– Присаживайся, – похлопал я по камню рядом с собой, и лейтенант Громорохов устроился почти вплотную ко мне.

Я снова вытащил планшет с картой и показал лейтенанту. Он в ответ вытащил из кармана свой собственный планшет и тоже открыл ту же самую карту. Каждому привычнее собственный экземпляр, невзирая на их идентичность.

– Как думаешь, где засаду ставить?

– Наш рукав правый или левый?

– То, что раньше было нашим левым флангом, теперь стало правым. Слева от нас встанут пограничники… Ищи вариант засады, я пока ничего подходящего не увидел. Но имей в виду, что «погранцам» досталось больше работы.

– Почему ты так решил, командир? – поинтересовался лейтенант.

– Просто потому, что когда мы их эмира уничтожили, бандиты с того фланга сразу отступили и больше не рыпались. Эмир же, как всякий командир, должен был с собой лучших бойцов взять. А на другой стороне бандиты ходили во вторую атаку, но поддержку сверху не получили и потому «отвалили». Наши автоматы они попросту не слышали благодаря глушителям и высоте. Значит, против пограничников выступит больше сил. На том фланге потери были меньше.

– Если только вертолеты там не поработали более основательно, чем с нашей стороны. Но на нынешнем левом фланге есть хорошее место, где можно выставить засаду, – глядя в карту на своем планшете, сказал Громорохов.

– Например?

Я заглянул в его планшет. Лейтенант ткнул пальцем туда, куда только что ушли пограничники, чтобы успеть оборудовать позицию, хотя время в запасе еще было.

Путь напрямую по траверсу хребта отнимал немало времени, а понизу, где ущелье виляет, идти сложнее и дольше. Правда, старшим лейтенантом Скорогороховым было высказано предположение, что бандиты побегут. Но долго ли они смогут так бежать? Сам старший лейтенант в этом вопросе выразил сомнение. Вообще на этот вопрос никто, кроме самих бандитов, не ответит. Да и они ответят на него не сразу, а только после того, как их остановит автоматная очередь, направленная им в ноги. Ноги и язык обыкновенно бывают не связаны между собой, поэтому раненный в ноги хорошо допрашивается. Хотя, если пуля перебьет, скажем, бедренную артерию, раненый погибнет раньше, чем его можно будет разговорить. Но даже если бандиты успели перед последним боем обкуриться, это их не спасет. Любая наркота выходит вместе с потом. Побегут – быстрее вернутся в сознание и к нам поступят уже испуганные и ко всему готовые, в том числе и к сдаче в плен. Правда, мы предпочитаем в плен никого не брать. Они пришли в республику убивать, значит, должны быть готовы к тому, что их самих убьют.

– А ты, оказывается, карты умеешь читать, – похвалил я лейтенанта Громорохова. – Мы с капитаном Лукьяновым выбрали для засады пограничников именно это место.

– Лучше бы ты его нам выбрал, командир, – мрачно отреагировал лейтенант.

– На своих я больше надеюсь, поэтому им я выбрал более трудный участок. Но у нас три пулемета против двух, которые у пограничников.

– У нас людей в два раза меньше, – продолжал Юрий Юрьевич гнуть свою линию недовольства.

– Но наши бойцы представляют собой спецназ военной разведки. Здесь одно название многого стоит… Ладно, давай выбирать место…

* * *

Выбрать подходящее место для засады оказалось сложно. Но эта сложность играла нам на руку. Карта не показывала ничего даже приблизительно пригодного для засады. Значит, сама засада будет для бандитов полной неожиданностью. Уж что-что, а маскироваться бойцы спецназа военной разведки умеют.

Не знаю, насколько это правда, но нам в военном училище рассказывал преподаватель про учения, где спецназ ФСБ «Альфа» выступал против спецназа ГРУ. Тогда взвод спецназа ГРУ загнали методом облавы на чрезвычайно маленький островок посреди болота. Бойцы «Альфы» шли по их следу, но найти на острове никого не удалось. «Альфовцы» посидели, перекурили и двинулись на дальнейшие поиски. Как потом оказалось, командир группы спецназа ФСБ затушил сигарету прямо о грудь старшего сержанта спецназа ГРУ, но тот не среагировал. Хотя у меня есть сомнение на этот счет, как так капитан спецназа ФСБ не почувствовал запах паленого мяса. Но старший сержант, как говорил нам преподаватель, бывший офицер «Альфы», перетерпел боль, и в результате спецназ ГРУ учения выиграл.

