Но командир сводного отряда подполковник Репьин, видимо, так не считал. Он меня приравнивает к себе и оценивает по своим возможностям.

А о его возможностях многие знают. Так, ходил устойчивый слух, что у себя в бригаде среди недели, когда солдатам не полагается ходить в увольнение, подполковник проходил мимо пивного ларька и увидел рядом с ним двух солдат своего батальона. Солдаты были, естественно, в «самоволке». Они были уверены, что возрастной, по их меркам, подполковник не сможет их догнать, тем более что оба – разрядники по бегу на длинные дистанции. Они и побежали, понимая, что если ты не пойман, то ты и не вор. Но Репьин прицепился к бегущим, как настоящий репей, и гнал их вплоть до самой казармы. Вот такой у нас командир сводного отряда! Я бы тоже сумел догнать солдат, но Репьин старше меня лет на двадцать. Я понимаю, что бежал он на одной силе воли.

– «Первый» вызывает «Цветок»! «Цветок», «Цветок», как слышишь меня? Прием!

– Хорошо слышу, товарищ подполковник. Вертолет только шумит надсадно, помехи создает. А в целом все понятно.

– Это хорошо, что понятно. Мне только что позвонил майор Смурнов. «Погранцы» сообщили ему, что банда разделилась на две части и двинулась вперед двумя средними рукавами. Нам придется перекрывать оба рукава.

Я вытащил свой планшет и посмотрел на карту. Два средних рукава ущелья были соединены перевалом, судя по отметкам на карте, вполне доступным для прохождения даже без альпинистского снаряжения, о чем я сразу предупредил подполковника.

– И это значит… – подполковник Репьин то ли задумался, то ли ждал, что я скажу по этому поводу.

– Это значит, что мы должны высадиться на перевале до того, как до него доберутся бандиты. Должны. Обязаны, – заявил я категорично. – В крайнем случае будем десантироваться бандитам на головы.

– Но это же повлечет за собой потери в живой силе…

– А что делать? Я не вижу другого пути. Если мы высадимся в любом из рукавов, мы тоже вынуждены будем разделиться на две части, поскольку не знаем, по какому рукаву пойдут в наступление бандиты. А они, перейдя перевал, объединятся, ударят по любому рукаву и будут иметь численное превосходство. Позицию мы укрепить просто не успеем. На пограничников я лично надеюсь мало. Воевать они, конечно, умеют, но их самих всего-то без малого два взвода. Даже меньше – майор Смурнов сказал, что едва ли наберется полтора. Поэтому они не атакуют банду, а только отслеживают. Банда, если их обнаружит, попросту их сомнет и всеми силами ударит по нам. А нам, чтобы объединиться, придется штурмовать перевал снизу вверх. А это не меньшие потери, чем десантирование на голову противнику.

– Подожди, майор, я с пилотами поговорить попробую, – отозвался командир сводного отряда. – Может, сумеют скорость прибавить…

Я терпеливо стал ждать, понимая, что вертолетчики могут какое-то время думать, советоваться, прикидывать свои возможности. Но на связь подполковник вышел через пару минут.

– Решено, майор. Троица «Ми-8» разовьет скорость до предельной и обстреляет бандитов, постарается это сделать до того, как они достигнут перевала. А если уже достигнут, они собьют их огнем. А потом они высадят нас на перевал. Твой «Ми-24» сильно перегружен, поэтому в бой он вступит последним, когда доберется до места, предварительно высадив твоих солдат на перевале. Годится? У него пушка «вертлявая», может и вперед, и назад стрелять. Пусть так и лупит.

– Годится, – согласился я.

И пошел в кабину пилотов, чтобы наблюдать за происходящим через «фонарь» первого пилота, не забыв по дороге посмотреть на часы. Подполковник Репьин оказался не таким плохим человеком, как мне показалось вначале, – дал мне поспать немногим меньше часа.

Оператор вертолета сидел дальше и ниже, а для посадки в машину имел собственную дверь. В салон к нему я мог попасть, только согнувшись в три погибели и протиснувшись бочком мимо кресла первого пилота. Конечно, с места оператора смотреть было бы лучше, но не сгонять же специалиста! А двоим в его кабине не поместиться. Поэтому я просто облокотился на кресло первого пилота и стал всматриваться в горы.

