на меня, но тут я услышал, как ор Максимус ударил себя кулаком в грудь и продолжил бить словно в барабан, выдерживая четкий ритм. Ему начали вторить все присутствующие в помещении орки. Те, кто долбил бронированными перчатками в пластины кирас, вообще довели звук до оглушающего уровня. Удары сопровождались рокочущими выдохами.

Чтобы как-то добавить себе уверенности, я нахлобучил на голову фехтовальный шлем со зловещим смайликом на лицевой сетке. И ведь действительно стало легче! Все-таки пришло отчаянное веселье, которого мне так не хватало. Вспомнились поддевки дона Пабло.

– Ну что же, пойдем потанцуем, – сказал я сам себе и направился к открывающемуся проходу на арену.

Песок захрустел под моими ногами, и я двинулся прямо к стоящей почти по центру большой круглой площадки фигуре. Внезапно звуки поддержки оркской дружины словно отрезало, и воцарилась оглушающая тишина. Похоже, бронированные створки снова захлопнулись. Стало, конечно, хуже, но страх все еще бессильно бился в подаренную орками моральную защиту, лишь высекая искры коротких уколов сомнений.

Не доходя до соперника метров десять, я встал в фехтовальную позицию, показывая, что готов к схватке. Эльф не почтил меня аналогичной пантомимой, но невидимый рефери решил, что и так сойдет. Послышался тягучий звук гонга. Я тут же начал увязывать создаваемые легким усилием воли руны в цепочки, которые сплетал в печати мобильных щитов. Словно насмехаясь надо мной, эльф не предпринимал никаких действий. А затем небрежно взмахнул палочкой, и в меня полетел брызжущий пронзительно голубыми искрами клубок атакующего конструктора. Я, конечно, не сенсор, но опыта хватило, чтобы понять – небрежность ушастого была показной, и он решил закончить все одним мощным ударом.

А вот фиг тебе, принцесса ушастая! Я почти одним махом влил половину своего запаса Живой силы в усиленный каркас завибрировавших от напряжения щитов. Они, конечно же, не устояли, но все же ослабили атакующую конструкцию. Остальное развеяли мои aурные имитаторы защитных артефактов. И все равно тряхнула знатно. На ногах я сумел устоять с большим трудом, но главное, что устоял. Тут же ощутил от противника выброс энергии разрушения. Он явно взбесился – и тут же без особой подготовки запустил в меня еще один конструкт.

Вот сейчас и посмотрим, насколько прозорливым оказался мой наставник. Разозленный и все еще не воспринимающий меня всерьез эльф запустил наскоро собранное плетение, а я вместо того, чтобы так же поспешно и неуклюже наматывать мобильные щиты, распылил вокруг себя маскирующее поле, состоящее практически из сырых рун, не увязанных даже в короткие цепочки, а затем прямо на лету упаковал с грехом пополам усвоенным «коконом возмездия» чужое плетение и запустил ловушку вокруг себя по большой дуге, которая секунд через пять с фланга вернет убойный подарочек отправителю.

Благодаря полю хаотически двигающихся рун удалось проделал это незаметно. А еще поле не только скрывало мои манипуляции, но и сработало как очень слабый, но все же действенный щит. Очередная атака ушастого лишь слегка замедлилась, что позволило мне тупо отпрыгнуть с вынужденным перекатом. Акробат из меня никакой, но на ноги я вскочил достаточно шустро. И тут же одновременно с плетением щитов запустил в эльфа простейшую кинетическую печать. Мой соперник отмахнулся от столь нелепой атаки, как от мухи, и сам начал усиленно махать палочкой, раскручивая что-то явно запредельно убойное.

И все же мой учитель гений!

Я не стал дожидаться следующего акта задуманной Порывом трагикомедии, потому что был занят вливанием остатков Живой силы в сплетаемые щиты. Они были не особо сложными, но я попробую компенсировать количеством слоев защиты. Времени должно хватить, если, конечно, Порыв не ошибся.