Нам же в нашей ситуации такое адски горячее терпение демонстрировать необходимости не было. Необходимость была только в том, чтобы проявить другой вид терпения и не выдать засаду преждевременными выстрелами.

– Не вижу на карте ничего даже близко подходящего, – произнес лейтенант Громорохов.

– Тогда пойдем на месте смотреть. Искать будем место, где бандиты будут чувствовать себя в наибольшей безопасности.

Искать место пошли вшестером, сразу захватив с собой пулеметы и запасные магазины к ним. Магазины были барабанного типа на семьдесят пять патронов и не помещались в специальные карманы наших «разгрузок», но поместились в простых карманах под бронежилетом и «разгрузкой».

Место нашли мы достаточно быстро. Преимущество выбранного участка состоит в том, что ущелье с этого ракурса отлично просматривается. Оно представляет собой небольшую высоту-перепад, которая тоже просматривается с более высокой точки на пути банды. По краям ущелья лежат крупные валуны, которые издалека тоже достаточно хорошо видны, но при этом за них можно перебежать. Окопаться я предложил прямо по центру. С дальнего высокого перепада на тропе нас не увидят из-за расстояния, разве что у бандитов найдется человек с орлиным зрением. Далее тропа ныряет резко вниз. А снизу рассмотреть засаду тем более сложно.

Почва здесь, правда, не самая лучшая для использования малой саперной лопатки – земля перемешана с множеством мелких камней, в которые опирается острие лопатки. Командование не позаботилось о том, чтобы подогнать сюда экскаватор, а кроме МСЛ у нас не было шанцевого инструмента. Мы не столько копали, сколько скребли землю лезвиями лопаток, распределяя перед собой почву и камни ровным слоем. Так мы зарылись и даже присыпали сверху себя и соседей и загрузили землю и камни под бока и ноги, чтобы ниоткуда не было видно даже маленькой ямки или подозрительной кучки земли.

Зарываясь в землю, я вдруг вспомнил, что оставил свой телефонный номер капитану Лукьянову. Он мог позвонить не вовремя, и телефон тогда выдал бы всю группу и сорвал нашу засаду. Я вытащил трубку из внутреннего кармана кителя, из-под бронежилета, перевел телефон в режим виброзвонка и убрал его в более близкий карман «разгрузки», рядом с планшетом.

Из соседнего рукава ущелья донеслись пулеметные очереди вперемешку с автоматными. Но, судя по звуку, стреляли одни пограничники. Бандиты сначала не отвечали, но потом их, видимо, поджали бойцы моей роты, и у них остался один выход – идти прямо на пулеметы. Передвигались они, судя по звуку стрельбы, короткими перебежками, после которых не каждый вставал – его или настигала пуля бойцов «Сигмы», или била в спину пуля бойцов разведроты. Я на слух, хотя он у меня совершенно не музыкальный, как определила однажды жена, сумел насчитать около тридцати бандитских автоматов. Автоматов спецназа военной разведки, естественно, слышно не было с такого расстояния и из-за разделявшего нас хребта.

Лейтенант Громорохов решил воспользоваться связью, несмотря на то что находился рядом со мной, и сообщил:

– Бегут! Как только «дыхалки» хватает! Ни хрена себе!

Последняя фраза заставила меня слегка напрячься и повернуть вперед голову, которую я до этого держал боком – так, мне казалось, лучше слышно, что происходит в соседнем рукаве ущелья. И что я увидел!..

– Юрий Юрьевич! – позвал я по связи.

– Я, командир, – отозвался лейтенант.

– Ты левый фланг перевала оборонял вместе с подполковником. Ты бандитов в армейской форме видел?

– Не только видел – нескольких даже положил! Навсегда! Сам, лично положил! Но их форма от нашей отличается. У наших солдат берцы, а эти – в сапогах. Видимо, какой-нибудь старый склад ограбили и взяли, что ближе к выходу лежало. Или завскладом им списанное продал, что тоже вполне реально. Но у тех, я хорошо помню, были стальные каски старого образца, а у этих… Сам посмотри…

Я посмотрел в бинокль. К нашей позиции бежали солдаты в сапогах и в современных многослойных шлемах из пропитанной эпоксидной смолой арамидной ткани[30], легких и крепких, наверное, и с гарнитурой связи, но без закрепленных на правом плече КРУСов и без бронежилетов. Наверное, стальных шлемов на всех не хватило, поэтому они прихватили эти. Или наоборот, этих не хватило, и они забрали стальные.

– Ясно все, маскарад! – Я дал команду: – Пулеметчики, приготовились! Стрелять только прицельно и по моей команде!