Местность была мне знакома по карте. Под нами уже простирались рукава ущелья. Хребет между двумя средними рукавами не слишком высок, но крайние рукава отгорожены основательно – не перейти. Да и рукава эти к тому же местами зияют обвалами. Места опасные. Значит, бандиты имеют подобную карту, раз выбрали два центральных рукава. Причем скорее всего свежую, спутниковую. Такую им могли предоставить только американцы. Все, что происходит внутри России, америкосов традиционно сильно волнует.

Вертолет приблизился к перевалу. Впереди нас ждал бой. Три вертолета «Ми-8» его уже начали, если судить по разрывам впереди. Грохота слышно не было – мешали звуки двигателей «двадцать четвертого». Я вернулся в салон и громким голосом, стараясь перекричать шум двигателей, прокричал, забыв про внутриротную связь:

– Приготовиться к высадке!..

Вспомнив про связь, я включил ее и добавил уже спокойно:

– Сразу после высадки вступаем в бой. Оружие приготовить! Стрелять можно уже из дверей! Лестницы не будет, выпрыгиваем и сразу кувыркаемся в разные стороны. Первый – влево, второй – вправо. После кувырка – резкий прыжок в сторону. Смотрите, чтобы последующий не сбил предыдущего!

Бойцы и без моего инструктажа умеют выполнять высадку даже из зависшего над землей вертолета. Бывало, что прыгали метров с шести с лишком, что больше высоты второго этажа. И ни разу в моей практике не случалось эксцессов, никто не приземлялся на плечи товарищу, никто не толкался. Высадка бойцов разведроты давно отработана.

* * *

Бандиты, как оказалось, стремились нас опередить, поняв наши замыслы, и уже подошли к основанию перевала, а одна группа из пяти или шести человек – очевидно, разведка, – выступившая раньше других, уже успела подняться до середины склона. Второй части банды, которая двигалась параллельным курсом по соседнему рукаву, еще не было видно. Появление вертолетов заставило колонну остановиться где-то за поворотом. Оттуда как раз слышались разрывы тяжелых авиационных бомб, неуправляемых реактивных снарядов «С-8», создающих стену из огня и дыма, и управляемых высокоточных ракет «Атака», которые по большому счету являются противотанковыми, но и против пехоты работают отменно, обрушая на бойцов целые скалы. Встретить такое бандиты явно не ожидали. Они попытались бежать в обратную сторону, но вертолеты уже перелетели ближайший невысокий хребет и начали обрабатывать вторую бандитскую колонну. Но колонна в бегство сразу не обратилась. Возможно, именно во второй колонне находился авторитетный эмир банды. Колонна рванула вперед, навстречу вертолетам, и успела добраться до самого перевала, где мои два взвода встретили ее плотным огнем автоматов.

Внизу, у подножия перевала, стояли пыль и дым, которые должны были скрыть моджахедов. Но я вовремя дал команду:

– Включить «Шахины»![18]

Понадеявшись спрятаться в пыли и дыму, бандиты не сразу обнаружили потери в своих рядах. Бандиты первой колонны, услышав стрельбу автоматов второй колонны, решили ей помочь и вернулись. Я допускал вариант, что и в этой части банды нашелся кто-то достаточно авторитетный, кто сумел остановить гибельное бегство и повел колонну в атаку, в которой видел единственный путь к спасению. Однако тут снова появились вертолеты и начали обрабатывать оба рукава и обе бандитские колонны. Одна машина зависла над центральным хребтом и стала перелетать с одной стороны на другую, активно работая автоматическими пушками тридцатого калибра. Другие два вертолета ненадолго приземлились на самом перевале, высадили бойцов двух взводов роты вместе с подполковником Репьиным и пошли в новую атаку. Еще один вертолет, опустившись ниже, двинулся в сторону перевала, чтобы тоже высадить бойцов, а затем, «оседлав» воздух, снова принялся «утюжить» узкое ущелье.

Вдруг в спину бандитам ударили бойцы спецназа погранвойск. Эта атака за счет своей неожиданности сразу принесла «Сигме» успех, но сил у «погранцов» было слишком мало. К тому же они разделились на две части, чтобы атаковать обе колонны. Если бы, скажем, они всеми силами ударили по одной колонне, то с нашей помощью они смогли бы ее одолеть и пробиться к нам. Но они, к несчастью, показали неопытность. А мы лишились возможности вести плотный огонь, опасаясь попасть в своих.

– Стрелять только прицельно! – скомандовал я своим бойцам. – По бандитам! В «погранцов» не попадите!

