Сообщение полковника Добровольского было для Сергеева равносильно удару обухом по голове.

– Да как же так… – только и нашел он что сказать, – ведь только что один приговор был, и тут же на другой нарвался. Ну, Варфоломеев!

– А ты не спеши с обвинениями. Жена его у меня с утра была. Говорит, Володя клянется, что никого не убивал. Побил – да, действительно побил он этого парня. Нос ему разбил и челюсть сломал одним ударом. Он это умеет. Всегда бил точно. Обучен хорошо. Помнишь, к нам в бригаду майор Кистень приезжал. Уроки давал. Варфоломеев был одним из лучших его учеников. А чтобы убить, да еще лежащего без сознания… На него не похоже.

– Но вы же сами, товарищ полковник, только что сказали, что он убил и сбежал из-под стражи. Я только на ваши слова ориентируюсь…

– Я же русским языком сказал – разберись! – последнее слово было произнесено конкретно жестко. Полковник начал злиться, а это ничего хорошего не обещало ни старшему лейтенанту Сергееву, ни старшему лейтенанту Варфоломееву.

– Понял, товарищ полковник. Разрешите приступать?

– Приступай. Нам только новых неприятностей в бригаде не хватало… – не удержался Добровольский, чтобы не проворчать.

* * *

Сергей Николаевич вышел из штаба с бумажкой, на которой был записан номер телефона майора полиции Романа Ильича Инокентьева, и уже на крыльце, перед тем как сесть к себе в машину, позвонил ему.

После нескольких длинных гудков незнакомый голос проговорил:

– Слушаю вас внимательно. Кто говорит?

– Роман Ильич? – на всякий случай – вдруг не туда попал, или мобильник оказалась в руках у постороннего – переспросил Сергеев.

– Да. Он самый. Кто звонит?

– Вас беспокоит командир разведроты спецназа военной разведки старший лейтенант Сергеев. Я хотел бы с вами встретиться и побеседовать по поводу эксцесса со старшим лейтенантом Варфоломеевым.

– А что вас конкретно интересует?

– Все, что касается Варфоломеева.

– У меня ограниченное время. Но если прямо сейчас приедете, я смогу уделить вам минут пять-десять. А вообще-то сегодня мы из-за характера тяжести совершенного Варфоломеевым преступления передаем дело областному Следственному управлению. Но это, скорее всего, произойдет после обеда. Где вы в данный момент находитесь?

– В штабе бригады. Я сейчас подъеду. Я на машине, – пообещал Сергеев, сунул в карман мобильник и сел за руль, не дожидаясь, когда майор полиции скажет, что до них ехать далеко и у него нет времени дожидаться старшего лейтенанта.

Сергей Николаевич, маневрируя между машинами, довольно быстро добрался до отдела полиции.

– Где найти майора Инокентьева? – спросил он у дежурного, сидевшего в стеклянном «аквариуме». Дежурный долго соображал, сильно косил одним глазом, а потом выпалил:

– Ильич-то… Второй этаж, кабинет «двадцать семь».

Он опять задумался над чем-то, видимо, соображал, стоит ли спрашивать у старшего лейтенанта удостоверение личности, но Сергеев уже поднимался по лестнице на второй этаж, быстро шагая через ступеньку, и дежурный решил, что интересоваться документом не будет.

«Двадцать седьмой» кабинет оказался рядом с поворотом в коридор, и искать его долго не пришлось. Сергеев постучал и, услышав торопливое «Войдите», толкнул дверь. Казалось, что маленький кабинет майор Инокентьев занимал целиком. Может быть, такое впечатление создавалось от того, что в кабинете было тесно из-за трех платяных шкафов с полированной поверхностью, в которой отражался крупный майор, письменного стола, заваленного стопками бумаг и папок, и приставного компьютерного столика, где примостился монитор старой модели и компактный лазерный принтер.

– Старший лейтенант Сергеев, – представился командир разведроты, щелкнув каблуками, и даже пожалел, что современные офицеры не носят шпоры, которые зазвенели бы вполне эффектно.

– Майор полиции Роман Ильич Инокентьев… – приподнявшись со стула, встречно представился начальник следственного отделения райотдела и пожал Сергееву протянутую руку. – Быстро же вы добрались.