Я ждал, когда бандиты приблизятся, и рассматривал их в бинокль. Теперь они оказались ниже нас, и к нам им следовало подниматься в гору. Уклон небольшой, но он способен «сожрать» скорость бега. Тем более бандиты уже явно выдохлись, о чем красноречиво говорили их перекошенные гримасами бороды и рты. А пулеметные очереди должны были совсем остановить их целеустремленный бег. Бандиты тоже наверняка слышали стрельбу из соседнего рукава ущелья, они были готовы к тому, что и их здесь поджидают дрожащие от нетерпения «стволы». Но ожидания пока не оправдывались, нас им видно не было.

– Огонь! Прицельная стрельба! Беречь патроны! – скомандовал я и дал прицельную очередь в грудь бежавшему направляющим широкомордому бандиту в распахнутом из-за бега в жару армейском кителе.

Я прекрасно увидел, как упала на грудь борода. Мозг, давший команду ногам, сам отключился, но ноги еще продолжали бежать – сказалась малая останавливающая сила стандартных пуль калибра 5,45 мм. Бандит пробежал еще четыре шага и только после этого с силой ткнул лицом в каменистую землю. Даже раненые не так падают. Даже в бессознательном состоянии они выставляют руки вперед, чтобы не удариться лицом. А если все-таки упадут лицом, то сразу переворачиваются, вернувшись в сознание от резкого болевого шока. По волосатой груди бандита растекалась кровь – видимо, я задел сердце или артерию.

Я не случайно выбрал именно этого бандита. Именно командир или, выражаясь языком бандитов, эмир задает темп всей группе (в данном случае – банде). Он ориентируется на свое здоровье – так у бандитов принято. Остальные должны ориентироваться на него. И если у кого-то не хватает «дыхалки» – это его личные проблемы. Не можешь за строем угнаться – значит, погибнешь. И никто тебя не пожалеет, потому что выживают в этом мире сильнейшие. Это заповедь бандитов. Скорее всего у банды большой боевой путь, если ее выбрали для засылки в Россию, большинство слабаков у них давно отсеялось. Значит, против нас остались настоящие волки, умеющие драться и побеждать. Но и мы тоже побеждать умеем. Не зря я бойцов готовил интенсивно. Готовил так, словно каждый день может оказаться последним.

– Огонь! – дал я повторную команду.

Я не сразу сообразил, почему не падают другие бандиты. Бойцам дается на прицеливание три секунды. А для меня пресловутые три секунды растянулись почти в минуту.

Первыми отозвались пулеметы. Новоиспеченные пулеметчики очень старались положить на землю как можно больше бандитов, поэтому их передовой отряд, носивший форму армии – на ногах еще советской, на голове уже российской, – был за несколько секунд уничтожен тремя пулеметами и тремя автоматами.

Этот передовой отряд бежал небольшой колонной по три моджахеда в шеренге, здесь были собраны самые отпетые, самые опытные. Остальные передвигались двумя колоннами вплотную к передовой группе. Но шеренги их не были похожи на армейские, и я не сразу понял почему. Потом до меня дошло, что в армии в строй становятся по росту, а бандиты использовали какой-то иной принцип. Может быть, по сроку нахождения в банде, может быть, по опыту и каким-то заслугам, а может быть, попросту по имени и фамилии. Но это не имело какого-то решающего и влияющего на общий исход дела значения.

Огонь был быстро и без дополнительной команды переведен на эти две колонны, и бандиты начали падать один за другим. По пути в Россию они всей своей толпой уже проторили тропу и в настоящий момент почему-то не торопились ее покинуть, словно сбоку, где камней больше, падать было жестче, и существовала дополнительная угроза переломать себе конечности. Впечатление складывалось такое, что бандиты заперты в узкий коридор тропы и не могут его покинуть по причине присутствия стен, которых в реальности не было и в помине. Сказались растерянность и неожиданность атаки в месте, которое только недавно казалось полностью безопасным. Да и скорость мышления солдат спецназа и бандитов различается существенно. Бандиты не проходят специальные, разработанные профессиональными психологами тренировки. Пришел воевать – получи автомат и стреляй! Можно было укрыться за камнями, лежащими по краям тропы, и на стены карабкаться необходимости не возникало. Однако отдать команду никто не успел или просто не сумел оценить обстановку. Видимо, человек, который задавал темп бега и был застрелен мной, командовал всеми силами бандитов в этом рукаве ущелья. И, кроме него, команду дать было некому.