Интенсивность обстрела резко сократилась. Теперь затворы лязгали значительно реже, длинные очереди сменились на «отсеченные», по два патрона. Совсем смолкли пулеметы.

Когда у вертолетов закончился боезапас, наступила почти тишина. Вертолеты улетели – должно быть, направились на базу пополнять боезапас, – а обещанной поддержки «Ночных охотников» все не было. Бандиты непрестанно лезли на перевал, понимая, что их спасение возможно только в случае полного нашего уничтожения или прорыва под огнем вперед. Но прорываться они не стремились – опасались угодить в «мешок», если ущелье окажется перекрытым. Сбить нас с перевала у них тоже не получалось. Нам некуда было отходить, поскольку банда, разделившись надвое, наступала с двух сторон, а с двух других сторон нас окружали внешне неприступные скалы, подняться на которые никакой возможности мне лично не представлялось.

В какой-то момент показалось, что еще совсем немного, и наступит критический перелом. Часть банды, наступавшая справа, выходила на гребень перевала и грозила разведроте рукопашным боем. Эту сторону с нашей позиции обороняли только два взвода – самый укомплектованный во всей роте личным составом первый и неполный взвод связи. Возглавлял оборону лично я. Но за спинами этих двух взводов три других взвода удачно держали оборону, отстреливаясь от банды и не подпуская ее близко. Когда бандиты оказались почти рядом, я вытащил из офицерского планшета свой трофейный кастет и положил его на землю рядом с автоматом. Рота, похоже, уже начала нести первые потери. О реальных потерях мне еще не докладывали, но я мог представить их по интенсивности боя.

С «Сигмой» бандиты покончили, то ли заставив пограничников отступить, то ли просто их уничтожив. По моим подсчетам, бандитов оказалось намного больше, чем нас перед вылетом предупреждал майор Смурнов. Но Смурнов не виноват, он опирался на данные, полученные от пограничников, а они в густой ночной темноте, особенно если в небе висели невысокие облака, не дающие светить звездам и луне, запросто могли ошибиться.

Майор оказался легок на помине – вышел на связь с командиром сводного отряда подполковником Репьиным, посчитав руководителем операции его. Подполковник вызвал меня на индивидуальную связь:

– «Цветок», «Цветок», «Первый» вызывает! Как слышно?

– «Первый», я «Цветок»! Слышимость удовлетворительная. Стрельба мешает, но не слишком, можно потерпеть. В конце концов, если что-то не расслышу, переспрошу…

Подполковник командовал обороной левого склона перевала и пока успешно отбивал истеричные атаки бандитов, идущие волна за волной.

– Получил сообщение от «Хмурого». С ним связался штаб «Сигмы». Перед рассветом границу перешла вторая банда, идет по следу первой. Численный состав незначительно меньше. Может ударить в спину бойцам группы «Сигма». С этой группой у управления почему-то нет связи, их предупредить не могут.

– По моему мнению, «погранцов» просто уничтожили. Неразумно было им идти в атаку. Они не знали наши силы, рассчитывали, что нас намного больше и мы сможем не только отбить атаку банды, но и контратаковать. Только в этом случае их атака имела бы смысл… Или же они думали, что нас катастрофически мало, и полезли выручать.

– Я примерно это же и передал «Хмурому». Он сообщит в штаб «Сигмы». Но я еще предположил, что убит их радист, и больше некому вести связь – радист ведь у «погранцов» только один. Второго под рукой не оказалось, он домой в отпуск уехал – маму с папой навестить.

– Это тоже вариант, – согласился я. – Возможно, очередь или граната разворотили рацию. А других средств связи у них нет.

– Да, может быть и это. Хотя должны же быть телефоны. Сотовая связь в районе устойчивая… Ну а у тебя там, «Цветок», как дела обстоят?

– Пока держимся. Бандиты рвутся в «рукопашку», мы не против. В «рукопашке» мы их просто сбросим с перевала. Надеюсь, что сбросим их тела.

– Могу тебе перебросить одно резервное отделение второго взвода. В «рукопашке», если дело до нее дойдет, это будет нелишним.

– Только спасибо скажу.

– Тогда встречай. Командует отделением младший сержант Максим Одинцов. С ними могу отправить заместителя командира второго взвода старшего сержанта Горидзе. Их командир взвода – молодец! – сам справляется со всем.

– Да, лейтенант Громорохов – молодец, – согласился я. – Спасибо, товарищ… «Первый». За Автандила отдельное спасибо, он в «рукопашке» один целого отделения стоит… Все, товарищ «Первый», конец связи. Мы работаем.

