Королева! Ей предстояло стать королевой!

В течение двух долгих недель Анаис пыталась привыкнуть к изменившейся реальности. Хотя она не очень-то жаждала возвращения во Францию, но понимала, что это естественный ход событий.

А сейчас у нее было ощущение, что она потеряла почву под ногами и кто-то другой решает, обретет она ее или нет.

Она должна стать королевой. Несмотря на то, что не хотела этого.

Три дня подряд она спорила, уговаривала и чуть ли не угрожала совету передумать. Джавид опровергал каждый ее аргумент. С той вечной насмешкой, которая постоянно привлекала ее внимание к его чувственным губам.

Даже когда она предлагала чью-то другую кандидатуру, ее мучали угрызения совести. Подводила ли она Ясмин своим яростным отказом? Что, если они найдут другую кандидатку, но окажется еще хуже?

Пока она все еще пыталась смириться с изменениями в своей жизни, шли неустанные приготовления к ее свадьбе. На прошлой неделе прилетели дизайнеры из Парижа, Милана и Нью-Йорка, чтобы начать подготовку к торжеству. Через неделю должна состояться сама церемония, и назад уже дороги не будет. Она до сих пор не могла в это поверить.

Теперь она жила в покоях своей умершей кузины. Даже в этом вопросе ей пришлось подчиниться решению совета. К несчастью для нее, новое место жительства находилось в западном крыле, рядом с покоями Джавида. Между ее и его покоями были установлены смежные двери.

Очевидно, что какой-то шейх много лет назад устроил эти покои так, чтобы иметь доступ к своим любовницам.

Анаис выбросила из головы любые размышления на эту тему. Она намеревалась держаться от Джавида на расстоянии. Тот способ, каким был устроен этот брак, идеально подходил ей. Это будет брак по расчету для стабильности королевства. Как и сказал Джавид. Спала ли она в смежной с его покоями комнате или нет, не имело большого значения.

Пройдя через гостиную, она вышла на большую террасу и вдохнула прохладный полуденный воздух, надеясь, что это успокоит ее нервы. Но не помогло.

Объявление Джавида новым правителем Рияла было встречено бурным одобрением большинства населения. Опрос показал, что он был значительно более популярен, чем его двоюродный брат. Однако ее новая роль была встречена скептически. Недоверие народа продолжало тревожить ее. Ясмин, возможно, немного отдалилась от своего народа, но тем не менее ее любили.

Что, если она, Анаис, доведет своих новых подданных до нищеты?

— Моя госпожа, извините за назойливость, но нам действительно нужно выбрать бумагу для именных карточек.

Анаис стиснула зубы, давление в висках усилилось. Меньше всего ей хотелось выбирать, какая бумага с тиснением подойдет к салфеткам на ее свадьбе. Но она очень быстро поняла, что здесь никто не предпримет никаких действий без ее одобрения.

Она не хотела ничего ни с кем согласовывать. Но все же она была здесь, и другого выхода у нее не было.

Анаис глубоко вздохнула и повернулась. Три женщины, ожидающие ее следующего указания, смотрели на нее со смесью опасения и жалости. И на мгновение ей захотелось закричать от боли, терзающей ее изнутри. Но она заставила себя разжать кулаки, поднять подбородок и снова вздохнула.

Как бы она ни ненавидела решение совета, Анаис была обязана сделать все возможное для любимого королевства ее кузины.

Так что, как бы долго она ни оставалась в должности королевы, она будет стараться.

— Мы выберем темно-кремовый цвет бумаги и темно-синие буквы. Скажите хранителям, что мы будем использовать столовые приборы восемнадцатого века для коронационного банкета.

Анаис наблюдала, как они ринулись выполнять ее поручения. Она была благодарна своему профессиональному опыту, полученному еще во Франции. Она умела улаживать проблемы. И в течение следующих нескольких часов прокручивала в голове свой, казалось бы, бесконечный список дел.

