Джон Монтроз и его жена Милдред пролетали мимо Беларана – звезды, скрытой от земных астрономов небольшой плотной туманностью во многих миллионах миль за альфой Центавра. Эта звезда девятью годами ранее была обнаружена другой земной экспедицией, направлявшейся к более отдаленным космическим объектам. Джон и Милдред составляли весь экипаж корабля «Дедал», на котором они два года назад покинули Землю и с помощью атомных двигателей развили максимальную скорость, преодолевая несколько световых лет за неделю бортового времени.

В системе Беларана – белой звезды одного класса с нашим Солнцем – зеркальные телескопы корабля выявили семь планет. Спектр оказался необычным, поскольку вблизи туманностей большинство звезд были голубыми или красными.

Они почти миновали четвертую планету системы, когда начались проблемы: «Дедал» внезапно и сильно отклонился от курса вправо, по направлению к планете. Джон тотчас проверил рулевое управление и убедился, что оно в полном порядке. Но какая-то странная магнитная сила, не распознаваемая их аппаратурой, притягивала звездолет к поверхности неизвестной планеты, на которой вскоре стал уже различим рельеф, где равнины чередовались с горами. Ежесекундно равнины раздавались вширь, а горы устремлялись ввысь, и все явственнее проступали резкие очертания и окраска вершин и склонов.

– О боги! Мы сейчас разобьемся! – вскричал Джон, вместе с Милдред беспомощно наблюдая за тем, как «Дедал» проносится между высоченными пиками, вместо снежных шапок покрытыми лиловой моховидной растительностью. Затем корабль скользнул в длинное крутое ущелье с потоками воды либо другой жидкости далеко на дне и наконец врезался в подобие горной террасы на склоне, где нос его прочно увяз в каменистом грунте.

Несмотря на шок и физическое потрясение при ударе, супруги довольно быстро пришли в себя. В последний момент они инстинктивно вцепились в свои кресла, хотя это и не спасло их от синяков и ссадин. Все кости, однако, остались целыми. Двигатели смолкли. Неожиданный ветерок, заструившийся по их лицам, привлек внимание экипажа к внешнему люку в слегка продавленной стенке кабины. Крышка люка приоткрылась, и теперь атмосферу корабля разбавлял свежий прохладный воздух снаружи. По первым ощущениям, в нем не было опасных примесей, а содержание кислорода несколько превышало привычный землянам уровень.

Джон протестировал двигатели. Они отключились автоматически из-за поломки стержня, соединявшего их с системой управления. Этот стержень был изготовлен из сплава карборунда и цистурия – недавно открытого химического элемента, добываемого на Луне и некоторых внешних планетах. Как стержень мог переломиться, осталось загадкой, ибо этот сплав прочностью превосходит алмаз (разве что был изначальный дефект).

Без исправления поломки они не могли возобновить путешествие. Джон вполголоса, но яростно чертыхнулся, вспомнив, что они не взяли с собой никаких запчастей. Впрочем, на корабле имелась плавильная установка, и, если нужные материалы найдутся в этих краях, можно будет восстановить стержень, пусть и не до идеального состояния.

Джон сообщил жене о случившемся, добавив:

– Ничего не остается, кроме как идти на поиски. Иначе мы застрянем тут до второго пришествия – Христа, или Вельзевула, или кого там еще.

Джон сложил запас провизии и термос с кофе в рюкзак и протянул его Милдред. Сам же взвалил на плечи лопату, кайло и новейший сложный детектор для обнаружения всех известных минералов и химических элементов на глубине в десять и более футов, после чего шире распахнул люк и кое-как выбрался наружу по ненормально накренившемуся трапу. Милдред надела рюкзак и последовала за ним.

Отсюда открывался вид на прилегающую местность. Далеко внизу, на плоской равнине, маячили какие-то башни или высокие здания. Череда каменных уступов облегчала спуск на дно ущелья, где среди крутых скал, местами покрытых лишайниками или другой растительностью, напоминающей флору арктических регионов Земли, струился ручей с заводями и каскадами.

