Доктор Карлос Морено, практикующий психиатр, заканчивал последние приготовления в своей частной лаборатории, которую сам же построил и оборудовал. Вряд ли на эти приготовления благосклонно взглянула бы современная наука, ведь доктор следовал указаниям из старинных гримуаров, которые достались ему от предков, навлекших на себя праведный гнев испанской инквизиции. Согласно одной гнусной семейной легенде, среди арестовывавших их инквизиторов были другие его предки.

У дальней стены продолговатой комнаты, где было отодвинуто в сторону оборудование, возвышался огромный стеклянный шар, чем-то напоминавший аквариум. Вокруг этого аквариума доктор начертал освященным кинжалом – настоящим чародейским атамом – круг, вырезав различные имена Господа на иврите и пентаграммы. В нескольких футах от большого круга был очерчен такой же, но поменьше.

В нем стоял облаченный в черное одеяние без швов и рукавов психиатр. На груди и на лбу у него болтались подвески в виде двойных треугольников, искусно изготовленные из разнообразных металлов. Рядом на подставке горел серебряный светильник с той же эмблемой – единственный источник света в комнате. Вокруг на полу в курильницах тлели алоэ, камфара и стиракс. В правой руке доктор сжимал атам, а в левой – ореховый посох с сердцевиной из намагниченного железа.

Подобно доктору Фаусту, Морено собирался вызвать Дьявола, хоть и с совершенно иной целью.

Он долго размышлял над мрачными и мучительными тайнами мироздания, над различиями между добром и злом и наконец нашел удивительно простое объяснение всему.

Ход его мысли был таков: на свете может существовать лишь один творец – Господь, по сути своей милостивый и благой. Однако все указывало на то, что одновременно действует и другой созидающий принцип – зло, то есть Сатана. А следовательно, Господь, почти как доктор Джекил, страдал от раздвоения личности. И его второе эго, эдакий мистер Хайд, иногда проявляло себя в качестве Дьявола.

Доктор Морено полагал, что расщепление личности – симптом заболевания, которое обычно называют шизофренией, и истово верил в эффективность шоковой терапии. Если Господа Бога подловить в тот момент, когда он полагает себя Дьяволом, и зафиксировать, а потом подвергнуть лечению, то он, возможно, исцелится. А когда Всевышний станет вменяемым и избавится от дьявольской личности, сами собой разрешатся все мировые проблемы и вселенная станет гармоничной.

Морено потратил огромные деньги на то, чтобы изготовить стеклянный шар, в который был вмонтирован электрический аппарат его собственного изобретения. Это устройство было гораздо замысловатее обычных переносных электрошокеров и могло сгенерировать такое напряжение, чтобы разом отправить на тот свет заключенных целой каталажки. Психиатр полагал, что менее мощное устройство не сможет исцелить сверхъестественное создание.

Он выучил наизусть древнее заклинание, призывающее Дьявола и запечатывающее его в бутыль, роль которой прекрасным образом исполнял стеклянный шар.

Заклинание представляло собой гремучую смесь из греческого, латыни и иврита. Его значение оставалось туманным. Там использовались различные имена Господа вроде Эля, Тетраграмматона, SDE, Элиона, Элохима, Шаддая и Саваофа. Несколько раз повторялось слово «Бифронс». Несомненно, то было одно из имен Дьявола. Ведь Дьявол может быть только один.

Морено отвергал ребяческие измышления демонологов древности, полагавших, будто ад населен множеством злых духов и каждый обладает собственным именем, званием и должностью.

Итак, все было готово, и Морено твердым и звучным голосом, точно как святой отец на мессе, прочел заклинание.

Зов настиг Бифронса в самый неподходящий момент – в разгар его амурных упражнений с одной чертовкой по имени Фоти. Бифронс, подобно Янусу, обладал двумя лицами, а также многочисленными конечностями. Поскольку и сама Фоти отличалась весьма необычными формами, их занятия любовью представляли собой нетривиальную задачу.