– Конец связи, – подтвердил подполковник.

Я вдел пальцы в отверстия кастета, встал в полный рост и дал короткую «отсеченную» очередь с одной руки в не прикрытую «бронником»[19] волосатую грудь ближайшего ко мне бандита. И тут же периферийным зрением увидел, как сбоку с разбега ногой в голову ударил своего противника подоспевший старший сержант Горидзе, чемпион Москвы по кёкусинкай[20]. Бандит без сознания упал на бок и покатился с перевала, сбив с ног двоих, а третьего заставив шарахнуться в сторону и потерять темп подъема. Я успел дважды ударить левым боковым ударом и дать две очереди по поднимающимся в отдалении по склону боевикам. И первый, и второй удар кастетом были направлены в челюсть, и я, несмотря на стрельбу вокруг и лязганье затворов «АК-12», слышал звучный хруст костей. Но вполне допускаю, что просто желал его услышать и поэтому слышал. Одного удара хватило, чтобы противник оказался в беспомощном состоянии. Обычно такое бывает, даже когда я бью без кастета. А тут еще и увесистая железка с острыми шипами… Такой удар освобождает пространство на время, которое занимает падение тела. Тела падали, а я входил в раж. Хотелось ударить еще кого-нибудь. Так же ударить, чтобы противник без сознания кувырком покатился по склону, раскинув в стороны руки и потеряв во время падения свой автомат. Но я усилием воли успокоил себя, сдержался и не пошел на дальнейшее сближение, а вместо этого дал две «отсеченные» очереди по бандитам на середине подъема, отрезав передовую группу бандитов от остальных сил.

Не забывая о том, что я еще и командир, нажатием кнопки на КРУСе я включил общеротную связь и дал команду:

– Отсекаем передовую группу от основных сил и уничтожаем ее! Безжалостно!

Моя команда была произнесена вовремя и понята так, как надо. Почти сразу начали падать бойцы-бандиты на середине склона, где заканчивается относительно пологая его часть и начинается крутизна, требующая определенных усилий при каждом шаге.

Сильно выручал гранатомет. Гранатометчик первого взвода, словно рукой, точно укладывал термобарические гранаты в самую гущу наступавших бандитов, хотя они старались не передвигаться большими группами, просто-напросто выжигая место и отсекая основные силы от тех, кто прорвался вперед. Сам гранатометчик при этом свой окоп для стрельбы не покидал, а второй номер гранатометного расчета прикрывал его с автоматом в руках, «срезая» всякого, кто пытался приблизиться к гранатометчику.

С бандитами, которые оказались впереди, мы могли справиться даже без применения привычных видов оружия, хотя я успел заметить в руках многих бойцов своей роты МСЛ[21], что является сильным оружием, для бандитов непривычным. Бандиты попытались применить ножи, но что может нож против легкого и быстрого топора, да еще и в умелых, качественно обученных руках? Бандиты падали на колени, зажимая целой рукой обрубок второй, отсеченной. А те, кто получал удар МСЛ в голову, о потерянной кисти не переживали. Их глаза навсегда теряли возможность видеть и плакать о навечно утраченных конечностях после дополнительного (грубо говоря, чтобы человек не мучился) удара по голове.

Имелась лопатка и у меня, но я ее не стал вытаскивать из чехла. Дело в том, что я заметил человека, который, сам укрываясь за большим красным камнем, посылал других бандитов вперед. Это наверняка был эмир банды, судя по тому, как бандиты его слушались. Я принялся за ним следить, не отвлекаясь на простых бандитов. Попытался достать его очередью, но эмир вовремя спрятался и дал короткую очередь в меня. Я едва успел отпрыгнуть в сторону и залечь.

Внутриротную связь я не выключил, о чем говорила зеленая лампочка-диод на КРУСе.

– Наруленко! – позвал я старшего сержанта, снайпера из саперного взвода, вооруженного крупнокалиберной снайперской винтовкой «Корд».

– Я, товарищ майор! – сразу отозвался старший сержант.

– Ко мне!