Но как только она решила сделать перерыв на отдых, Фаиза, женщина, которую назначили ее личным секретарем и помощницей, то есть на ту самую должность, которую Анаис занимала всего несколько недель назад, подняла взгляд с улыбкой.

— Последнее, что у вас сегодня в расписании, — это чай с его высочеством.

— Я не припомню, чтобы это было в моем дневнике.

Улыбка Фаизы чуть потускнела, на лице мелькнули следы беспокойства.

— О, я надеюсь, вы не возражаете, но помощник его высочества запросил час в вашем расписании, и я подумала, поскольку мы, вероятно, уже закончили, что… — Она покачала головой. — Я могу отменить, если хотите.

Анаис покачала головой. У нее все равно были вопросы, которые она хотела выяснить у него, так что, возможно, это был хороший шанс.

— Все в порядке. Я пойду пить чай.

Она поняла, что приняла правильное решение, когда паника на лице Фаизы сменилась облегчением.

Пятнадцать минут спустя она наконец-то осталась одна.

Анаис вошла в гардеробную. Та была в три раза больше квартиры, в которой она жила в Париже, Анаис остановилась, чтобы рассмотреть себя в зеркале в полный рост.

Костюм от Шанель, который она надела на встречу со свадебным организатором, отлично подходил и для чаепития с Джавидом. Подняв руку, она коснулась шиньона на затылке. Удовлетворенная тем, что он останется на месте в течение следующих нескольких часов, она открыла стеклянные шкафы, в которых хранилось потрясающее множество косметики и аксессуаров.

Так же как костюм и любой другой предмет одежды в гримерке, он появился благодаря ее новой должности.

Выбрав бледно-розовый блеск для губ, Анаис провела им по губам, не обращая внимания на легкую дрожь в руке. Это не из-за Джавида, уверяла она себя, а потому, что каждое решение, которое она принимала в своей новой должности, требовало осторожности. Последнее, чего она хотела, так это причинить еще больше беспокойства в королевстве.

И все же дрожь только усилилась, когда каблуки зацокали по мраморному полу, ведущему в кабинет Джавида.

Начиная с прошлой недели, когда новости о ее должности распространились во дворце, все, кого она встречала, почтительно приветствовали ее.

Анаис пожалела, что не может вернуться в то время, когда ее почти игнорировали всякий раз, когда она находилась рядом с Ясмин, но тут же пожалела об этой мысли. Если бы она могла вернуться в прошлое, то сначала пожелала бы, чтобы ее кузина осталась жива.

В поле зрения появились внушительные двери, ведущие в официальные владения Джавида.

Она подошла к мужчине средних лет, который был старшим помощником.

— Его высочество заканчивает разговор. Хотите войти и подождать?

Она кивнула и с пересохшим ртом и дрожащими руками последовала за ним в покои Джавида.

Как это слишком часто случалось во время их недавних встреч, ее взгляд заметался по комнате в поисках человека за антикварным дубовым столом в королевском кабинете.

Она услышала, что Джавид что-то оживленно обсуждал по-китайски и что помощник, проводивший ее внутрь, тихо удалился. Она отчетливо осознавала, что застыла посреди офиса, и устрашающе гипнотический эффект его взгляда буквально пригвоздил ее к месту.

Все больше и больше Анаис начинала понимать, от чего женщины сходили по нему с ума. Как он двигался, как он смотрел — казалось, как будто в этот момент она была единственным живым существом на планете. Она прекрасно понимала этих женщин, но не собиралась вступать в их ряды. Она основательно усвоила урок, преподанный ей Пьером.

Воспоминание о нем на мгновение заставило ее забыть о том, где она находится. Даже когда Джавид дернул подбородком в сторону гостиной своего роскошного кабинета, она вначале не поняла, что он хочет ей сказать. Его безмолвный приказ и собственная медлительность заставили ее щеки покрыться румянцем, и она отвернулась с меньшим изяществом, чем ей хотелось бы, но была рада возможности скрыться от его взгляда.

Только тогда она заметила сотрудницу, тихо стоящую рядом с серебряной тележкой, на которой лежали разнообразные закуски, а также стояли чайники с чаем и кофе.

