– За ними! – скомандовал старший следователь.

Вовремя успел заметить перемену в направлении движения и полицейский «уазик».

Резина на колесах «уазика» спецназа была почти лысая, и поэтому, когда автомобиль затормозил перед дверьми, он прямо по тротуарной плитке проехал еще несколько метров. А у микроавтобуса Следственного комитета резина была почти новая, поэтому он остановился ровно там, где надо. Сдвижная дверца уехала вбок, и парни в черной униформе, в бронежилетах и при оружии выскочили раньше спецназовцев. Таким образом, группа захвата первой ворвалась в здание. Следом за микроавтобусом подлетел к зданию и «уазик» местной полиции. У него тормозная система тоже оказалась не в лучшем состоянии, и автомобиль ударил стальным, мощным и тяжелым бампером входную дверь. Местные омоновцы старались не отставать от своих коллег из столицы республики. Мансур Ниязович торопливо посторонился, пропуская в здание спецназ военной разведки – все офицеры спецназа были вооружены автоматами, а у полковника при себе имелся только штатный пистолет Макарова с его восемью патронами. Но затворную раму своего пистолета он успел передернуть еще на подъезде к хирургическому корпусу, чем заставил сопровождавших его омоновцев думать и действовать быстрее.

Бойцы ворвались в коридор первого этажа. В то же время вышел в коридор заспанный дежурный врач, мужчина солидного возраста, на ходу натягивающий белый халат. Окончательно проснулся он только после того, как полицейский «уазик» выбил дверь и посыпалось разбитое стекло. Он благополучно проспал стрельбу на втором этаже. Увидев лежащую под столом дежурную медсестру, он бросился к ней на помощь, стал разматывать скотч, а в это время сама медсестра пыталась что-то сказать, но получалось только мычание, поскольку полоска скотча не позволяла ей разговаривать. Руки были развязаны, и с лежащей медсестрой тут же поравнялись парни из группы захвата. Она тут же сорвала полоску скотча со рта и показала пальцем направление:

– Они туда побежали, к лестнице! На второй этаж!

Видимо, после нападения она сознания не теряла, но сейчас, приложив широкую пухлую ладонь себе ко лбу, почувствовала кровь – приклад автомата рассек ей кожу. Только сейчас медсестра начала терять сознание. Пожилой врач растерянно смотрел на вооруженных военных и не знал, что делать. Он хотел было встать и двинуться вместе с омоновцами и спецназом в сторону лестницы, но жест и твердая рука капитана Одуванчикова остановили его.

– Ей помощь окажите, – показал командир роты на медсестру.

– Да-да… – согласился врач.

Он попытался поднять раненую на руки и унести, но сил откровенно не хватило. Врач вздумал протащить медсестру к себе в кабинет волоком и взял ее за подмышки, отчего у нее с ноги свалилась домашняя тапочка – медсестра на службе переобувалась.

Тут на помощь врачу подскочил старший лейтенант Скорогорохов. Он поднял объемную медсестру на руки и хрипло спросил врача:

– Куда?

– В ординаторскую… – ответил врач и первым вошел в кабинет, который только что покинул, не забыв пошире раскрыть дверь перед старшим лейтенантом с медсестрой на руках. – Вот сюда ее уложите, я ее накрою. Спасибо.

Одуванчиков поворачивал на лестницу вслед за омоновцами. Бойцы торопились – на втором этаже только что стреляли. В кого и по какому поводу, было непонятно, поскольку трое росгвардейцев, судя по всему, не смогли остановить бандитов. Два человека из группы захвата уже были в коридоре второго этажа, когда оттуда донеслась первая автоматная очередь. Один из бойцов сразу залег за кушетку и спрятался за телом убитого росгвардейца. Второй тут же выскочил на лестничную площадку и показал всем остальным, что у него прострелено плечо.

– К врачу! На первый этаж! – резко распорядился старший следователь.

После второй автоматной очереди он резко впрыгнул в коридор и тоже залег, за вторым убитым. В руках у Вострицына был только пистолет, его грудь не защищал бронежилет, но тем не менее Сергей Николаевич рвался в бой.

