– Расскажите хоть, что задумали, – сказал подполковник юстиции Омаханов командиру разведывательной роты.

– Пока только блокировку бандитов, чтобы не ушли. А дальше посмотрим.

На крыльцо тем временем вышел начальник штаба сводного отряда майор Смурнов.

Он посмотрел на подполковника с капитаном и заявил:

– Вы не спите? Это хорошо. Рассказывайте все новости.

Пришлось капитану Одуванчикову с подробностями доложить майору всю обстановку.

– Как ты думаешь их брать? Штурм я не рекомендую. Сдаваться они не будут. Понимают, что уже натворили. Поэтому без жертв не обойтись. Им теперь все одно, на одного солдата или полицейского больше или меньше. Срок им всем один светит, пожизненный.

– Да, пожалуй, – согласился капитан с этими словами. – Но что можно еще придумать, кроме штурма? Усыпляющего газа у нас нет Да и как его доставить в жилую квартиру? Только через вентиляцию. Но тогда могут люди в соседних квартирах пострадать. А заделать им вентиляцию мы просто не успеваем. Разве что попробовать накормить Мамонта испорченными бананами? Ради самого что ни на есть жесточайшего поноса!

– А что, это мысль очень даже дельная. – Подполковник юстиции Омаханов ухватился за полушутливую идею капитана. – Только бананы должны быть не испорченными, а нашпигованными сильным транквилизатором, попросту говоря, каким-либо снотворным, от которого все трое благополучно заснут. Но следует дозу как следует просчитать, чтобы никто не забылся навечно.

– Почему именно бананы? – осведомился майор Смурнов.

– Магомедгаджи их очень любит. Коробку в один присест опорожнит.

– Один Мамонт уснет, этого мало будет. Для нас, по-моему, Габиб Ниязов важнее. Он сдаться не пожелает. Тогда все пропало.

– Но брат человек такой, что и других обязательно угостит. Он от природы не жадный. Вопрос только в том, как подсунуть им коробку с бананами.

– Эту проблему мы решим. – Капитан Одуванчиков явно что-то придумал. – Главное, чтобы Паризад обратную скорость не включила. Как только вернется ваш водитель, пусть звонит дочери и спрашивает, есть ли в ближайшем магазине бананы. Впрочем, я сам с ней поговорю. Время у нас пока еще есть.

Мурад уже дважды бросал взгляд на часы, и со стороны это было заметно.

– Куда спешишь? – спросил его Рамазан. – Не торопись на тот свет. Там девочек нет. Так, кажется, говорится.

Магомедгаджи отнесся спокойно и к посматриванию на часы со стороны Мурада, и к словам своего заместителя. Хотя и не любил, когда кого-то младшего или более слабого обижали.

Поэтому он просто спросил Мурада, желая последнее слово оставить за собой:

– Ты куда-то торопишься?

– Нет. Просто смотрю, сколько до открытия магазина осталось. Кушать очень хочется.

– Чаю попей, – посоветовал ему Рамазан. – Когда желудок полный даже простой водой, голод не так остро чувствуется. Меня так учили когда-то.

– Где это тебя так учили? – зло спросил Мурад, изрядно раздраженный таким вот добрым советом. – Какой дурак?

– Тебе бы таким дураком быть! – ответил Рамазан с усмешкой. – Этот человек в девяти странах воевал. Умеет такое, что нам с тобой и не снилось.

Мурад промолчал. Ничего не сказал и Мамонт.

Снова раздался долгий звонок в дверь.

– Опять, наверное, соседка, – сказал Мурад и пошел открывать дверь.

Рамазан взял в руки автомат. Мамонт, глядя на него, сделал то же самое.

– Кто там? – спросил Мурад.

– Это я, Паризад. Я тут в магазин сбегала, пока муж спит. Купила кое-что. И тебе угощенье принесла.

– Так магазин пока закрыт. Еще пятнадцать минут осталось.

– Так это старый. А у нас новый через два дома от нас позавчера открыли. Он уже работает.

Магомедгаджи увидел, как Мурад снял с себя рубашку и пристроил ее на вешалку.

– Минутку. Я только джинсы надену, – сказал Мурад и загремел брючным ремнем.

Однако джинсы на себе он, наоборот, расстегнул, показывая, что был раздет.