Честно говоря, на эльфа я посматривал краем глаза, поэтому лишь мельком отметил, как его собственное заклинание, упакованное в мой «кокон возмездия», врезалось в плечо ушастого, сбивая его с ног. Затем рвануло его незавершенное плетение. Знатно так грохнуло, но надеяться, что эта тварь самоубьется, было бы слишком наивно, и я продолжил судорожно наслаивать щиты друг на друга.

Звукоизоляция арены работала безупречно, и за моей спиной не раздалось ни единого звука, но то ли расшалилось воображение, то ли прорезались зачатки эмпатии, но меня словно обдало волной бурного восторга орочьей банды, наблюдавшей за унижением извечного врага. А вот сам ушастый был далек от благодушия. На ноги он вскочил лишь с небольшой заминкой и тут же без особых изысков запустил в меня серию быстрых плетений.

Мои щиты затрещали буквально после второго удара, но большего и не требовалось. Третьим шел кинетический конструкт, напитанный электрическими разрядами, и я тут же свернул остатки щитов вокруг своего тела. Сработали и окончательно развалившиеся щиты, и восстановившиеся аурные предохранители, но швырнуло меня так, что пропахал борозду в песке, а затем пошел кувырком, рискуя переломать себе все кости.

Наконец-то абсолютно неконтролируемые кульбиты закончились, и я с наслаждением распластался на песке арены. Вставать жутко не хотелось, но придется. Мало ли что взбредет в голову этому придурку. Стащив с себя сильно помятый шлем, я перевернулся на живот и встал на карачки. Затем поднялся на одно колено и посмотрел на шагающего ко мне эльфа. От него жутко несло энергией разрушения, но ушастый совладал со своими эмоциями и остановился в десяти метрах, вызывающе ткнул в мою сторону волшебной палочкой.

Все правильно – если бы я встал на колено после его ударов, то меня можно было бы долбить и дальше. А вот когда поднялся из положения лежа, то по всем правилам нужно дождаться, пока я полностью не встану на ноги.

А вот фиг ему! Жестом барабанщика, едва не уронив плохо слушающимися пальцами палочку, я провернул ее, схватив за переднюю часть. Затем поднял руку вверх, тыкая в прикрытые силовым куполом небеса рукоятью. Это был ритуальный жест признания поражения. Надеюсь, я достаточно побрыкался, чтобы не сильно уронить себя в глазах зрителей всех цветов кожи и форм ушей. Безмолвие арены разбил звук сигнального гонга. Эльф зашипел рассерженной змеей, но все же подошел ближе и протянул руку, чтобы забрать теперь уже не мою волшебную палочку.

Прощай, Белый Шип. Жаль, но, похоже, иначе попросту нельзя.

Стоять перед эльфом даже на одном колене не хотелось, так что я, сделав усилие над собой, встал ровно – и все равно оказался значительно ниже высоченного эльфа. В душе из всей гаммы недавно обуревавших меня эмоций осталось лишь облегчение от того, что все сейчас закончится.

Не понял, а чего это он замер?! Ушастый действительно застыл, так и не схватив палочку за предложенную рукоять. Пару сантиметров не дотянулся.