После третьей длинной очереди вперед бросился и капитан Одуванчиков. Он успел заметить автомат, который спрятался за косяк последней двери по правой стене, и дал короткую очередь туда, но попал только в торцевую стену, с которой посыпалась штукатурка, и побежал вперед, слыша позади себя шаги – так грохотали обувью только омоновцы, его офицеры-спецназовцы умели передвигаться беззвучно.

Перед дверным косяком командир разведроты резко затормозил, ожидая очереди из больничной палаты. Выставил за косяк ствол автомата.

– Не стреляйте, они в окно ушли, – быстро сказал из-за угла спокойный женский голос.

Мысленно удивившись спокойствию голоса и хладнокровию его обладательницы, капитан пожалел, что никого не выставил под окна, а ведь пары омоновцев вполне хватило бы для эффективной засады. Но кто же знал, что бандиты находятся на втором этаже, а старый хирургический корпус настолько длинный? И как определить, из какого окна они захотят выпрыгнуть? Никто изначально предположить не мог, что они пришли сюда, чтобы посетить именно эту отдаленную палату. Ведь убитые бойцы Росгвардии лежали рядом с другой дверью…

Подоспевший старший следователь сразу запрыгнул на подоконник и посмотрел вниз, словно выбирая место, куда бы спрыгнуть.

– Остановись, – сказал Одуванчиков, левой рукой хватая полковника за брюки. – Они уже ушли. Их теперь не догнать. За угол свернули, попали в слепую зону и спокойно ушли. Куда – никто не знает.

– Все равно я Волка достану! Как ты говорил, из-под земли! – ответил Вострицын. – С того света вытащу! Из могилы подниму!

– Пойдем лучше росгвардейцев осмотрим. Может, кому-то еще помочь можно.

В это время капитану позвонила жена:

– Я тебя ни от чего не отвлекаю?

– Я на боевой операции, – сказал он и отключился от разговора.

* * *

Осматривать росгвардейцев не пришлось. Свободные омоновцы вместе с Мансуром Ниязовичем уже закрыли им глаза, проведя по лицу ладонью. Дверь в охраняемую палату была открыта настежь. Сразу за порогом лицом вниз лежал молодой парень с простреленными спиной и головой. Кровь еще не успела запечься, но парень уже не дышал. В руках у него был зажат автомат. Один из местных омоновцев опознал его:

– Старший лейтенант Даниялов. Похоже, убил вон того бандита.

– Разберемся, – ответил Мансур Ниязович. – Если так, представим к награде, посмертно. Парень, похоже, героем был.

Физически очень крепкий, полностью седой – и густые волосы, и борода – бандит тоже лежал лицом вниз, по направлению старшего лейтенанта полиции. Крови из пробитого горла вытекло столько, что прощупывать пульс смысла не было. Капитан Одуванчиков перевернул тело лицом вверх и вытащил из кармана телефон. Набрал из всех присутствовавших только ему известный номер.

– Игорь, Одуванчиков беспокоит. Пробей номер, с которого я звоню.

– Понял. Две секунды… Так… Так… Это один из тех двух номеров, которые находились рядом с Волком в момент убийства Анисимова и позже.

– Понятно. А где сейчас второй номер?

– Там же, в больнице. Или где-то рядом. Скорее – рядом. Но больницу я тоже не исключаю.

В это время на первом этаже раздался пистолетный выстрел, а следом за ним и короткая автоматная очередь.

– Там второй телефон! За мной! – скомандовал капитан.

По лестнице уже бегом спускались местные омоновцы и полковник Мансур Ниязович. Однако очередная длинная очередь, разбившая дверь с лестницы в коридор первого этажа, заставила их остановиться и позволила офицерам спецназа первыми выскочить на этаж.

– На выход! – скомандовал командир разведроты. – Там машины без охраны!

Группа бегом устремилась к дверям, перепрыгнув через распростертое тело убитого омоновца, которому не успели полностью перевязать плечо. Вытянутая рука бойца тянулась, но так и не дотянулась до лежащего в стороне пистолета. Но пистолет – слабое оружие в схватке с автоматчиками. Хотя многое зависит от умения стрелять. Есть специалисты, которые пистолет предпочитают автомату.

На столе у дежурной медсестры зазвонил телефон. Позже, анализируя ситуацию, Одуванчиков и сам не мог сказать, что заставило его остановиться и снять трубку.