– Постарался. Так что с Варфоломеевым, товарищ майор? – сразу приступил к делу старший лейтенант.

Майор сел за стол и придвинул к себе тонюсенькую папку со страницами уголовного дела.

– Сложный вопрос. У нас существует собственная версия, которая пока ничем не подтверждена. Дело в том, что не так давно по приказу тогда еще капитана Варфоломеева был расстрелян штаб бандитов, а заодно и глава сельской администрации Багомедов Рустам Саидович, взятый бандой в заложники. А буквально через несколько дней после заседания военного трибунала, который лишил Варфоломеева звания и должности, рядом с подъездом, где проживал Варфоломеев с семьей, был зарезан собственным ножом родной племянник Рустама Саидовича, сын его младшего брата Багомедов Манап Мухамедович. Кстати, бывший уголовник. Он проживал в нашем городе и здесь же был зарегистрирован. У нас возникли подозрения, что Манап Багомедов хотел совершить акт «кровной мести» и специально выследил Варфоломеева, а тот, защищаясь, убил его. Манап Мухамедович Багомедов, кстати, профессиональный боец ММА. Он был уверен в себе, за что, по сути дела, и поплатился. Просто не ожидал отпора. Посчитал, что его квалификации бойца достаточно, чтобы справиться со спецназовцем.

– Каждый боец ММА обязан если не знать, то хотя бы слышать о майоре Кистене. А Варфоломеев был одним из лучших его учеников. В нашей бригаде, по крайней мере. А что у вас в деле за диск? – Старший лейтенант увидел в папочке компьютерный диск.

– Этот? – Майор вытащил диск из папки и тут же вставил его в компьютер. – Здесь запись звонка женщины, которая видела и драку, и момент убийства из окна своей квартиры на четвертом этаже. Прослушайте, если есть желание. Займет всего минуту времени.

Компьютер заработал легко и быстро. Инокентьев защелкал «компьютерной мышкой» и включил запись.

Сергеев внимательно ее прослушал.

– А вы уверены, что эта женщина реальный свидетель? – спросил старший лейтенант.

– Такого свидетеля мы не можем представить в суд, поскольку женщина ясно назвала причины, почему не хочет называться… – начал было объяснять майор полиции, но Сергей Николаевич перебил его:

– На мой взгляд, очень странный звонок. И я бы эту женщину записал в подозреваемые под первым номером.

Майор на несколько секунд задумался.

– А что, возможно, вы и правы. Только не под первым, а под вторым. Под первым номером у нас по-прежнему ваш сослуживец – старший лейтенант Варфоломеев. Ему проще было бы доказать свою невиновность, если бы он не бежал из-под стражи. Но он бежал и тем самым косвенно признал свою вину.

– А вы, товарищ майор, не допускаете мысль, что Варфоломеев решил сам найти убийцу и именно для того бежал. Или у него были для побега какие-то иные причины.

– Какие, например? – вдруг насторожился майор.

– Ну, всякое может быть. Возможно, к нему, желая добиться признания, применили методы жесткого воздействия.

– Пытки, что ли? – усмехнулся Инокентьев. – Мне кажется, вы дурных сериалов пересмотрели. Только там можно увидеть применение в полиции пыток.

– Я вообще не смотрю телевизор, – ответил Сергеев.

– Принципиальный противник?

– Нет. Просто по причине отсутствия оного в моей квартире.

– И жена не просит?

– У меня нет жены. Холост пока…

Майор улыбнулся, и глаза его покрыла мечтательная дымка.

– Счастливый вы человек… И «вечного двигателя» у вас нет. И про повышение в должности никто не спрашивает. И перевод в областное управление никого не волнует. Вот это и есть счастье…

– Стараюсь быть счастливым, – коротко и безрадостно, почти обреченно отреагировал старший лейтенант, давно уже привыкший выслушивать жалобы сослуживцев на семейную жизнь, а теперь еще жалобы и со стороны полицейского.

– Позвольте, товарищ майор, с вами не согласиться… Старший лейтенант Варфоломеев не из тех людей, кто будет добивать лежачего. Он человек чести. Я его давно и хорошо знаю. Мы с ним вместе были в плену в Сирии. Он мог убить лежачего разве что в крайнем случае, чтобы избавиться от погони. Но в этот раз ему никакая погоня не грозила… Убитый уже был без сознания, как я слышал!