Недоумение еще не до конца сформировалось в моей голове, как тут же пришло понимание, постарался мой дар: эльф полыхнул энергией разрушения. Похоже, предрассудки оказались сильнее здравого смысла, и он решил, что подчинение палочки будет неполным, если он не убьет предыдущего владельца. На такой мизерной дистанции эльф мог сплести что-нибудь убойное за долю секунды, а я так бы и сдох с нелепо открытым от удивления ртом, не успев ничего сделать. Впрочем, особо двигаться и не пришлось, а решение за меня принял Белый Шип. Еще секунду назад он очень хотел оказаться в руках более достойного хозяина, чем грязный хуман. Но все изменилось, как только ушастый ради неясной выгоды наплевал на дуэльный кодекс. В одно мгновение достойный потомок и наследник превратился в мразь не лучше, чем храмовники и шаакта. Мне же, осознав изменение в настроении сущности, оставалось лишь сделать короткое движение, ткнув рукоятью палочки во все еще протянутые пальцы эльфа. Ушастого словно долбануло электрошокером – но не убило. Для того, чтобы Шип мог, как говорил гоблин, смертно наказать святотатца, тот должен был сам обхватить рукоять ладонью и присоединить свои энергоканалы к магическому артефакту. Но и так ушастому досталось по самое не могу. Я наконец-то включился в процесс этой неожиданной развязки. Даже не понадобилась подсказка от Шипа. На создание силового клинка ушла секунда. Остатка Живой силы хватило лишь на куцый ножичек, длиной не больше дюжины сантиметров, но при сложившихся обстоятельствах этого вполне достаточно. Эльф не успел еще прийти в себя, так что я без проблем шагнул вплотную и ткнул палочкой ему под подбородок. Пофиг, что сделал это рукоятью, – для построения силового клинка разницы нет. Длины поля не хватило, чтобы пробыть макушку, но мозг я точно проковырял. Чтобы не схлопотать что-нибудь посмертное, тут же отскочил испуганным зайцем. Равновесие удержать не удалось, так что кулем грохнулся на песок. Со стороны наверняка казалось, что это эльф отшвырнул меня, словно ненужную тряпку.

Уже мертвый ушастый постоял пару секунд, а зачем начал заваливаться на спину, как срубленное одним ударом деревце.

Блин, а может, это сон? Что-то мне совсем не верится в происходящее. Правда, во сне вроде не должно так болеть. Особых повреждений я не чувствовал, но меня словно кто-то прожевал и выплюнул. Вставать не то чтобы не хотелось, но и не особо получалось. И все же, когда я увидел вырванную вместе с частью стены дверь на противоположной стороне арены и хлынувшую из образовавшегося проема толпу эльфов, сразу откуда-то появились и сила, и прыть. Но убежать все равно не успел. Несмотря на то, что кожей чувствовал, как в мою сторону уже летит куча убийственных плетений, все же сумел среагировать на громкий рык:

– Рахан!

Оркский я по-прежнему знал плохо, но если припечет, и китайский поймешь, поэтому тут же выполнил команду и распластался на песке. Надо мной пролетело нечто, гнавшее перед собой мощную волну воздуха, а затем в это нечто врезались прилетевшие со стороны взбешенных эльфов конструкты. С той стороны так несло энергией разрушения, что сразу захотелось задержать дыхание. Появился иррациональный страх, что если вдохну настолько пропитанный чужой ненавистью воздух, то просто отравлюсь. Через меня тут же перепрыгнуло что-то массивное и звякающее металлом. Я с оторопью осознал, что теперь смотрю на широкий тыл прикрывшего меня ока-сааграда. Вокруг него вился рой ставших видимыми от напитавшей их силы духов-защитников. От окруживших меня орков несло энергией разрушения не меньше, чем от эльфов. В моей пустой, звенящей недоуменной тишиной башке мелькнула лишь одна мысль: сейчас начнется бойня, а меня, скорее всего, тупо затопчут. Но не случилось ни того, ни другого.

Перекрывая орочий рев и пронзительное шипение эльфов, воздух вспорол зубодробительный визг. Штука явно покруче гоблинской сирены. Затем словно гигантский дворник махнул метлой – и меня вместе с прикрывавшими орками сдуло ближе к нашему выходу на арену. Чудом удалось вывернуться из-под падающей на меня бронированной туши, иначе раздавил бы как жабу. Любопытство оказалось сильнее страха и шока, так что я встал и увидел, что посреди арены торчит стальная колонна, которая явно вылезла из-под песка. Затем оттуда же чертиками повыскакивали два ряда столбиков поменьше. Между ними змеились разряды и гудели силовые поля. В итоге получилось так, что противоборствующие стороны разделили два ряда неизвестных мне артефактов.

