— Остановимся?

В голосе Ланы явственно звучало замешательство. Сальваторе очень надеялся, что принял правильное решение: он хотел, чтобы они с Ланой были только вдвоем, и арендовал шале на неделю.

— Пойдем посмотрим, — пригласил он.

Поднявшись по ступенькам террасы, он открыл дверь. Внутри все было по-деревенски просто: одна комната с длинным уютным диваном, ковром на полу, маленьким обеденным столом с двумя стульями и дровяной печкой. Кухня была оборудована под лестницей, ведущей в тесную мансарду, все пространство которой занимала кровать.

Оглядевшись по сторонам, Лана перевела взгляд на Сальваторе.

— А где еще одна спальня? — спросила она.

Сальваторе остался невозмутим.

— Можно спать на диване, к тому же здесь есть раскладушка — ее можно поставить на террасе. Ночи достаточно теплые, так что не беспокойся за меня. — Дотронувшись до ее руки, он продолжил: — Лана, с тех пор как затеяли весь этот спектакль, мы постоянно были на виду — и в Риме, и даже в палаццо, ведь там для прислуги мы изображали мужа и жену. Даже на наших экскурсиях по окрестностям вокруг постоянно были люди. Здесь же мы можем расслабиться. Быть самими собой… а не теми, кем нас считают. Разве тебе этого не хочется?

Он рукой указал на озеро, залитое солнечным светом, на лес. Все олицетворяло собой тишину и покой.

Лана внимательно смотрела на него, словно впитывая его слова. В следующее мгновение она нахмурилась.

— Но мы не взяли с собой никаких продуктов! Да и одежда со мной только та, что на мне!

— Ошибаешься, — сказал он. — Пойдем. — Он по дорожке вернулся к внедорожнику и поднял дверцу багажника. — Это не даст нам умереть от голода.

Он достал картонную коробку с сухими продуктами, затем вытащил два переносных холодильника, жаровню для барбекю, несколько мешков угля и два маленьких чемодана.

— Вчера, пока мы ужинали, одна из горничных, Мария, приготовила для тебя подходящую случаю одежду, — сказал он Лане, — к тому же ты можешь попользоваться кое-чем из моей. Я отнесу все это в дом, а ты захвати холодильник?

Радуясь тому, что Лана не стала возражать, он быстро зашагал к крыльцу.

Лана поставила на стол один из холодильников. Может, Сальваторе и прав? Может, действительно стоит отдохнуть от людей? В палаццо она чувствовала себя неловко, помня о том, что слуги видят в ней свою госпожу.

Сальваторе тем временем распаковывал продукты и укладывал их в шкаф над раковиной. Он выглядел очень домашним и совсем не напоминал властного дельца или хозяина палаццо. И Лане нравилось смотреть на него такого…

— Мне разбирать то, что в холодильниках? — спросила она.

— Да, здесь есть полноценный холодильник. К твоему сведению, дом питается электричеством от солнечных батарей. Здесь есть водопровод. Ванная за кухней.

Лана заглянула туда и увидела комнатку с душевой и туалетом.

— Чтобы готовить, здесь есть баллонный газ и барбекю, а чтобы экономить электричество, можно пользоваться керосиновыми лампами и свечами, — продолжал наставлять ее Сальваторе. — А теперь давай принесем из машины остальное.

— Кофе? — спросил он, когда они пару раз сходили туда-обратно.

Он зажег газ, а Лана на деревянном полу раскрыла свой чемодан и принялась изучать, какие вещи упаковала Мария. Шорты, хлопчатобумажные брюки, футболки, пара джемперов, еще одна пара тканевых туфель на плоской подошве, нижнее белье, купальник.

А вот ночного белья нет, отметила Лана. Наверняка Мария решила, что ее роскошная атласная пижама едва ли будет уместна в примитивном деревенском домике на берегу озера. Что ж, придется спать в футболке, подумала она.