Втянув разнообразные свои части, которые обвивали чертовку, Бифронс объяснил:

– Какой-то треклятый чародей раздобыл это древнее заклинание с моим именем. Две сотни лет такого не бывало. Придется явиться.

– Ты уж поторопись, – капризно потребовала Фоти, надувая губки, коих у нее было две пары и одна располагалась на брюшке. – И долго не тяни, а то я найду, чем себя развлечь.

Бифронс покинул преисподнюю, и воздух на том месте, где он только что был, зашипел.

Увидев существо, появившееся в стеклянном шаре, доктор Морено удивился, если не сказать ужаснулся. Едва ли он ожидал чего-то конкретного, да и вообще мало обращал внимания на старинные иллюстрации и описания Дьявола, полагая их авторов полоумными и суеверными средневековыми болванами. Но тератология существа из шара была поистине удивительной.

Оно яростно пыталось выбраться на свободу, поворачивалось то одним, то другим своим лицом, которые увеличивал стеклянный бок аквариума, и многочисленные конечности и прочие органы корчились и вытягивались, словно в конвульсиях. То ли из-за толстого стекла, то ли из-за защитного круга попытки не увенчались успехом: Бифронс оказался надежно запертым внутри шара, как заточенный Соломоном в бутылку джинн. Постепенно он успокоился, чуточку расслабился, немного повисел посреди стеклянной сферы, а потом опустился прямо на электрическое приспособление Морено. Пообвыкшись в новом обиталище, Бифронс обвил некоторыми своими органами разнообразные зажимы с электродами, которые торчали из большой хитроумной машины.

– И какого дьявола тебе нужно? – Толстое стекло приглушало громоподобный голос, но слышно было все равно хорошо. В этом голосе звенели ярость и негодование.

– Мне нужен Дьявол, – ответил Морено. – Полагаю, что это ты и есть.

– Сам Дьявол? Меня, конечно, можно назвать дьяволом, но я лишь один из многих, не сам Нечистый. Нас тысячи и тысячи, ты должен об этом знать, если читал труды по демонологии. Я никакой не Владыка преисподней, а просто рядовой черт, хоть и кое-что умею. Но чего же ты все-таки хочешь? Денег? Женщин? Стать сенатором? Президентом вашей чокнутой республики? Только скажи, я все сделаю. Мне чертовски некогда.

– Тебе меня не провести. Я знаю, что ты Дьявол – один-единственный во всей вселенной. Мне не нужны твои дары. Я лишь хочу тебя исцелить.

– Исцелить меня? – изумился Бифронс. – От какой же, позволь узнать, болезни? Скажи-ка, что ты вообще за чародей?

– Я не чародей, а психиатр. Меня зовут доктор Морено. Я очень надеюсь излечить тебя, чтобы ты перестал быть Дьяволом.

Бифронс решил, что доктор и сам не в своем уме. И задумался. Эти размышления никак не отразились на двух его лицах – лишь уголок левого рта чуть приподнялся в саркастической ухмылке.

– Ладно, я Дьявол, – наконец согласился Бифронс. – Давай-ка побыстрее с этим покончим. Что ты собрался со мной делать?

– Хочу вылечить тебя электрошоком. При помощи особого приспособления, рассчитанного на очень большую мощность. Идеально подойдет для исцеления шизофрении, как в твоем случае.

– Какой френии? – проревел Бифронс. – Ты меня что – за полоумного держишь?

– Позволь объяснить. Я использую термин «шизофрения» вовсе не в общеупотребительном значении, имея в виду разнообразные виды психических расстройств, но буквально – подразумевая под ним раздвоение личности. И полагаю, что ты божество, пораженное серьезным психическим недугом, который проявляется в том, что на некоторое время ты превращаешься в Сатану. Классический случай расщепления личности и альтернативных эго. В настоящий момент доминирует личность Сатаны, иначе я не смог бы тебя призвать. Но мы это скоро исправим.