Спускались они осторожно, проверяя каждый выступ прежде, чем перенести на него вес тела. Жидкость в заводях с виду была неотличима от простой воды, но вполне могла содержать ядовитые элементы. Изыскатели не стали тратить время на ее тестирование, а перешагнули через ручей и начали взбираться на противоположный склон, периодически останавливаясь и включая детектор; однако тот находил лишь обычные минералы и металлы, включая следы золота, серебра, железа и ртути.

Так они постепенно продвигались по диагонали в сторону равнины, перебираясь через скальные гряды и ручьи, один из которых обрывался водопадом, так что пришлось помучиться, его огибая. Наконец на сравнительно пологом склоне обнаружились признаки карборунда, а неподалеку – небольшое месторождение цистурия. Джон начал рыть шурф и, углубившись футов на пять, добрался до карборунда. Милдред наклонилась над ямой, и в этот момент их работа была прервана. Внезапно обоих накрыла и спеленала тяжелая сеть из каких-то клейких жгутов. Сквозь ячейки сети они разглядели группу невообразимых существ голубоватой окраски, с головами рептилий, но с двумя руками и двумя ногами, как у людей. Эти существа стояли на нижних конечностях, выпрямившись в полный рост и натягивая длинные веревки, которые удерживали сеть. У одного из рептилоидов было очень острое копье, которым он по очереди ткнул пленников, проколов их одежду. После касаний копья их тела начали быстро неметь, и вскоре оба потеряли сознание.

Милдред очнулась в крытом помещении – вероятно, подземном. Неяркий свет исходил от вставленных в стены лиловых шариков, напоминавших выпученные глаза. Она лежала на низком помосте из мягкого бесцветного материала. Рядом на полу стояла плошка с какой-то, надо полагать, едой. Все еще испытывая слабость и дурноту, Милдред на такое угощение не польстилась. Тем более что запах у него был не особо аппетитный – под стать несвежей рыбе.

Преодолевая головокружение, Милдред приподнялась на локте. Казалось, будто пол вокруг ходит ходуном, а огоньки на стенах пустились в пляс. Из дверного проема в углу вышли, как будто покачиваясь вместе с комнатой, три голубоватых рептилоида. Один из них привязал к голове Милдред прибор, похожий на электрод, и приставил другой его конец к собственному лбу. Попутно она заметила, что на руках у него по четыре пальца. В тот же момент ее мозг уловил странное жужжание, сменившееся комбинациями звуков, в которых она понемногу распознала слова. Должно быть, эти звуки были телепатической попыткой сформулировать по-английски фразы абсолютно чуждого языка, в котором речь по большей части состояла из шипения. Некоторые слова человек был бы попросту неспособен выговорить.

Вот что Милдред поняла из сказанного:

– Храм посетить тебе надо, где ждет Расасфа… чтобы принести в жертву другого, не себя. Оттого будет много пользы… много знаний.

Звуки изменились, став более быстрыми и менее отчетливыми, со строгими приказными интонациями. Возможно, это было гипнотическое внушение. Как бы то ни было, когда рептилоид удалил свой прибор, Милдред уже не смогла вспомнить, что и каким образом ей внушали.

Похитители подняли ее на ноги. От липких прикосновений она невольно содрогнулась. Затем, придерживая пленницу за руки, эти твари нацепили ей на лицо маску рептилии, но не голубую, а тускло-белую. Только когда Милдред обернули коротким куском бледной ткани, она осознала, что до того была полностью обнаженной. Ее вывели из комнаты через открытый проем, после чего они все поднялись на несколько этажей по винтовой лестнице и проследовали по бесконечным полутемным коридорам.