Вечером, когда Лана поднялась наверх, пожелав спокойной ночи Сальваторе, который уютно устроился на диване, она вдруг осознала, что рада быть здесь.

Здесь они не муж и жена, соединенные ненастоящим браком по меркантильным соображениям. Им не надо делать вид, что у них настоящий брак. Здесь они могут забыть обо всем этом. И расслабиться.

Лана вспомнила прошедший день. После того как они распаковали вещи и выпили кофе на террасе, они отправились на прогулку по берегу. Узкая дорожка вилась вдоль озера, а от нее ответвлялись тропинки, уходившие в хвойный лес, поднимавшийся к вершине холма. Когда стемнело, супруги вернулись домой, и Сальваторе разжег огонь в печке. Они вместе приготовили простой ужин: пасту с рагу из банки с пармезаном, который натер сам Сальваторе. Все это запили крепким красным вином. На десерт был шоколадный торт, утром сделанный в палаццо. Они долго сидели перед печкой, глядя на огонь и потягивая вино. Прежде чем лечь спать, вышли из дома, чтобы полюбоваться озером под светом звезд.

За все время Сальваторе не сделал ни единой попытки воспользоваться их уединенным положением. Он старался сохранять между ними дистанцию в прямом и переносном смысле.

В таких размышлениях Лана не заметила, как заснула.

Она проснулась от запаха кофе. Быстро надев шорты, футболку и матерчатые туфли, она собрала волосы в хвост и поспешила вниз. Сальваторе, одетый в клетчатую рубашку, джинсы и кроссовки, жарил бекон, помидоры и рулетики из пакета.

Повернувшись, он улыбнулся Лане.

— Хорошо спалось? — спросил он.

— Отлично. Спала сном младенца, — ответила она. — А ты?

— Тоже как младенец, — сказал он и попросил накрыть к завтраку стол на террасе, залитой утренним солнцем.

Десять минут спустя они уже ели.

Сальваторе явно был в хорошем расположении духа и оживленно обсуждал, как им провести первый день в шале. Наконец решили подняться в лес на вершине. Так и поступили. Во время прогулки они почти не разговаривали, не желая нарушать царившую вокруг тишину.

Спустившись вниз, вернулись в дом, где пообедали ветчиной, салями и острым сыром с помидорами и персиками, укладывая все это на толстые ломти хлеба. Ели они, как и утром, на террасе, а Сальваторе со вкусом рассказывал о планах на вечер.

— Здесь есть весельная лодка, — сообщил он.

Лодка была пришвартована под навесом, и к ней прилагались рыболовные снасти. Как оказалось, Сальваторе был заядлым рыбаком. Пока он наблюдал за поплавком, Лана сидела, откинувшись на спинку скамьи. Вытаскивая из воды рыбину, Сальваторе оглушал ее резким ударом по голове и тут же потрошил.

Причалив к берегу, они собрали свой улов, и Сальваторе начал разжигать огонь в жаровне для барбекю. Глядя, как ловко он орудует ножом, щипая лучину для розжига, Лана с трудом представляла его властным дельцом или элегантным завсегдатаем римских светских салонов.

— Где ты научился разделывать рыбу? — спросила она.

— Отец научил, — ответил Сальваторе. Помолчав, он поднял голову, устремил взгляд на озеро и продолжил: — Иногда он брал меня с собой на рыбалку. В море мы ходили на моторке. Он бросал якорь, и мы проводили там целый день и даже захватывали вечер. Он мало разговаривал, но я не переживал из-за этого. Мне просто было хорошо с ним. Такие рыбалки случались редко. Отец брал выходные, только когда жизнь становилась слишком сложной — даже для него.

В его голосе почему-то прозвучали едкие нотки.

— Сложной? — удивилась Лана.

Ей было странно думать о Сальваторе как о маленьком мальчике. О мальчике, у которого в семье были сложности.