Анаис выбрала мягкое кресло подальше от Джавида и опустилась в него.

— Моя госпожа предпочитает чай или кофе?

Она старалась не сердиться, когда ее стали так называть.

— Чай с молоком, без сахара. Спасибо.

Поклонившись, сотрудница стала наливать чай. В это время Джавид в другом конце комнаты закончил свой звонок.

Старательно избегая смотреть в его сторону, она приняла чай и тарелку с бутербродами из рук служанки и поставила их на столик рядом с собой, а затем не сводила глаз со своей чашки, пока Джавид что-то говорил служанке по-арабски. Она не знала этого языка, за исключением пары слов. Даже когда сильный запах его кофе достиг ее ноздрей, она намеренно не смотрела на него, пока не услышала, как служанка удалилась.

Глаза цвета меди буравили ее.

— Я уже начал задаваться вопросом, собираешься ли ты игнорировать меня во время нашей встречи.

— Я уверена, что это практически невозможно. — Ее голос прозвучал гораздо более холодно, чем она хотела, но она не придала этому большого значения. Она понимала, что ей никогда не будет легко с этим мужчиной, и смирилась с этим. И чем осторожнее она относилась к нему, тем лучше ей удавалось держать себя в руках.

— Как хорошо ты меня уже знаешь, — тихо произнес он. — Я бы ничего не добился в жизни, если бы позволил таким вещам остановить меня. Поешь что-нибудь.

Не дожидаясь ее ответа, он придвинул к ней тарелку.

Напряжение и нервозность мешали ей в полной мере насладиться великолепной дворцовой кухней. Урчание отозвалось эхом в ее животе, вызвав новый румянец на ее щеках.

Что такого было в Джавиде, что превращало ее в неуклюжую школьницу?

— Чая достаточно, спасибо. И если вы не возражаете, я хотела бы понять, почему я здесь.

На какое-то время, длившееся чуть дольше допустимого приличиями, его взгляд задержался на ней. Затем он неторопливо сделал глоток эспрессо, прежде чем поставить блюдце на колено.

Анаис не могла не взглянуть на тонкий фарфор, который он держал в своих больших умелых руках. Было что-то… животное в этом проявлении запертой в клетке силы, которая заставляла ее кровь бурлить.

— Я подумал, что было бы благоразумно узнать, как обстоят дела. Как идет подготовка к свадьбе? — спросил он. Он казался таким расслабленным, таким ленивым. Только его глаза сканировали ее и ничего не упускали.

Она открыла рот, чтобы в том же расслабленном духе ответить ему, но остановилась. Женщины слишком часто спешат сказать, что все в порядке, хотя они этого не имеют в виду. Она не хотела упустить возможность сделать последний выстрел.

— Я работала в сфере пиара. Я могу заметить надвигающуюся катастрофу. Я по-прежнему считаю, что еще не поздно предотвратить ваши потери.

Расслабленность и лень испарились с его лица.

— С таким пораженческим настроем, возможно, мне следует это сделать.

Она почувствовала раздражение.

— Я просто прагматична.

— Очевидно, ты слишком долго не работала. Разве ты не попыталась бы найти решение вместо того, чтобы сдаться еще до того, как возникнет проблема? Это то, что ты сказала бы потенциальному клиенту? Что он должен сдаться, даже не столкнувшись с вызовом?

Она покачала головой:

— Мы говорим о разных вещах.

— Это не совсем так. Каждая проблема, большая или маленькая, может быть решена. Назови одну проблему, которую ты считаешь неразрешимой, — сказал он.

— Ясмин была беременна, когда… — Она сжалась и опустила глаза, преодолевая печаль и боль. — Королевство было в восторге от этой новости. Как вы собираетесь решить вопрос с наследником престола?

Его губы сжались так плотно, что ей показалось, что его челюсть сломается. Анаис могла поздравить себя. Она нашла единственную тему, которую великий Джавид аль-Джукрат не мог высмеять и от которой он не мог отмахнуться. Он долго молчал. А когда он заговорил, его голос был ледяным, резким.