Дверь парень открыл только слегка, подставил левую ногу и плечо так, что распахнуть ее, не сбив его с ног, было невозможно, и что-то принял из рук в руки.

Предосторожность Мурада Магомедгаджи понравилась. Он одобрительно улыбнулся.

– Здесь кожура слегка потемнела, а сами бананы хорошие, – сказала молодая женщина. – Я уже попробовала.

– Я знаю, что потемневшие вкуснее. Спасибо. Сколько я тебе должен?

– Ну что ты. Это же по-соседски. Просто угощение. – Рука женщины убралась назад, и в створку никто не ударил.

– Спасибо, – сказал Мурад, закрывая за соседкой дверь.

Слышно было, как она спустилась этажом ниже, потом зазвенели ключи на связке. Замок щелкнул, и дверь открылась.

– Латиф, я уже пришла.

Рамазан прильнул ухом к двери, слушал, что происходит в подъезде.

– Кажется, и в этот раз пронесло, – сказал он, взял из руки Мурада связку бананов, отломил один и стал есть. – Да, и правда вкусные. Особенно с голодухи.

Еще один банан достался хозяину квартиры, а три прикончил эмир.

– Так что там за магазин новый? – спросил Магомедгаджи, у которого, похоже, аппетит разыгрался.

– Да его уже года два, наверное, строили.

– Ну так пойдем туда. За бананами, – распорядился эмир.

Он проверил пистолет в подмышечной кобуре, дослал патрон в патронник, чтобы можно было при необходимости стрелять сразу, а автомат спрятал между диваном и стенкой.

– Жди нас. Тихо сиди! – непривычно строго предупредил эмир Рамазана. – Чтобы Паризад не слышала, как ты тут ходишь. А то вдруг она нас с Мурадом в окно увидит?

Он у двери дождался, когда Мурад заправит в джинсы рубашку и возьмет сумку, вышел первым, прислушиваясь к звукам в подъезде. Но там стояла тишина.

На втором этаже Магомедгаджи приложил ухо к двери квартиры, в которой жила Паризад, и услышал только звон крышки кастрюли. Должно быть, женщина готовила обед для спящего мужа. Все в подъезде показалось Мамонту спокойным и безопасным.

Выйдя на улицу, бандиты сразу свернули в сторону угла, чтобы обойти дом с другой стороны по тротуару, идущему вдоль проезжей дороги, а не фланировать под окнами со стороны подъездов. Мамонт цепким взглядом окинул дворы дома и школы, примыкающей к нему. Он сразу отметил боковой вход в это здание.

– Что там, с самого ближнего к нам края? – спросил он Мурада.

– Раньше был вход для первоклашек. Сейчас не знаю.

– Ты в этой школе учился?

– Ее уже при мне построили. Я только доучивался здесь. Мы мальчишками по стройке бегали, сторожа, хромого татарина, злили.

– Как злили?

– Просто. Бегали по стройке. Там между классами перегородки делались в половину кирпича. Ногой ударишь, и стена падает, а ты уже через дыру пролез и в другом классе оказался. Пока хромой сторож добежит, мы со второго этажа в снег выпрыгивали и убегали. Так он ни разу никого и не поймал. Потом сторож этот собаку завел и на нас ее спускал. Но она со второго этажа прыгать боялась, а мы нет. Так и убегали.

– Храбрые вы детишки были.

– Не то слово! Но в том возрасте это было можно. Главное, не испугаться высоты. Я уже потом, в девятом, кажется, классе на спор в окно прыгнул и ногу себе подвернул. Хотя уже тренированный парень был, просто тяжелый. Прыгал весной, когда грязь была скользкой. Вот нога и поехала. Но я домой сбегал, руки вымыл, ногу размял, чтобы не хромать, и пришел в школу, когда уже урок начался. Учительница меня ни о чем, слава Аллаху, не спросила. Ей уже, наверное, рассказали.

– Молодец! Но про перегородки между классами ты вовремя вспомнил. Если ситуация обострится, то это может сгодиться нам.

Они дошли до большого магазина с автоматическими дверями. Створки сами сдвигались при приближении человека, срабатывал фотоэлемент. Магомедгаджи это особенно понравилось, и он несколько раз попробовал пройти. Каждый раз двери на него реагировали одинаково.