Кто именно прекратил противостояние, стало понятно через секунду, когда в основание центральной колонны врезалось что-то большое и светящееся. Сияющую птицу Жаккара я узнал, лишь когда она почти развеялась. На месте яркой вспышки теперь стоял ректор академии в своем нелепом то ли халате, то ли ночнушке. Но сейчас он нелепым точно не выглядел. От главного чародея хуманов веяло такой мощью и угрозой, что недавно ярившиеся смертельные враги начали быстро остывать. Концентрация энергии разрушения резко пошла на убыль.

– Прекратите это безобразие! – раздраженно потребовал на общем ректор. И вроде говорил не очень громко, но, уверен, услышали не только все разумные на арене, но и те, кто находился на трибунах. – Ор Максимус, Туус-Хоо-Так, приведите спорщиков.

Я не до конца был уверен, что речь идет обо мне, поэтому быстро нашел взглядом вождя. Орк мотнул головой, показывая, что мне нужно проследовать за ним.

Когда мы подошли к нашей части заградительного кордона, силовое поле между двумя столбиками пропало, дав возможность пройти дальше. Со стороны эльфов к центральной колонне шагали два эльфа в хламидах. Что интересно, оставшееся лежать в центре арены тело моего противника уже было прикрыто серебристым полотном. Явно постарался ректор, чтобы лишний раз не раздражать противоборствующие стороны.

Когда представители обеих сторон оказались у колонны, Жаккар тут же перешел к обвинениям. Причем наехал на всех сразу:

– Вы лишились разума и решили разрушить священное равновесие? Забыли, чем это грозит всем нам?!

В ответ на это вождь орков лишь развел руками, показывая, что он тут вообще ни при чем. Эльфы не стали включать дурку, и широкоплечий, стараясь сохранять спокойствие, произнес:

– Мы не могли стерпеть подлого убийства и осквернение священного поединка.

Зря старался. Пробить ректора таким финтом было невозможно. Голос Жаккара стал вкрадчивым и приторно сочувственным:

– Князь, неужели твоего искусства оказалось недостаточно, чтобы понять, кто именно нарушил правила поединка?

Эльф раздраженно зашипел, но спорить не стал.

Действительно, чародеи такого уровня не могли не заметить того, как мой соперник начал плести печать, чтобы грохнуть меня уже после финального гонга. Но ушастые явно не могли оставить последнее слово за кем-то другим. Буквально истекая энергией разрушения и желанием придушить меня голыми руками, второй эльф злобно зашипел:

– Он должен отдать нашу реликвию.

И тут ректор сильно удивил меня. Жаккар ничего не сказал, лишь посмотрел мне в глаза, словно передавая возможность ответить на эту претензию.

Можно было бы вежливо объяснить этим уродцам, что Шип окончательно признал меня и теперь я являюсь его истинным хозяином, но, увы, не сдержался. Наверное, прав был гоблин: залетчик – он и в Африке, и в Женеве залетчик. А может, просто навалился нервный откат.

– Да не вопрос! Забирайте, – нагло ухмыльнулся я.

Затем шагнул на все еще слабо держащих меня ногах вперед, снова провернул палочку в пальцах и протянул эльфу рукоятью вперед. Он даже сделал непроизвольный шаг навстречу, но широкоплечий напарник тут же дернул своего более субтильного соплеменника назад и пристально посмотрел на меня.

– Белый Шип признал хозяином грязного хумана?

Я ответил ему еще более наглой ухмылкой.

– Возьми палочку, и узнаешь.

Он и не подумал вестись на подначку – умная тварь. Или слишком суеверная. Теперь точно не буду убеждать ушастых, что в палочке живет просто энергетическая и сильно урезанная копия древнего мастера, а не его полноценная душа.

Широкоплечий быстро обуздал свои эмоции. Что-то прошипел все еще дергающемуся напарнику и сказал, обращаясь к ректору:

– Я признаю за хуманом право владения Белым Шипом с правом поединка.