– Слушаю вас, – сказал капитан торопливо.

– Извините, это Джавгарат Бацаева вас беспокоит, бабушка Алмагуль, – прохрипел старческий женский голос. – Ее сегодня должны были оперировать. Можно узнать, как ее самочувствие?

– Она лежит в палате с простреленной грудью. Ее родной отец и его люди убили вашу внучку, – ответил командир разведроты. – Мы его в настоящий момент преследуем.

Он не положил, а прямо бросил трубку на аппарат и побежал догонять своих офицеров.

Когда спецназовцы выскочили на улицу, машина уже стремительно отъезжала. Бандиты уехали на микроавтобусе Следственного комитета, скрывшись за углом районной поликлиники.

Чтобы покинуть районный центр, бандитам предстояло проехать мимо поста ГИБДД рядом с мостом. Мансур Ниязович сразу стал звонить дежурному по своему управлению, чтобы тот связался с ГИБДД, но номер был постоянно занят. А номер районного ГИБДД полковник не помнил. Наконец ему удалось дозвониться, отругать дежурного за долгий разговор с женой, выслушать оправдание («вам такого подарочка, как моя мегера, не желаю») и только потом передать сообщение.

В это время в погоню за беглецами устремился «уазик» военной разведки вместе со старшим следователем Следственного комитета республики. А начальник райотдела полиции вдруг вспомнил, что у него в машине сидят задержанные Рагим и Адиля Шахмахадовы с малолетним сыном. Он высадил их под охраной трех омоновцев с приказом остановить любую машину, доставить задержанных в райотдел и посадить в «обезьянник» до его приезда. При попытке к бегству – стрелять на поражение, даже в ребенка. При этом, как ему самому показалось, полковник достаточно грозно посмотрел на задержанную Адилю, от которой больше всего и ждал неприятностей. Далее он посадил своих бойцов на заднее сиденье и группу захвата Следственного комитета на места для задержанных и выехал вслед за машиной спецназа.

«Уазик» спецназа благодаря мастерству вождения водителя оторвался от машины полиции. Но на прямой улице, перед выездом из райцентра, второй «уазик» начал догонять первый. Дистанция значительно сократилась.

Около поста ГИБДД машина спецназа остановилась, но выходить Одуванчиков не стал, просто открыл дверцу.

– Почему микроавтобус не остановили? – спросил он грозно.

– Они с сигналкой ехали, – за всех ответил старший лейтенант ГИБДД. – Нам потом уже позвонили, когда они проехали.

– Гони! – распорядился Одуванчиков, толкнув водителя под локоть и на ходу закрывая дверцу.

– Полковник полиции взял в подкрепление машину ППС, – сообщил старший лейтенант Скорогорохов, которому с заднего сиденья было видно, что происходит позади.

– Плюс четыре ствола, – рассудил капитан. – Стволы лишними не бывают! Только вот куда Волк направляется, как бы узнать?..

– Если в Махачкалу, мы его потеряем. На прямой дороге догнать не сможем. А в городе он на какой-нибудь «лежке» отсиживаться будет неделю, – предположил старший следователь. – А потом убивать начнет.

– Хорошо бы домой свернул. На проселочной дороге у нас больше шансов его догнать, – рассудил Скорогорохов.

– У него может не оказаться «лежки» в Махачкале. Но дом – это один из лучших вариантов. Хуже, если он просто в лес уйдет. Тогда искать будет трудно. А родительский дом – это лучшее место, – рассудил капитан Одуванчиков. – Мы это проверим.

Около поворота в село «уазик» по приказу Одуванчикова остановился. Он вышел из машины и принялся при свете фонарика исследовать землю, отыскивая возможные следы. Стали светить и другие офицеры роты. В это время подъехали еще два «уазика» с символикой полиции. Дополнительные фары и фонарики стали подсвечивать дорогу.

– Эх, был бы сегодня дождь! – размечтался вслух Мансур Ниязович. – Тогда бы сразу определили! Но дождь никогда, как показывает практика, вовремя не приходит. Всегда или слишком рано, или слишком поздно… Давайте разделимся! Мы двумя машинами поедем в сторону Махачкалы – вдруг догоним. Там тоже пост ГИБДД на въезде есть. Я уже позвонил, если что – задержат. А вы в село загляните. Хорошо бы друзей Волка прошерстить, но уже почти ночь – где их найти?..