Где-то на этом пути ей в руку вложили нож с темным запятнанным клинком, и холодное нажатие рептилоида плотно сомкнуло ее пальцы на рукояти, направив острие вверх. Милдред не помнила, почему и с какой целью надлежит использовать это оружие. Однако четкое ощущение предопределенности происходящего убеждало ее в том, что со временем все станет ясно.

За очередным поворотом коридора свет стал ярче, и вскоре через проем внушительных размеров ее ввели в громадный зал. В ближней стене золотисто мерцала ниша, перед которой стоял самый рослый рептилоид из всех ею виденных, сжимая в руке дротик с серповидным наконечником. Ниша за его спиной имела вход в форме замочной скважины и была покрыта желтыми мозаичными панно с изображением каких-то наклонных вытянутых фигур, а на полу там валялись разные незнакомые Милдред предметы.

Подталкивая и слегка приподнимая пленницу, конвоиры вынудили ее встать на иззубренный пьедестал по правую руку от рептилоида с дротиком. Милдред развернулась и меж дальними колоннами храма – куда, похоже, проникал дневной свет – увидела целую толпу согнувшихся в низком поклоне тварей.

Все еще недоумевая, она краем глаза заметила человека, который вошел в зал с левой стороны и остановился перед носителем дротика. Далеко не сразу она опознала в этом человеке Джона: его черты казались размытыми и сливались с чертами других людей: ее прежних знакомых, друзей или недругов. Внезапно вспыхнувшая ненависть побудила ее занести для броска руку, сжимавшую темный нож.

Милдред так и не поняла, что ее остановило. Возможно, вдруг отменили гипнотическую команду, ранее внедренную в ее сознание. Она застыла на месте, в то время как рептилоид сделал яростный выпад своим дротиком, пронзив лишь полу рубашки Джона, который сумел увернуться – не подвели реакция и хорошо натренированные мышцы.

Что-то (возможно, остатки гипнотического внушения) сообщило Милдред, что носитель дротика – Расасфа, верховный жрец всепланетной секты. И тогда она, соскочив с пьедестала, глубоко всадила нож ему в бок. Почти одновременно жрец, уже содрогаясь в конвульсиях, оцарапал ее грудь острием дротика и рухнул наземь.

После этого Джон и Милдред пережили странную, совпадающую во всех деталях галлюцинацию, которая навсегда врезалась им в память. Они как будто бесконечно долго падали, пересекая неведомые пространства и измерения, пока не зависли на краю чужеродной адской бездны, из недр которой вырывались узкие языки пламени. Какие-то гадкие извивающиеся монстры и драконообразные твари с несколькими головами и туловищами пытались схватить их за ноги или вздымались над ними, обдавая зловонным дыханием. Не меньший ужас внушал Расасфа, который стоял поблизости, пронзая дротиком чудовищ, что нападали на него с неукротимой злобой и ненавистью, а их тела при этом фантастически растягивались и вздымались к своду, совсем не похожему на небесный. На двоих землян Расасфа не обращал никакого внимания и, казалось, вообще не ведал об их присутствии.

Но вот мрачное свечение угасло в глубине, как догоревшие угли. Фигуры монстров сделались зыбкими и начали распадаться, подобно облакам при сильном ветре, пока не исчезли совсем. Джон и Милдред остались одни на самом краю утеса, который содрогался и разваливался у них под ногами…

Очнулись оба в храмовом зале. Толпа рассеялась без остатка. Рептилоид выпустил из рук свой дротик и корчился на полу. Нож Милдред нанес ему смертельную рану, но умирал он очень долго, как это бывает со змеями.

Они выбрались из храма, не повстречав никого из местных. Перед уходом Джон прихватил дротик жреца. Здешнее солнце давно зашло, уступив место на небосводе россыпи звезд, среди которых зависла туманность. Ориентируясь по маленькому карманному компасу Джона, который у него не потрудились забрать похитители, супруги двинулись в сторону гор. Узкие извилистые улицы были темны и безмолвны, словно город покинули все обитатели. Вероятно, их повергло в ужас убийство Расасфы, которого они полагали существом сверхъестественным либо бессмертным.