Мурад как вошел один раз, так и ждал эмира за дверями. Его современная техника нисколько не удивляла. Но наконец-то эта забава надоела и Мамонту. Он остался внутри заведения и поймал на себе удивленный взгляд охранника. Этот парень в гражданском строгом костюме сидел за столом и наблюдал за его поведением.

– Забавные двери. Нам бы в сельский магазин такие, – сказал эмир, проходя мимо.

– А сам из какого села будешь? – с наигранным равнодушием спросил охранник.

Магомедгаджи назвал отдаленное горное село, где таких дверей наверняка еще никто не видел.

– Далеко, – констатировал охранник.

– И высоко, – добавил Мамонт. – На скалах, по сути дела, живем. Как орлы.

Охранник промолчал. Он, похоже, сильно уважал орлов и людей, живущих так же, как эти гордые горные птицы.

– Куда? – спросил Магомедгаджи.

– Туда. – Мурад показал направление.

Капитану Одуванчикову пришлось сильно озадачить майора Смурнова требованием срочно добыть где-то снотворное. Начальник штаба начал с обзванивания приемных покоев больниц Каспийска и Махачкалы, вплотную прилегающей к нему. Но это не дало никакого результата. Больницы одна за другой ссылались на то, что снотворное имеется только в таблетках, его разводят в необходимой дозе перед использованием. Применяется оно чаще всего в виде внутривенных или внутримышечных инъекций. Такой вариант применения Смурного не устраивал.

Это же относилось и к стоматологическим клиникам, где майору были предложены только обезболивающие препараты, которые следовало давать пациентам в пятикратной дозе, чтобы они уснули. Но эти бедолаги рисковали никогда не проснуться. Все зависело от работы сердца того или иного человека. Майор ничего не знал о здоровье бандитов и вынужден был снова отказаться.

Как ни странно, выручила его ветеринарная клиника, куда возили на обработку ожогов и ранений собаку сторожа из села с башнями. Рота решила взять ее на полное довольствие. Но из санчасти несчастная животина была изгнана, поскольку укусила медсестру, когда та снимала с нее повязку, пристывшую на крови.

– Требуется мощное средство, чтобы обработать раны во сне, – сказал врач. – У нас такого снотворного нет.

Капитан Одуванчиков вовремя вспомнил об этом эпизоде и дал начальнику штаба телефонный номер ветеринарного врача, который собаку и обрабатывал. Майор позвонил ему. Ветеринар долго не мог проснуться и понять, чего от него желает спецназ. Сначала он даже подумал, что ему предъявляют какие-то претензии после перевязки собаки, и начал оправдываться, что-то объяснять.

Майор Смурнов постарался объяснить все крайне доходчиво, не раскрывая, для кого раствор понадобился и как именно он будет применен. Ветеринар согласился выделить трехлитровую банку готового снотворного.

Смурнову пришлось послать дежурную машину. Она отвезла ветеринара в клинику и вернулась с трехлитровой банкой снотворного и тремя большими шприцами в виде презента.

Дальше уже предстояло работать капитану Одуванчикову. Ему пришлось до открытия магазина наведаться туда. Охранник никак не хотел пускать капитана и не желал даже выслушивать его объяснения.

По вызову этого парня появилась суровая женщина-администраторша. Она выслушала Одуванчикова, которому пришлось прибегнуть к приему обычных следователей и заранее припугнуть эту даму ответственностью по статье о содействии терроризму. После чего она сделалась чрезвычайно действенной и стала предлагать услуги, в которых Одуванчиков, в общем-то, и не нуждался. Только после этого администраторша повела гостя на склад продукции, которому была отдана добрая половина зала.

Бананы в магазине были. Это еще с вечера, без поручения спецназа, по собственной инициативе проверила Паризад, дочь которой любила их ничуть не меньше Мамонта. Тогда мать еще не ведала о том, что ей придется принимать участие в поимке бандитов. Утром она все узнала, но риска не испугалась, все равно не отступила. Дополнительно Паризад должна была и факт открытия магазина проверить, более того, занести пяток бананов соседу с третьего этажа. Это, по мнению капитана Одуванчикова, должно поднять у Мамонта аппетит.

– Капитан, к магазину подходит Паризад. Ждет открытия. Вот она и вошла, – сообщил по связи прапорщик, наблюдая из машины сводного отряда с гражданскими номерами за своей дочерью. – Опознать Паризад не сложно. На ней синее пальто и красная вязаная шапочка. Такой ни на одной из покупательниц больше нет.