Демон решил не показывать своего испуга. Нужно поскорее вернуться и обо всем доложить. Наверняка Сатана заинтересуется доктором Морено.

– Давай уже лечи, – потребовал он. – Что ты собрался делать?

– Использовать электричество.

На обоих лицах Бифронса отобразилось смятение.

– Но это же грозная и губительная сила. Хочешь меня распылить?

– В твоем случае результат будет совсем иной, – уверил доктор безупречно успокаивающим тоном. – Готов?

Двуликая голова кивнула. Морено осторожно вышел из защитного круга и приблизился к стене лаборатории, в которую была вмонтирована панель со множеством переключателей. Не отрывая взгляда от демона, доктор медленно потянул за рычаг.

Многочисленные зажимы, на которых с таким удобством расположился Бифронс, сомкнулись на разных частях его тела, притискивая к коже электроды. Еще два внезапно выскочили из устройства и надежно обхватили виски.

Морено взялся за рубильник и врубил машину на полную мощность. Потом так же осторожно вернулся в защитный круг.

Электрошокер в стеклянном шаре исторг вихрь искр и несколько синих разрядов. Бифронс, удерживаемый многочисленными зажимами, корчился и метался, словно загарпуненный осьминог. Потом прямо из его головы и прочих органов повалил дым, полностью скрывший устройство. Темно-коричневое бурлящее облако ширилось; вот оно уже заволокло весь шар. Бифронс, подобно каракатице, мог выпускать такие облака, когда пожелает.

Поскольку сам демон по природе своей был созданием электрическим, он просто-напросто впитал в себя ужасающей силы разряд, ощутив лишь легкий дискомфорт. Темное облако было частью его хитроумного плана.

Морено, видимо, решил, что пациент уже в достаточной степени подвергся электрошоку. При необходимости лечение можно было повторить. Доктор вышел из защитного круга, обесточил машину, переключил рычажок, убирая зажимы. И снова вернулся в круг.

Наступила тишина, а затем из затянутого дымом стеклянного шара донесся голос, громогласный и благостный, совершенно не похожий на голос Бифронса. Неискушенному Морено подумалось, что именно этот глас услышал на вершине горы Моисей.

– Я исцелен. Ты вернул Мне Мою Божественную сущность, о мудрый и благодетельный врачеватель. Произнеси же наконец слова, которые Меня освободят. Ад будет упразднен, а с ним и все зло на свете, все грехи и недуги. Дьявол мертв. Отныне существует один лишь Господь. И Господь всеблаг.

Морено охватил восторг: он поверил, что действительно сумел столь быстро воплотить в жизнь самую главную свою профессиональную мечту. Едва осознавая, что делает, он выговорил ту часть заклинания, которая отпускала на свободу плененного духа, и спросил:

– Теперь Ты явишь себя мне? Чтобы я смог увидеть Тебя во всем Твоем могуществе.

– Не могу, – прогремел голос. – Узрев Мое могущество, твои глаза навсегда ослепнут. Именно поэтому Я и скрываюсь в облаке.

Стеклянный шар разлетелся на осколки, словно гигантская бутыль с молодым шампанским. Облако вылетело наружу и в мгновение ока заполнило собой всю лабораторию. Скрытый им кипящий от гнева Бифронс набросился на оборудование Морено с яростью, которая сделала бы честь дюжине разбушевавшихся павианов. Он опрокинул и изломал столики с кюветками, столкнул на пол шкафы, расколотив бесчисленные колбочки и бутылочки, перекрутил и растерзал свернутые в бухты кабели, изорвав их металлическую сердцевину, словно тонкую бечеву. Древние магические фолианты, сложенные стопкой в углу, вспыхнули, и через миг от них осталась лишь зола. Поднявшийся непонятно откуда сильнейший ветер развеял эту золу по комнате.