— Дети не входят в мои ближайшие планы на будущее, и я надеюсь, что и в твои тоже. Так что нам придется порадовать народ каким-то другим способом.

Она не должна была чувствовать такого разочарования при его ответе. Не должна была даже на секунду предположить, что его ответ будет другим. То, что его брат, шейх Джукрата, пришел в восторг, узнав о беременности жены, не означало, что Джавид будет счастлив стать отцом. И почему она решила, что он будет отцом ее детей? Если им предстоит всего лишь брак по расчету.

— Я все еще жду ответа, Анаис. Готова ли ты сражаться или сдашься еще до того, как корона окажется на твоей голове?

— Господи, помоги мне, — пробормотала она себе под нос по-французски.

Он поднял бровь.

— Ты так быстро призываешь на помощь высшие силы? Разве ты не должна подождать хотя бы первую неделю после нашей свадьбы?

Он говорил по-французски. Конечно.

— Вы готовы шутить по любому поводу?

— Отнюдь. Но это не значит, что я не получаю удовольствия там, где могу.

Он скользнул ленивым взглядом по ее телу.

— Кстати, об удовольствиях…

— Простите?

Его глаза вспыхнули, как будто он наслаждался тем, что видел перед собой. В его взгляде появилось желание. Анаис попыталась глубоко дышать и сконцентрироваться на причине, по которой она была здесь.

— У меня нет желания обсуждать с вами какие-либо удовольствия.

— Ты произносишь это слово так, как будто это ругательство.

— Ваше высочество…

— Джавид, — поправил он.

— Отлично. Джавид, — произнесла она и вздохнула.

По какой-то причине, когда она называла его по имени, крошечные языки пламени начинали жечь ее кожу. Что с ней было не так? Она никогда не чувствовала себя так рядом с Пьером. А он был тем мужчиной, с которым она собиралась провести остаток своей жизни.

А кроме того, он был мужчиной, который подвел ее самым унизительным образом. Воспоминание об этом загасило разгоравшееся в ней пламя, и она смогла взять себя в руки.

— У меня есть несколько дел, которыми нужно заняться, поэтому я была бы признательна, если бы мы сосредоточились на более важных вопросах.

— А ты считаешь тему удовольствия не важной?

— Почему это важно? — спросила она с еще большим раздражением.

— Мы собираемся пожениться. Ты не думаешь, что я имею право знать о твоей сексуальной жизни? — ответил он.

По большому счету, это был уместный, хотя и неприятный вопрос.

— А вы будете отвечать на мои вопросы по этому поводу или это действует только в одну сторону?

Откинувшись на спинку сиденья, он царственно махнул ей рукой:

— Ты можешь спросить меня обо всем, что тебе необходимо знать. Это справедливо, поскольку я буду требовать от тебя такой же открытости.

Она ожидала сексистского ответа вроде того, что он мужчина и, следовательно, сам решает, на какие вопросы ему отвечать. Но теперь, когда ей дали зеленый свет, Анаис обнаружила, что не хочет спрашивать. По какой-то странной причине она не хотела знать все нюансы сексуальной жизни Джавида. Поэтому она пожала плечами:

— Я думаю, что таблоиды содержат достаточно информации о ваших подвигах.

— Ты меня разочаровываешь. Разве ты не хочешь услышать правду прямо из первых уст? Как бы то ни было, любые предыдущие сексуальные связи с моей стороны, естественно, немедленно прекратятся. Я ожидаю того же и от тебя.

Анаис хотела рассмеяться, а затем сообщить ему шокирующую правду о том, что у нее не только не было любовника, но она еще ни разу в жизни ни с кем не занималась сексом.

Сегодня она не могла этого вынести. Уж точно не от человека столь изощренного и совершенно уверенного в своих сексуальных желаниях, каким был Джавид.

— Ответь мне, Анаис.

Она вздрогнула, осознав, что это был один из немногих случаев, когда Джавид обращался к ней по имени.