– Сейчас женщина будет покупать бананы. Она в синем пальто и в красной вязаной шапочке. Помогите ей выбрать получше, самые спелые. И мне нужно коробку таких же.

– У нас весь товар свежий, отборный. Берите любую коробку, – с вызовом проговорила администраторша.

– К открытию магазина подвезли? – спросил капитан с улыбкой.

– Почему к открытию? У нас всегда товар самый лучший. – Однако эти слова администраторши прозвучали почему-то не очень убедительно.

Одуванчиков не к месту вспомнил, как у себя в военном городке купил однажды в точно таком же заведении банку селедки, которую есть оказалось невозможно. Такая была тухлятина, что весь дом сразу провонял. Но рассказывать администраторше о том, что произошло в другом городе, капитан не стал, не желал портить отношения, которые только что наладились.

Он взял из стопки на стеллаже верхнюю коробку, вскрыл клапана и стал шприцом вводить в бананы снотворное. Часть их ему пришлось выложить на стол, а потом аккуратно уложить обратно.

Теперь ему осталось только ждать, когда за покупкой пожалует сам эмир Магомедгаджи Омаханов.

Через какое-то время водитель-прапорщик передал капитану по связи, что получил сообщение с поста номер один. Магомедгаджи и Мурад идут в сторону магазина. Это пост располагался в машине, стоявшей на дороге против дома Мурада.

Администраторша тем временем принесла Одуванчикову халат без рукавов, с вышитым на груди логотипом и бейджиком на противоположной стороне, гласившем о том, что Сергей Мосейчук является продавцом-консультантом. Халат пришелся капитану как раз впору. Он вынес в общий зал коробку бананов, обработанных снотворным.

К полке с бананами Мамонт и Мурад приближались одновременно с разных сторон. Одуванчикову пришлось даже слегка ускорить свой шаг, чтобы подойти раньше. Он поставил свою коробку сверху и слегка потер себе плечо. Дескать, устал уже такие тяжести таскать.

– Берите бананы, пока они не испортились… Сейчас в них самый вкус! – обратился капитан к эмиру и Мураду. – Смотрите, какие! – Он распечатал коробку, вытащил из нее целую связку, показал посетителям и тут же уловил странный взгляд эмира.

Того не бананы смутили, которые Одуванчиков ему предлагал, а явно сам капитан. Он смотрел на него так, словно узнать пытался, и оттого напрягал зрение. Но бананы мешали Мамонту сосредоточиться. А командир роты был уверен в том, что никогда с эмиром не встречался, и поэтому тот его узнать не сможет.

– А что, возьмем? – предложил Магомедгаджи Мураду.

– Я не против, – согласился парень и взвалил себе коробку на плечо.

С этой коробкой они и встали в небольшую очередь. Кассирша предложила им пакеты, в которые бананы и переложила перед тем, как взвесить.

Бандиты ушли, больше ничего не купив.

Капитан Одуванчиков дождался сообщения от прапорщика о том, что клиенты прошли мимо него, и покинул магазин.

Он опустился на переднее сиденье той же дежурной машины с гражданскими номерными знаками, глубоко вздохнул и коротко распорядился:

– Едем.

– Куда теперь, товарищ капитан?

– К нужному дому. Дорогу знаешь или объяснить?

– Знаю, товарищ капитан.

– Только сделай большой круг, чтобы мы на место приехали позже, чем они дойдут.

– Нет проблем. Прокатимся с ветерком. А то на месте стоять уже с утра жарко. Интересно, сколько же днем градусов будет?

– Тридцать три будет, – сказал с заднего сиденья прапорщик полиции.

– Тридцать три – это очень жарко, – заявил водитель «уазика».

– Это еще терпимо, – отозвался прапорщик. – По крайней мере, для наших мест. И море под боком, всегда искупаться можно, и воздух влажный.

– Я сам из Архангельской области. У нас там о таких градусах и не слышали. Не привык я к таким температурам.

– Привыкай, – посоветовал ему полицейский.

– Вас где высадить? – спросил его капитан Одуванчиков.

– Да я с вами до конца буду. Как все закончится, мне нужно будет дочь навестить.

– Ладно, дело хозяйское. Только попрошу вас в события не вмешиваться. Мало ли, вдруг что не так пойдет.