– Без права поединка, – тут же резко отреагировал ректор, а орк поддержал его злобным рыком. – Дух древнего сделал свой выбор. А ваши традиции и законы нас, хуманов, вообще не касаются. Этот поединок последний. Нападение на Назария Петрова с целью отобрать палочку будет считаться нарушением равновесия.

От ректора снова повеяло силой и ментальным давлением, а еще густой волной энергии разрушения. Я проникся, и эльфы, похоже, тоже.

Широкоплечий четко сказал:

– Принимаю.

А вот его коллега лишь пробубнил что-то невнятное.

На этом мы и разошлись. Меня, все еще прибывающего в полном офигении, доставили домой под прикрытием бронированных орков. Они же остались охранять дом и дальше. Кое-как придя в себя и успокоив дошедшего почти до истерики Тик-така, я подумал, что не мешало бы поговорить с Бисквитом. Увы, орк на мои звонки не отвечал и лишь через несколько часов явился сам. Охрана его, естественно, пропустила.

Орк притащил с собой тяжеловатый даже для него саквояж. Их многие женевцы предпочитают чемоданам и сумкам. Все еще сохраняя молчание, Бисквит открыл замок и вывалил половину содержимого саквояжа на стол. Это были слитки элькоинов. Очень много слитков. А я-то думал, что сегодня меня удивить уже ничем не получится.

– Откуда столько?

– От букмекера, – настороженно следя за моей реакцией, ответил орк.

Этот финт окончательно заморочил меня. При чем здесь букмекер и элькоины? Но все же важнее было прояснить совсем другой вопрос.

– Так, давай сначала обсудим твое странное поведение. Чего тебя так колбасило? Это связано с пророчеством фор Симеона?

– Да, – все так же угрюмо кивнул Бисквит. – Он предсказал, что поединок закончится смертью одного из вас. При этом заявил, что шансы почти равны.

– Но тебе не хватило духу нарушить приказ гоблина и предупредить меня?

Орк дернулся словно от пощечины и тут же упрямо вскинул голову:

– Фор Симеон сказал, что, если ты узнаешь о пророчестве, твои шансы на выживание сильно снизятся.

– И ты ему поверил?

Это уже, конечно, перебор. Фраза выскочила из меня как пресловутый воробей.

– А ты бы не поверил?

Мозаика сложилось полностью, и правота моего друга стала очевидной. Признавать свои ошибки всегда тяжело, но делать это необходимо:

– Теперь все понятно. Ты молодец, что промолчал, а я не молодец, потому что выместил на тебе свое раздражение. Проехали?

Боже, какой он страшный, когда скалится. Хорошо, что я давно привык и вот эта жуть могла вызвать у меня лишь ответную улыбку.

– Так, с этим разобрались, а теперь поясни, на фига ты ограбил букмекера?

– Никого я не грабил, – возмущенно рыкнул орк. – Это выигрыш по твоей ставке на смерть ушастого. Мне было так хреново от того, что не могу вообще ничего сделать, поэтому сделал хоть что-то.

Логика, конечно, странная, хотя непонятно, как я сам бы поступил на его месте. Впрочем, сейчас меня беспокоило нечто совсем другое:

– А откуда бабки на ставку, подневольный ты наш?

– Помнишь ту ситуацию, когда я не смог дать тебе деньги на поиски Женьки? – издалека зашел Бисквит.

– Помню, и уже не раз говорил, что понимаю твою ситуацию.

– А вот я не понимаю, почему не могу помочь друзьям в беде! Поэтому посоветовался с умными гоблинами, и они нашли выход. Оказывается, если я отдаю в залог свою личную вещь, то деньги, которые получаю взамен, не являются полностью моими. Их нужно отдавать обратно. А заложенная вещь все еще принадлежит мне, и я ее как бы вовсе не продавал. Нет продажи – нет дохода, нет нарушения клятвы. Вот я на всякий случай и слепил на скорую руку пару безделушек, якобы для личного пользования.