– В этом деле много несостыковок. Да, по данным судмедэкспертизы, на бушлате Варфоломеева обнаружена кровь с носовой слизью. И кровь принадлежит Манапу Багомедову. Это говорит о том, что между ними была драка. Однако у Варфоломеева не повреждена правая рука – ссадина и припухлость есть только на левой. Но удар под основание носа, который и стал причиной разрыва хрящевой ткани, и собственно перелома, вне всякого сомнения, был нанесен правой рукой. Так утверждает эксперт. Нос убитого слегка свернут в правую сторону. А сам Варфоломеев утверждает, что не знаком с убитым Манапом Багомедовым и никогда с ним не встречался. Получается несоответствие.

– А вы не допускаете, товарищ майор, варианта, при котором Варфоломеев просто не знал, что имеет дело с Багомедовым. Что тот не представился…

– Допускаю. Это возможный вариант, но маловероятный, если учесть, что Варфоломеев де-юре имел отношение к гибели Рустама Саидовича Багомедова, что уже доказано. При вашем предположении полностью отпадает наша версия о кровной мести. Тогда какой смысл Манапу Багомедову преследовать Варфоломеева. Опять несостыковка!

– Мне кажется, вы уделяете слишком большое внимание этой версии. Ведь могла же быть и любая другая причина… Скажем, бытовая. Каких только не бывает совпадений в нашей жизни!

– Я прошу извинить меня, старлей, но у меня куча других дел, и в этот трагический случай я особо не вникал, поскольку дело Варфоломеева мы передаем в областное Следственное управление. Обычно мы рассматриваем что-то попроще. Например, сосед у соседа пару драных галош украл, которые тот повесил просушиться на заборе… Вот уровень райотдела. А вам рекомендую обратиться к старшему следователю по особо важным делам Протасову Сергею Леонидовичу из областного Следственного управления, полковнику юстиции. Он у нас в области считается главным специалистам по убийствам. Я вам сейчас запишу его телефон. Или вы сразу в мобильник забьете?

– Лучше сразу в мобильник, – Сергеев приготовил телефон.

Майор продиктовал номер, и старший лейтенант забил его в «адресную книгу».

– А против Варфоломеева возбуждено еще одно уголовное дело. За физическое противодействие законным действиям сотрудников полиции, находящимся при исполнении своих прямых служебных обязанностей. Он все-таки вывел из строя дня на три трех сотрудников полиции. Лейтенанта из моего отдела, майора-дознавателя и дежурного по райотделу капитана. При нашем дефиците сотрудников мы понесли значительные потери. Это дело мы уже ведем сами, без передачи в Следственное управление. И материалы уже почти готовы для передачи в суд. Осталось малое – завершить оформление и задержать самого подозреваемого.

– По сравнению с первым делом – это мелочь, – улыбнулся Сергеев и пожал на прощание протянутую ему крупную, как лопата, ладонь майора.

– Мелочь… это как сказать…

– А насчет того, чтобы задержать подозреваемого, я бы вам в свободное от работы время мог бы рассказать несколько десятков историй о том, как спецназ военной разведки умеет маскироваться и прятаться. Вы будете рядом курить и не заметите, что затушили сигарету о лицо военного разведчика. И такие случаи у нас бывали.

– Я не курю, – серьезно сказал майор Инокентьев. – Три месяца уже как бросил.

– Я тоже не курю, – признался старший лейтенант. – И никогда не начинал.

Он уже собрался выходить и даже взялся за ручку двери, когда майор снова что-то вспомнил и сделал знак рукой, останавливая старшего лейтенанта.

– Кстати, может быть вам интересно, тут в дело ввязался адвокат – сосед Варфоломеева по лестничной площадке. Возможно, вам и его номер телефона пригодится. Он был у меня перед вами. Скопировал на ноутбук телефонный разговор с женщиной и ушел. Документы у него в порядке, я проверил. Заказ на услуги адвоката сделан от имени жены Варфоломеева.

– Давайте, на всякий случай.