Далее путь пролегал по полупустынной местности. Взошедшее солнце дарило землянам тепло до наступления вечера. Они сверялись с компасом, надеясь, что его стрелка показывает на северный магнитный полюс планеты. Ночью было очень холодно, и они проспали несколько часов в объятиях друг друга.

Страшась погони, беглецы часто поглядывали в сторону города, постепенно исчезавшего за горизонтом. Наконец им попались следы рептилоидов, ведущие от гор в сторону города. Некоторые цепочки следов впечатались в грунт глубже других – должно быть, их оставили те, кто нес бесчувственных землян. Без сомнения, на планете существовали и другие города, но Джон и Милдред сочли за благо отказаться от их исследования. Опыта первого знакомства с аборигенами им и так хватило бы на несколько жизней.

В этом обратном походе они сильно страдали от голода и жажды. Они вынуждены были пить солоноватую жижу из редких луж и надеяться, что это всего лишь дождевая вода. Кроме того, они рискнули съесть небольшое количество кислых красных плодов с попадавшихся на пути растений.

Ближе к вечеру на второй день следы привели их к шурфу, который выкопал Джон перед тем, как они были схвачены рептилоидами. Их инструменты, рюкзаки и термос лежали тут же – очевидно, эти вещи не заинтересовали похитителей. Большим облегчением для них было увидеть свой звездолет на прежнем месте высоко над ущельем.

Кофе в термосе был еще теплым, и они поспешили сделать по большому глотку. Затем Джон продолжил работу в шурфе, а Милдред вернулась на ближайшую гряду, чтобы наблюдать за отдаленным городом, видимым оттуда сквозь марево, как мираж. Джон наполнил один из рюкзаков карборундовыми камнями и приступил к добыче цистурия, и тут Милдред крикнула, предупреждая об опасности. Джон взбежал к ней на гряду, прихватив дротик Расасфы и пистолет, извлеченный из рюкзака.

По склону к ним бесшумно подбирались полдюжины рептилоидов, вооруженных копьями. Увидев Джона, размахивающего священным дротиком, они приостановились, как будто осознавая превосходство этого оружия, но вскоре возобновили подъем. Джон уложил двоих выстрелами из пистолета, который действовал по огнеметному принципу и предназначался для самозащиты на относительно близких дистанциях. Остальные отступили и попрятались за валунами вне зоны досягаемости огня, которую они успели довольно точно определить.

– Задержи их, пока я занимаюсь цистурием, – сказал Джон и протянул пистолет жене.

Она взяла оружие и заняла позицию на гребне, а тем временем Джон добрался до рудной жилы и частично заполнил второй рюкзак. Затем взвалил на плечи оба рюкзака вместе с инструментами и, позвав Милдред, начал подниматься по склону.

Преследователи не отставали. Особенно туго пришлось у водопада. Джон услышал щелчок и шипение выстрела, а затем торжествующий крик Милдред, сумевшей подстрелить одного из противников.

В конце концов, тяжело отдуваясь, с колотящимся сердцем и залитыми потом глазами, Джон вскарабкался по трапу и затолкнул в люк свой груз, после чего подвинулся и пропустил вперед Милдред, попутно взяв у нее пистолет. Один рептилоид ухватился за нижние ступеньки, но тут же полетел в ущелье, сбитый выстрелом. Джон забрался в люк и плотно закрыл внешнюю и внутреннюю крышки.

Они провозились с ремонтом большую часть ночи, все это время слыша озадаченные вопли рептилоидов и тщетный стук их оружия по корпусу и иллюминаторам.

Плавильная печь сделала свое дело; стержень был сварен и оставлен охлаждаться.

На рассвете они стартовали и благополучно покинули атмосферу планеты.