– Да, так и сделаем, товарищ полковник, – согласился Одуванчиков.

В это время в кармане капитана зазвонил телефон. Василий Николаевич быстро вытащил его, второпях уронил, но тут же поднял и нажал кнопку ответа.

– Слушаю тебя, Игорь.

– Не догнали?

– Еще гонимся… А ты откуда знаешь?

– Я это все на мониторе вижу. Телефон движется медленно по селу. А вы на повороте дороги стоите. Рекомендую вам в село ехать.

– Спасибо, Игорь. В село приедем – я тебе позвоню.

– Жду. Из кабинета не выхожу, разве что в туалет сейчас сбегаю, пять минут. А то я чаю перепил…

– Договорились. К машине!

На сей раз в машине вшестером рассаживались почему-то дольше. Видимо, каждый желал себе выкроить побольше удобства. Старший следователь уселся на колени к лейтенанту Громорохову. Так и поехали.

До села было уже недалеко. Только на подъезде к первой улице водитель внезапно затормозил.

– Ты чего? – спросил Одуванчиков.

– Там след. Микроавтобуса. В лес сворачивает.

– Где? – зазвучали голоса с заднего сиденья.

Открылась левая дверца, и первым «уазик» покинул полковник Вострицын с фонариком в одной руке и пистолетом в другой. Стал светить на обочину, рассматривая что-то в траве.

– Что там, товарищ полковник? – выйдя из «уазика», спросил командир разведроты.

– След протектора. Свежий. Трава только-только выпрямляться начала. След резины похож на наш. Жалко, что водителя мы с собой не взяли, он бы свою резину определил.

Подошел ближе водитель спецназа. Присмотрелся.

– По крайней мере, резина новая, как у вас, – сделал он заключение.

Василий Николаевич вытащил телефон, набрал номер Исмаэляна и сразу включил громкоговоритель, чтобы слышали все. Игорь ответил сразу.

– Значит, ситуация такая. Телефон находится на территории двора дома Бацаевых. Но сигнал очень слабый. Я с такой ситуацией однажды уже сталкивался… Дай бог памяти… Точно! Тогда бандит прятался в железобетонном подвале. Бетон и арматура сильно экранируют. Здесь, похоже, то же самое. Человек с телефоном прячется в каком-то подвале. Только учти, я не сказал, что это эмир. Волк может быть с этим человеком, а может быть и где-нибудь в другом месте.

– Я понял, Игорь. Но у нас тут некоторые сложности возникли. Мы нашли след микроавтобуса, на котором бандиты уехали. Он ведет в лес. Не можешь посмотреть весь путь телефона?

– Никаких проблем. Значит, от дороги в село в сторону леса?

– Да, неподалеку от первой сельской улицы.

– У тебя планшет с собой?

– В машине лежит.

– Отправляю тебе карту с маршрутом телефона. Лови.

Капитан Одуванчиков достал из машины свой командирский планшет.

– Ловлю. Отправляй… Готово. Есть карта.

Маршрут телефона выглядел довольно странно. Микроавтобус, в котором его везли, похоже, сильно вилял. Вилять он начал сразу после того, как выехал с дороги.

– Что он такие кренделя выписывает?.. – обратился непонятно к кому полковник.

– А как иначе через лес проедешь? Между деревьями ведь ехать приходится. Да еще и в темноте, – оценил странный маршрут водитель «уазика» спецназа. – От фар в лесу толку мало. Что по бокам, все равно не видно. Мне вообще сдается, что они искали место, где можно спрятать машину.

– Ну, тогда поехали искать обладателя телефона, – решил полковник Вострицын. – Нечего время терять. Ночь уже на дворе.

– А если они разделились? – проявил осторожность капитан Одуванчиков. – Двое в машине остались, а один пошел в дом Бацаевых.

– Какой им смысл разделяться? – возразил полковник. – И в дом мог пойти только Нариман. К машине мы до утра успеем вернуться. Пошли в дом.

Дом опять искали по планшету командира роты. Нашли без труда. «Уазик» поставили у ворот, подошли к калитке, позвонили и долго ждали, когда в доме кто-нибудь на звонок отреагирует. Но реакции никакой не было.