Магомедгаджи измучил свою память. Где-то он точно видел этого Сергея Мосейчука, продавца-консультанта. Только вот память отказывалась давать подсказку. Это могла быть и совершенно случайная встреча где-то в транспорте.

Например, этот Мосейчук мало зарабатывает в магазине, поэтому еще и таксует. С тех пор как освободился с зоны, Мамонт на такси ездил не меньше десяти раз. Лицо человека из магазина никак не хотело связываться с автотранспортом, однако уверенность в том, что они где-то встречались, росла по мере приближения к квартире Мурада.

Магомедгаджи посмотрел на дверной глазок и вспомнил. Все оказалось просто. Этот самый глазок вызвал у Мамонта ассоциацию с биноклем. Перед глазами у него тут же всплыло изображение. Вот этот человек – Сергей Мосейчук – сидит на склоне прямо на земле, хотя мог бы сесть и на камень, к которому прислонился спиной. Рядом на камнях устроились сержанты спецназа ГРУ. Чуть ниже по склону лежит тело, разрубленное пулей крупнокалиберной снайперской винтовки тело.

Этот человек в центре – офицер, скорее всего, командир роты. Он же, вне всякого сомнения, продавец-консультант из магазина.

Конечно, в бинокль Мамонт рассматривал его издалека, однако узнал это лицо. Тогда еще ему показалось, что смотрит этот офицер прямо на него. Магомедгаджи бинокль опустил, опасаясь, что офицер заметил блики на окулярах. Но взгляд он запомнил, тот самый, который видел сегодня. А теперь вот этот продавец-консультант под своим ли, под чужим ли именем предложил Мамонту бананы.

Что это может значить? Только одно – их вычислили и ведут.

Но поднимать суетливую тревогу Магомедгаджи не стал. Он имел достаточно крепкую нервную систему, уселся в кресло и стал размышлять.

«Что такое по большому счету сейчас происходит? Рамазан? Кто он такой? Может ли работать на федералов? Кто такой Мурад? Чем я им обязан? Кого в настоящий момент разыскивает и отлавливает спецназ военной разведки? Тут ответ может быть только однозначным – именно меня, эмира Мамонта. Но почему же в отдельные критические моменты Рамазан вдруг брался командовать, в том числе и мною? Все в его поведении говорило о том, что он не совсем тот, за кого себя выдает. Плюс сегодняшние слова о человеке, который в девяти странах воевал и его самого чему-то учил. Это что-то должно значить. Только вот что? Нет, верить Рамазану нельзя. Он всегда готов меня сожрать, чтобы занять мое место. Со временем, конечно. Не сразу. А что собой представляет Мурад? С ним меня познакомил именно Рамазан. Этот парень – его человек? Вполне может оказаться, что так оно и есть».

Мамонт размышлял и не ел бананы, на которые навалились Рамазан и Мурад. Но они уничтожали только свои доли, предварительно разделив содержимое пакетов на три части, поштучно. Один банан оказался лишним, и Рамазан положил его в кучку, предназначенную для эмира.

«Почему он это сделал? Из уважения? Едва ли. Знает что-то о бананах, принесенных из магазина? Это вполне возможно».

Магомедгаджи нисколько не сомневался в том, что бананы пропитаны каким-то сильным ядом. Первые признаки отравления он заметил у Мурада. Взгляд его стал осоловелым и мутным. Это слегка удивило эмира.

«Значит, Рамазан решил и от парня, и от меня избавиться».

– Как бананы? – спросил Мамонт.

– Нормально, только есть легкая горчинка, – ответил Рамазан. – Наверное, перележали малость. Я слышал, что они быстро портятся. А ты что не ешь?

– Пока не хочу. Позже.

«Взгляд Рамазана стал таким же, как у Мурада, – заметил вдруг Магомедгаджи. Значит, я зря подозревал его, думал о том, что на бананах имеются какие-то отметины, которые позволяют отделить нормальные от отравленных».

Прошло еще две минуты. Первым ткнулся носом в стол Мурад. Вслед за ним Рамазан как пьяный рухнул со стула прямо на пол.

«Значит, спецназ ГРУ попросту пытался отравить всех троих. Но это у него едва ли получится».

Он решился.