В наушниках послышался размеренный, совсем не запыхавшийся голос командира саперного взвода старшего лейтенанта Славы Скорогорохова:

– Командир, оставь Наруленко на месте. Он там за бандитскими снайперами охотится. Уже, говорит, нашел третьего по счету. Всего мы с ним насчитали шесть человек, еще трое остаются в бою. Но берегутся. Или их берегут. Их не подпускают на расстояние выстрела. Но нашу дистанцию они не знают. Так мы с Наруленко по одному и «снимаем» их. Подполковник Репьин меня к тебе направил. Здесь, с твоей стороны, говорит, тоже должны быть снайперы.

– Хорошо, – ответил я. – Подойди тогда, Слава, ты.

– Я уже пришел, – сообщил Скорогорохов, падая рядом со мной в небольшое природное углубление и устраивая длинный «ствол» своей винтовки с мощным дульным тормозом на песочный полуметровый бруствер, который я только недавно нагреб своими руками, дабы защититься от следующей очереди эмира или еще кого-нибудь из бандитов. – Где здесь бандитский снайпер? Подавай на блюдечке, – легким шутливым тоном потребовал он.

– Щас! Тебе бы все по снайперам стрелять! Может, эмира их подстрелить пожелаешь? – предложил я вполне серьезно.

– Это гораздо приятнее, чем когда они по тебе стреляют, согласись, командир, – продолжал Слава гнуть свою тему.

– Согласен совершенно. Если попадают, неприятно. У меня есть опыт. Снайпер дважды в шлем попадал.

– Не-е-е, когда они в тело попадают, намного неприятнее. Спроси командира отряда, он испытал на себе.

– Сейчас задача проще. Видишь вон там камень красный?

– Это который большой или помельче? Там два красных камня.

– Большой. За ним эмир банды прячется. Как бы его достать?

– Так у тебя же, командир, в первом взводе «Вампир»[22] имеется. Он этот камешек расколет запросто. Или прошьет насквозь вместе с эмиром.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Вакулин! – по связи позвал я гранатометчика первого взвода.

– Я, товарищ майор, – отозвался ефрейтор Вакулин.

Он приподнялся в своем окопе на одной руке, чтобы меня увидеть. С его высоким ростом это было несложно. Но вокруг головы Вакулина, видимо, засвистели пули, и он снова спрятался за насыпь.

Уже и солдаты знают, что меня повысили в звании! Быстро же в разведке слухи летают… Впрочем, на то она и разведка.

– У тебя бронебойные гранаты есть?

– Конечно, товарищ майор.

– Слышал наш разговор?

– Естественно.

– Большой красный камень видишь?

– Он прямо напротив меня. Я уже присмотрелся.

– Расколоть его сможешь?

– Расколоть – не знаю. А вот насквозь прошью без проблем.

– Работай, Толик. Слава Скорогорохов, подстрахуй.

Звук выстрела бронебойной гранатой существенно отличается от звука выстрела гранатой термобарической. Выстрелы «Корда» за спиной я уже слышал, как и шипящий звук выстрелов термобарическими гранатами. Но выстрел бронебойной гранатой слегка заложил уши. Следом за ним звучно ударил «Корд» старшего лейтенанта Скорогорохова. Причем ударил совсем рядом с моими ушами. Вернее, рядом с моим микрофоном. Будь микрофон выключен, наушники, плотно прижатые к ушам под шлемом, сгладили бы звук, но микрофон его только усилил, и я вынужден был помотать головой. Поэтому сразу я не увидел, что стало с эмиром. Но его рука больше над камнем не поднималась.

Когда дым и пыль слегка рассеялись, я сумел разглядеть в бинокль обезглавленное тело эмира, лежащее в песочном камуфляже позади камня. А в центре камня зияло оплавленное отверстие. Не зная, сквозное оно или нет, я спросил Скорогорохова:

– Как тебе выстрел «Вампира»?

– Граната рядом с эмиром прошла, только бороду ему подпалила. А моя пуля точно в рот ему угодила, когда он от гранаты отпрянул, – ответил старлей.

Он встал в полный рост и вытащил из чехла за спиной свою лопатку. Бандит, оказавшийся с нами рядом, моментально упал на колени, зажав здоровой рукой вторую, обрубленную в районе локтя. Второй удар лопатки раскроил бандиту затылок. Автомат «АК-47» с обрубком руки упал к нашим ногам.

– Чтобы не мучился и не переживал из-за руки, – пояснил Слава.

А я дал «отсеченную» очередь в голову другому бандиту, который бежал к перевалу за первым. Кажется, с наступлением банды на нашей стороне покончено. Нижние ряды бандитов не отступали, они просто бежали с поля боя, оставив своих раненых товарищей.