Бандиты залегли не сразу. Сказалось то, что во время бега мозг командует только ногами, переключиться на что-то другое сразу не у всех получается – опять сказывается отсутствие тренированности. Первыми залегли, как ни странно, задние ряды, которым и настоящих очередей-то не досталось. А передние, которые я посчитал более опытными, продолжали бежать и падать. Но трудно было предположить, что все очереди – и автоматные, отсеченные, и пулеметные, длинные – настолько точны, что не оставляют раненых. Такого не бывает. Раненых обычно остается на порядок больше, чем убитых. Другое дело – использование пулеметов. Каждого из бандитов до падения успевали поразить хотя бы две пули, если не три, а это уже прямая угроза для жизни.

По моим прикидкам, бандитов было чуть больше сорока человек. Это все, что осталось от мощной половины банды, которую подполковник Репьин, руководя тремя взводами хорошо и качественно обученного спецназа, с трудом сдерживал от прорыва на перевал. А подполковник – сам отличный и грамотный офицер – знает, когда следует дать какую команду и что следует сделать в следующий момент. Если бы эти сорок человек объединились с теми тридцатью, которых остановили пограничники, организовалась бы серьезная сила, уничтожить которую сложно. Да если бы еще к ним присоединился тот десяток моджахедов с четырьмя пулеметами и снайперской винтовкой, который так и не сумел без существенных потерь взобраться на срединный хребет, то положение вообще стало бы тяжелым, и рота была бы обречена на непременные в такой ситуации потери в живой силе.

Короче говоря, нам просто повезло, что «погранцы» сумели уничтожить группу на подъеме. В очередной раз они нас выручили, а мы (вернее, младший сержант Одинцов) сумели уничтожить двух бандитов, которые тоже были в состоянии доставить роте неприятности хотя бы автоматными очередями. А лейтенант Громорохов взял на себя неприятную миссию по расстрелу снайпера бандитов. На эмоциях, но тем не менее взял. Не появись мы вовремя на траверсе хребта, снайпер со скал уже отыскал бы в свой прицел и меня, и подполковника Репьина, и других офицеров. Правда, другой снайпер все же отыскал подполковника. Но это уже не наша вина, не бойцов моей малой группы. С нас хватит и того, что мы удерживаем бандитов в лежачем положении.

Но как же так получилось, что с этой стороны их оказалось больше, чем в левом рукаве? Ведь эмир банды, по моему разумению, должен брать основные силы с собой. Или он не особо рассчитывал на силы правой колонны и намеренно усилил ее? Или же постарались в том рукаве ущелья вертолетчики? Как бы то ни было, это никак не влияло на исход дела и потому не требовало срочного выяснения.

В кармане у меня завибрировал телефон. Номер был незнакомый.

– Майор Одуванчиков. Слушаю, – ответил я.

– Как обстановка, майор с капитанскими погонами? – спросил почти мальчишеский голос капитана Лукьянова. – Кстати, ты так и не довел до моего сведения, почему ты, майор, командуешь только ротой.

– Нормальная обстановка, капитан. Бандитов положили на тропе отдохнуть после пробежки. Подняться им не позволяем. Пулемет пресекает любую возможность к передвижению. Лейтенант Громорохов из снайперской винтовки понемногу лишает бандитов их разнесчастных голов. Уже три головы прострелил.

– Четыре, – поправил меня лейтенант после очередного выстрела, который донес до наушников мой микрофон. – Больше не получится.

Он как лег рядом со мной, как закопался в землю, так с этого места и стрелял из своей трофейной винтовки. Но после четвертого выстрела отбросил ее в сторону.

– Патроны кончились. А я не догадался обыскать убитого снайпера, – посетовал Юрий Юрьевич, поправляя «Шахин» на своем автомате.

Он попробовал прицелиться из автомата так же, как из снайперской винтовки, но почти сразу автомат отложил в сторону и поднял бинокль.

– Нет, увеличение не то… – словно извиняясь, пробормотал лейтенант. – Английский прицел сильнее нашего… Я его потом на свой автомат пристрою или на другую винтовку. В конце концов, могу и своему взводному снайперу отдать. Тот с «ПСО-1» мучается без ночного видения.

Он долго наблюдал за бандитами.

– А знаешь, командир, мне кажется, они к чему-то готовятся. Совещаются вон, переговариваются…

– Пусть готовятся. Пулеметы! Все трое! Прямо по горизонтальной траектории – огонь!

Прицеливание длилось три стандартные секунды.

Три длинные очереди слились в одну. Большинство пуль уткнулось носом в землю, выбив из нее фонтанчики почвы. Но часть все же досталась бандитским головам, обращенным в нашу сторону.