Фраза Рамазана о том, что живым он никогда не сдастся, вспомнилась Мамонту вовремя. Он обыскал своего бывшего заместителя, нашел гранату Ф-1 и сунул ее себе в карман. После чего взял в руки малогабаритный автомат АК-74У, принадлежавший тому же Рамазану, завернул его в куртку Мурада, что висела на вешалке, и спокойно спустился на улицу.

Отойдя от подъезда пять шагов, Магомедгаджи обернулся, поднял руку с выставленной вперед ладонью и помахал ею, глядя в окно третьего этажа.

– Я быстро. Одна нога здесь, другая там. Ждите! – крикнул он, обращаясь вроде бы к кому-то невидимому.

Внутри у Мамонта все трепетало. Ощущение создавалось такое, будто сердце вот-вот крылышками взмахнет и из груди вылетит. Только внешне это никак не проявлялось. Он выглядел предельно спокойным и уверенным в себе. Владеть собой Магомедгаджи умел в совершенстве, и хладнокровия ему было не занимать.

Он увидел чуть в стороне машину. Ему показалось, что рядом с водителем сидит все тот же Сережа Мосейчук.

«Ну и пусть себе сидит», – подумал эмир.

Он сделал вид, что не обратил никакого внимания на этот «уазик» с гражданскими номерами, и прошел в сторону школы. Вход в ближнее к нему крыло был закрыт. На бетонном крыльце стояла тяжеленная скамейка, перекрывающая двери.

Эмир пошел дальше, к середине трехэтажного здания, где располагался главный вход. Мамонт резко свернул к нему и преодолел крыльцо в четыре широких скачка.

Сразу за дверью за столом сидел человек в полицейской форме. На столешнице лежал автомат, точно такой, какой был в руке у Мамонта. Магомедгаджи не стал терять время на то, чтобы снимать куртку с автомата Рамазана. Затвор он передернул еще перед выходом из дома, а теперь сразу дал очередь в грудь полицейского. Тот упал на спину вместе со стулом и больше не шевелился. Очередь свое дело сделала.

Эмир не тронул автомат полицейского и резко свернул в левую сторону. Он хорошо помнил слова Мурада о том, что в этом крыле идут занятия в младших классах.

«С малышней проще справиться», – подумал эмир.

Сначала он открыл дверь справа, но тут же убедился в том, что попал в туалет, в котором было сильно накурено. Кашлянув от дыма, эмир дал очередь в двух женщин, которые сосали сигареты, попал, как ему показалось, только в одну, но решил, что и этого хватит. Ему следует еще и патроны поберечь, поскольку запасных магазинов он с собой не взял.

Мамонт с силой захлопнул дверь и шагнул дальше.

Следующая дверь была через коридор. Люди там уже слышали выстрелы и успели закрыться на ключ. Не желая тратить патроны, эмир только ударил ногой в замок и пошел дальше.

Тут в коридор вышла какая-то возрастная женщина с очень длинным носом-морковкой.

– Здравствуйте, – сказала она достаточно приветливо, хотя и строго. – Вы чей-то родитель?

– Общий, – ответил он и тут же выпустил в женщину все оставшиеся патроны одной длинной очередью.

Магомедгаджи не привык к этому автомату, и потому не умел считать выстрелы.

Мамонт отбросил за ненадобностью автомат вместе с курткой Мурада и выхватил из подмышечной кобуры пистолет. Он вбежал в класс, схватил за волосы девочку с передней парты и ее головой выбил стекло в окне.

Не обращая внимания на кровь от порезов стеклом на лице девочки, Магомедгаджи приставил пистолет к ее горлу и закричал, не зная сам, к кому он обращается:

– Эй, вы, я застрелю ее! Мне нужны деньги и вертолет с одним пилотом.

Что он почувствовал в последнее мгновение своей жизни, сказать трудно.

– Пуля калибра двенадцать и семь десятых миллиметра, попав в голову, никого живым не оставит, даже если заденет только по касательной, – проговорил старший лейтенант Скорогорохов, вооруженный крупнокалиберной снайперской винтовкой «Корд».

– Кто дал приказ снайперу? – возмущенно прокричал капитан Одуванчиков, находящийся уже под разбитым окном и готовый запрыгнуть в класс, чтобы прикрыть детей собой.

– Я приказал, – по связи тихо ответил подполковник Омаханов. – Это я приказал стрелять в брата. Эх, брат-брат. Ты уж прости меня, но так было надо.