Ага, я представляю, сколько стоят эти «безделушки» от такого мастера, как Бисквит.

– Ставка сделана от твоего имени, – продолжил пояснить орк. – Значит, выигрыш полностью твой. Свой залог я уже вернул.

Я покосился на кучу эльфийского серебра, стоимость которого попросту не способен оценить ни с первого, ни с десятого взгляда. Удивительно, но, несмотря на наличие в Женеве самых настоящих предсказателей, букмекеры по-прежнему цвели и пахли.

– А если бы меня убили? – с мягкой укоризной улыбнулся я другу.

– Думаешь, случись такое, меня волновали бы какие-то деньги? – почти неразборчиво прогудел орк и коротко всхрюкнул.

Блин, что-то и меня пробило на сентиментальность, поэтому я быстро сменил тему:

– Зеленый, тут столько бабла. Я просто не могу его принять, ведь это…

– Так, стоп! – вскинулся орк и ткнул в меня когтистым пальцем. – Больше ни слова. Ставка была сделана от твоего имени, и это твое серебро.

Для пущей убедительности он попытался сделать большими свои маленькие, глубоко сидящие в черепе глазки.

Ага, получается, если выигрыш мой, то отдавать его старейшинам не нужно.

– Ладно, – осторожно проговорил я, – думаю, мы найдем куда потратить мои деньги.

Я повторил попытку орка сделать выразительно большие глаза, и у меня это наверняка получилось намного лучше.

– Кстати, а где Иваныч?

– Он поговорит с тобой позже, через пару дней, когда ты остынешь.

– Да ладно, великий и ужасный Секатор опасается какого-то там хумана? – искренне поразился я такому раскладу.

– Не какого-то, а убийцу двух высших эльфов и обладателя самой мощной волшебной палочки в Женеве. Поверь, сейчас в этом городе тебя опасаются очень многие.

То, что сказал Бисквит, и удивляло, и напрягало. Получив полный контакт с сущностью Белого Шипа, я окончательно понял, что моя палочка, если использовать игровой сленг, это имба, но никак не чит. Перспективы огромны, но до их достижения пилить и пилить. По большому счету Шип является полуразумным инфохранилищем с огромным количеством схем разных плетений. Он даже может в бою оперативно подсунуть нужное решение, предупредить об угрозе, но драться мне придется самому, опираясь в основном на свои хилые силенки и умения. Да, я могу мгновенно узнать в подробностях схему запредельно убойного плетения, но связать необходимые цепочки рун в неразваливающийся конструкт у меня получится лет через сто усиленных тренировок. Упомянутые Бисквитом «очень многие» думают, что мне помогает душа древнего артефактора и дуэлянта, но это и близко не так. Придется вертеться как уж на сковородке и делать вид, что раньше я врал, а в палочке на самом деле живет душа тысячелетнего эльфа.

Орк притих, явно давая мне возможность обдумать ситуацию, но пронзительный звонок его телефона заставил нас двоих вздрогнуть. Бисквит удивленно уставился на экран, принял вызов и настороженно сказал:

– Привет, Ниса. Что-то случилось?

Крик девушки заставил орка отодвинуть телефон от уха, а потом, от греха подальше, протянуть его мне.

– Алло, – так же настороженно, как и мой друг, произнес я.

– Какое алло?! Сволочь! – заорала мне в ухо профессиональная певица, а голос у нее будь здоров. – Ты обманул меня! Знаешь, как я унижалась, чтобы прорваться к раздевалкам? И все без толку! Мерзавец! Между нами все кончено! Не звони мне больше!

Выплеснув накопившееся напряжение, девушка просто отключилась. Мы с Бисквитом ошарашенно посмотрели друг на друга и одновременно заржали. Нет, смеялись не над возмущением Нисы, просто наконец-то сумели расслабиться, и напряжение вырвалось нервным хохотом.