Выдохнув, она ответила:

— У меня нет ни любовника, ни второй половинки.

Она заметила, что он не был так расслаблен, как она предполагала. Потому что в ответ на ее слова он поставил чашку с кофе на столик и растянулся на диване. Его глаза засияли.

— Хорошо. Очень хорошо.

— Теперь, когда мы разобрались с этим, можем ли мы обсудить, как долго это… должно продолжаться?

Он нахмурил брови.

— Прости? — произнес он аристократически высокомерным голосом.

— Правители приходят и уходят, будь то короли или королевы. Поэтому я еще раз спрашиваю, когда я могу ожидать моего освобождения?

Учитывая его собственное отношение к новости, которую сообщил Тахир, Джавид понимал ее негативное отношение к происходящему.

Тот факт, что она тоже хотела быть свободной, не должен был разочаровывать его.

И все же мысль о том, что Анаис будет считать дни до окончания их брака, вызвала в нем волну ярости.

Он поерзал на стуле. Беспокойство переросло в настоящее замешательство. Должно быть, он теряет хватку, если обращение с дерзкой колючкой доставляет ему столько дискомфорта.

— Тебе не кажется, что ты немного поторопилась? Всего за несколько недель ты поймешь, насколько тебе нравится быть королевой. Разве ты не хочешь немного подождать, прежде чем требовать свободы?

— Вы проводите переговоры, не разведав предварительно обстановку. Почему вы ожидаете, что я сделаю то же самое? — спросила она.

— Может, я предварительно и навожу справки, но я тем не менее доверяю людям.

Ее глаза расширились. Она не ожидала от него такого ответа. Джавид спрятал улыбку. Большинство людей предполагали, что он предложит жесткие и практичные решения. Но он давно научился быть гибким для достижения своих целей.

— Это тебя удивляет? Что я доверяю людям?

Длинные пышные ресницы Анаис опустились, подтверждая его подозрения, и какое-то время он упивался ее смущением. А потом она подняла свой острый сексуальный маленький подбородок, продемонстрировав пухлые губы, которые слишком часто изгибались, что ему нравилось, и просили, чтобы их поцеловали.

— Боюсь, вера занимает последнее место в моем списке приоритетов, — сообщила она.

— А что на первом месте? — спросил он.

— По моему опыту, честь. На первом месте у меня те люди, которые дают обещания и выполняют их.

Страстность, скрывавшаяся за ее словами, подбросила еще одно полено любопытства в пылающий внутри его костер. Он смотрел на нее, не в силах оторвать глаз.

— Тогда позволь мне сделать для тебя то, что успокоит твой разум. Полностью посвяти себя тому, чтобы быть моей королевой, и у тебя не будет причин добиваться свободы.

С ее губ сорвался хриплый смех, и, если бы они обсуждали не такой серьезный вопрос, он бы рассмеялся вместе с ней.

— Что в этом смешного?

— Мне кажется забавным, что вы думаете, что мне нужно просто смириться с вашими условиями, чтобы быть довольной. Это так типично для мужчин.

Джавид слегка обиделся. Он сделал паузу, чтобы подумать над ее словами. Он продолжал наблюдать за ней, и через несколько минут она начала ерзать.

— Мы установили, что я не собираюсь принимать ваши слова на веру. Лично я хотела бы зафиксировать конкретные сроки. Может быть, два года?

Он наклонил голову.

— Чего ты так боишься?

Ее глаза снова расширились, взгляд задержался на нем на несколько секунд, прежде чем она снова посмотрела в сторону. Ее нежные губы снова скривились.

— Почему вы продолжаете представлять этот брак как что-то, чем он никогда не будет? Вам не приходило в голову, что я делаю именно то, что вы предложили, и ставлю интересы людей превыше всего?

Внезапно он понял.

— Ты считаешь, что ты недостаточно хороша для того, чтобы быть королевой? Кто заставил тебя думать, что ты недостаточно хороша? — тихо спросил он.