На сей раз Инокентьев не стал диктовать номер, а просто передал старшему лейтенанту визитную карточку с крупным логотипом адвокатской конторы, которую тот не глядя положил себе в карман разгрузочного жилета…

* * *

Усевшись за руль своей машины, оставленной перед главным входом в райотдел, Сергеев достал мобильник и позвонил в Следственное управление полковнику юстиции Протасову, пожелав с ним встретиться.

– По поводу? – спросил Протасов недовольным и почти брезгливым голосом.

– По поводу уголовного дела об убийстве, в котором обвиняют моего подчиненного, старшего лейтенанта Варфоломеева Владимира Викторовича.

– Да, старлей. Я тебя понял. Только дело нам полностью еще не передали. Я только предварительно собрался ознакомиться с материалами следствия. Вот они передо мной. Официально передадут, видимо, после обеда. Если есть необходимость встретиться, милости прошу ближе к вечеру. Сначала позвони мне, а то можешь не застать на рабочем месте.

– Обязательно, товарищ полковник, позвоню…

Затем Сергеев, глядя в «визитку», набрал номер телефона адвоката. Тот не отвечал. Порывшись в карманах, Сергеев нашел бумажку с номером телефона жены старшего лейтенанта Варфоломеева и набрал его. На звонок сразу ответили, видимо, мобильник супруга Варфоломеева держала в руках. Голос приятный, хотя и несколько грубоватый, словно бы простуженный или заплаканный. Но для женщины, у которой такая беда, это понятно и простительно.

– Кто вы? – сразу спросила Варфоломеева, не желая, видимо, в такой нелегкий для нее момент тратить время на пустопорожние разговоры с незнакомым человеком.

– Я хотел бы поговорить с Ларисой Варфоломеевой, – сказал Сергеев.

– Слушаю вас.

– Старший лейтенант Сергеев Сергей Николаевич, – представился старлей деликатно, не желая называть себя командиром роты, которой еще не так давно командовал ее муж.

Но она сама напомнила ему об этом. Видимо, Володя уже сообщил жене, кто стал его новым командиром.

– А, вы и есть, значит, тот самый новый командир разведроты… Ну что, вы теперь довольны? – спросила она с вызовом.

– Чем я должен быть доволен? – не понял Ларису старший лейтенант. Ему была непонятна женская логика мышления.

– Ну как же. Теперь вам никто не в состоянии помешать…

– А чем, простите, мне мешал старший лейтенант Варфоломеев? – задал Сергеев встречный вопрос. – По моему мнению, он только помогал мне по мере своих сил.

– Вы же должны были чувствовать от его присутствия рядом неудобство.

– Не говорите ерунды, уважаемая. Мы с Володей рядом воевали. В разных подразделениях, но случалось, что и в одном бою на Северном Кавказе участвовали. Кажется, трижды. Плечом к плечу стояли, чтобы бандитов не пропустить. И в Сирии вместе были. И в плен вместе попали, а я его потом вызволил оттуда, на помощь пришел. А потом он меня спас… А вы еще… Эх, женщины…

Сергеев, испытывая раздражение, отключился от разговора, но не успел убрать в карман мобильник, как он зазвонил. На дисплее высветился номер, по которому он только что звонил.

– Слушаю вас, – сердито сказал он в трубку.

– Сергей Николаевич, – проговорил плачущий голос. – Простите Христа ради, я сама не знаю, что говорю. Беда надломила. Вы, наверное, посочувствовать хотели… А я с вами так… Мне Володя о вас рассказывал. Он о вас всегда тепло отзывался…

– Посочувствовать я тоже хотел, – ответил он, – но больше думал о том, чем можно помочь Владимиру. Можно будет к вам сейчас заехать и расспросить подробности. Вечером я встречаюсь со старшим следователем Протасовым. Мне хотелось бы разговаривать с ним аргументированно и приводить конкретные факты.

– У меня сейчас в гостях, если можно так сказать, наш сосед по лестничной клетке. Он адвокат, и уполномочен мной вести дело моего мужа. Он вам будет нужен?

– Обязательно. Я уже даже звонил ему, но он трубку не берет.

– Он, видимо, телефон дома оставил. Мы же через стену живем. Думал, быстро вернется.

– Пусть дождется меня. Я к вам еду. Подъезд я знаю, подскажите номер квартиры.