Единственным в лаборатории, кому удалось избежать демонического гнева, был Морено: его защитил очерченный на полу круг. Доктор скорчился в его центре, весь съежился и что-то невнятно бормотал себе под нос; меж тем облако вылетело через окна, в которых не осталось ни единого целого стекла.

В тот вечер к психиатру на консультацию пришли коллеги. Так они и застали Морено – скорчившимся на заваленном обломками полу. Доктор их не узнал; он явно пребывал не в своем уме. Судя по тому, что он бормотал, его охватила некая загадочная теологическая мания.

Коллеги устроили импровизированный консилиум. По его итогам Морено аккуратно, но решительно извлекли из лаборатории и отправили в одно из тех заведений, куда он сдавал многих своих пациентов. Его ученых собратьев весьма опечалило, что столь блестящая карьера так внезапно и, возможно, даже насовсем прервалась.

Кто разгромил лабораторию, так и осталось тайной. Может, из-за какого-нибудь эксперимента Морено произошел взрыв? А может, доктор сам уничтожил оборудование в приступе жестокого помешательства? Или же происшествие следовало отнести на счет Божьего промысла?

Бифронс лопался от злости из-за загубленного свидания, но все же, вернувшись в геенну, счел своей обязанностью сразу же сообщить обо всем непосредственно Сатане.

Враг рода человеческого был занят: посреди весьма живописного адского пейзажа он предавался утехам с наполовину освежеванной девицей. Кожу ей содрали, чтобы ласки получались более томными и изысканно мучительными.

Мрачно выслушал Сатана рассказ демона. Замерли вытянутые артистичные пальцы с длинными и острыми агатовыми когтями, меж мерцающих мраморных бровей черным треугольником залегла глубокая морщина.

– Очень занимательно… и весьма неприятно, – сказал он. – Однако же ты проявил похвальное присутствие духа и смекалку. Пока доктор остается в сумасшедшем доме, куда попал благодаря тебе и своим коллегам, все в порядке.

Он замолк и машинально вернулся к прерванному занятию: его пальцы снова принялись легонько скрести по чреслам жертвы.

– Ты, разумеется, понимаешь, что Морено изначально был безумен. Но безумцы, склонные к умозрительным заключениям, иногда слишком близко подбираются к важным вселенским тайнам, а на свете существуют такие заклинания, которым не смогу противиться даже я… Не говоря уже о непроизносимом имени, Шемхамфораш, с помощью которого можно принудить самого Яхве. Когда Морено оправится от потрясения, его могут признать вменяемым… и даже выпустить на свободу, и тогда он снова возьмется за исследования и эксперименты. Это нужно пресечь раз и навсегда. Славный мой Бифронс, немедля возвращайся на Землю и приглядывай за ним. Я ничуточки не сомневаюсь в твоих способностях и наделяю тебя неограниченными полномочиями. Прошу лишь об одном: терзай этого врачевателя и дальше, пусть его официально считают сумасшедшим до самой его смерти.

Когда Бифронс удалился, Сатана собрал в адских залах своих самых главных приспешников.

– Мне нужно ненадолго отлучиться, – объявил он. – У меня есть определенные обязательства… Я не могу пренебрегать ими слишком долго. В мое отсутствие вверяю ад в ваши умелые руки.

Поклонившись, Корсон, Гаап, Зимимар и Амаймон, владыки четырех пределов Ада, вышли задом, оставив своего повелителя в одиночестве.

Он поднялся с круглого трона и тоже покинул зал. Пройдя по многочисленным коридорам и поднявшись по многочисленным лестницам, Сатана оказался наконец около неприметной дверцы.

Дверца распахнулась сама собой. Вокруг Дьявола мгновенно соткалось белое одеяние. Усохли и отпали знаки адской власти. На грудь Элохима опустилась длинная белоснежная борода, и он шагнул через порог в рай.