Казалось, ее настороженность прошла, и несколько секунд она просто смотрела на него. Затем выражение ее лица застыло.

— Это… никто. Я понятия не имею, почему вы предположили что-то подобное.

— Тогда докажи, что я ошибаюсь.

Анаис открыла рот, готовая спорить с ним дальше. Но Джавид поднял руку, заставив ее замолчать.

— Я открыт для дальнейшего обсуждения этого вопроса в будущем, но временных рамок не будет.

В конце концов, если она продержится столько, сколько он намеревался править страной, они смогут разойтись без каких-либо обид. А если это случится раньше… Его челюсти сжались.

Он пытался подавить в себе неприятные ощущения, когда она встала. И, как это часто случалось, его взгляд скользнул по ее телу, отмечая все его привлекательные изгибы.

Она не относилась к тому типу женщин, которых он предпочитал, у нее не было роскошных, пышных форм. Но он хорошо знал, что женщина, бросающая вызов, способна заманить его в свою постель. Хотя он не планировал секса с ней.

— Я вижу, мы не договоримся. На данный момент я оставлю это, но не заблуждайтесь, я без колебаний снова подниму этот вопрос и приму меры, если почувствую необходимость. Когда я буду королевой, у меня будут собственные силы, чтобы поступать так, как мне надо.

Он кивнул:

— Даю слово, что мы обсудим все, если возникнет необходимость.

— Мы закончили?

Он позволил улыбке тронуть свои губы.

— Мы далеко не закончили. Честно говоря, мы только начинаем.

Он смотрел, как она обдумывает его слова и разные выражения сменялись на ее лице.

Против его воли, его взгляд снова скользнул по ней, его пальцы жаждали расстегнуть ту тугую пуговицу, на которой был застегнут ее пиджак.

Ему хотелось исследовать стройность ее талии, провести пальцами по ее щекам. Но он заставил себя остаться на месте. Не было смысла пугать ее, пока она не стала его королевой.

У него будет достаточно времени, чтобы изучить эту любопытную потребность дотронуться до нее всякий раз, когда она находилась достаточно близко.

— Но сейчас пока все, — отмахнулся он, понизив голос. — Ты можешь идти.

При этом она вздернула подбородок, наверняка обидевшись и на эти слова. Но в этот момент на столе Джавида зазвонил телефон, и тяжесть должности, которую навязали ему против его воли, снова напомнила о себе. Он не бросился к телефону, но встал и подошел к ней, пока она разглаживала руками юбку.

Поймав на себе его взгляд, она тут же оставила это занятие и отвернулась. Ее движения были такими царственными, что он задался вопросом, знала ли она, что уже ведет себя как королева.

Роль правителя государства внесла в его жизнь интересные проблемы в виде его будущей жены, о которых он раньше даже не задумывался.

— Анаис!

Она заставила себя побороть дрожь, пробежавшую по ней при звуке ее имени на его губах.

— Да? — пробормотала она по-французски, а затем снова скривилась. Ей действительно нужно было перестать говорить на родном языке. Но она всегда переходила на французский, когда волновалась. И они оба это знали.

— Завтра у нас репетиция моей коронации, а через несколько дней — репетиция свадьбы. Я ожидаю увидеть тебя.

Он сказал это, чтобы еще раз убедить ее в том, что их союз неизбежен.

«Чего ты так боишься?»

Два года назад она бы сказала «ничего». Но обстоятельства жизни подорвали ее уверенность в себе. Как бы ей ни не хотелось это признавать, именно поэтому она уехала из Франции: ухватилась за приглашение кузины посетить ее.

«Ты собираешься спрятаться навсегда?»

Голос, очень похожий на голос ее покойной матери, заставил ее распрямить спину. Ради Ясмин она будет выполнять свой долг как можно лучше и так долго, как сможет. Но она по-прежнему оставляет за собой право изменить мнение Джавида относительно ее пригодности.

— Я буду там, — чопорно ответила она.

А затем, развернувшись на каблуках, вышла из его кабинета с высоко поднятой головой.