— Мой отец, — ответил он, — имел обыкновение заводить себе новую любовницу, не предупредив предыдущую, и та устраивала скандалы. Поэтому он уходил в море, где никто не мог его достать, пока любовницы дрались между собой.

Лана промолчала, замолчал и Сальваторе. Но потом…

— Наверное, тебе тяжело жилось, — тихо проговорила она.

Несмотря на богатство, у него не было счастливой семьи. Ей стало грустно от этой мысли.

Сальваторе повернулся к ней. По его взгляду она поняла, что он тщательно скрывает свои чувства.

— Не так тяжело, как маме, — сказал он и опять замолчал. — Их брак, к твоему сведению, не был счастливым.

— Наверное, это отразилось на тебе, — покачав головой, заметила Лана.

Он пожал плечами.

— Как-никак я выжил. — Он снова устремил взгляд на озеро. — И, несмотря на те страдания, что отец причинил матери, я все равно любил его.

Лана поняла, что эти слова идут от сердца. Поддавшись порыву, она дотронулась до его руки, словно пытаясь утешить.

— Это естественно, — сказала она. — Детям трудно принимать чью-то сторону, когда между родителями разногласия.

— О, я принимал то одну, то другую сторону. У меня это отлично получалось! Сначала мамину — она была пострадавшей стороной. Но… — Выражение его лица изменилось. — Я также понял, что отцу не надо было жениться. — В его голосе зазвучали жесткие интонации. — Он был не создан для семейной жизни.

— Почему? — осторожно спросила Лана.

Ей было странно слышать от Сальваторе такие откровения.

— Он влюбился в мою мать по уши, — ответил он. — Проблема была в том, — продолжил он, качая головой, — что он не хотел иметь с ней ничего постоянного — такого, как брак, ему нужен был роман. Однако она была из семьи, где подобные отношения не одобрялись, поэтому они поженились. Она не переставала любить его. Даже когда он устал от ее преданности. — Сальваторе вздохнул. — Нет, он никогда не был враждебен к ней, просто хронически неверен. Равнодушен к ней. Его постоянно не было рядом. Он не просил о разводе — развестись было бы очень сложно — и оставался с ней только ради меня. Отцу хотелось иметь возможность… жить так, как ему было удобно. Это все, на что он был способен.

Лана опять промолчала, но потом…

— А мои родители были очень счастливы вместе, — сказала она. — Я воспринимала это как должное. Но человек начинает ценить это, только когда понимает, что так бывает не всегда.

— Им повезло. И тебе тоже.

Она кивнула:

— Да… им обоим повезло встретить друг друга. И полюбить. Они сделали правильный выбор. Я очень жалею, что… — Она не договорила. Сальваторе вопросительно посмотрел на нее. — Я очень жалею, что с Малькольмом сделала неправильный выбор. Но я знаю, почему так поступила: после гибели родителей я хотела, чтобы в моей жизни появился близкий человек. — Она вздохнула. — Знаю, я выгляжу жалко.

— Звучит не жалко, а здраво, — возразил Сальваторе. — Теперь его нет в твоей жизни — ты избавилась от него!

Эти слова еще долго звучали в голове Ланы.

«Теперь его нет в твоей жизни!»

Настанет день, когда и Сальваторе уйдет из ее жизни. Она уедет в Англию и окажется за тысячу миль от него.

Почему-то такая перспектива не радовала ее.

— Ну что, искупаемся? — предложил Сальваторе, когда Лана вышла из дома с миской свеженарезанного салата.

— Нет, спасибо, — со смешком ответила она, — вода показалась мне слишком холодной.

Сальваторе не стал уговаривать ее, быстро разделся, нырнул в озеро и мощным кролем поплыл вперед. Доплыв до середины, он повернул обратно.

Выйдя на берег, он вытерся полотенцем, отлично понимая, что Лана разглядывает его, и радуясь этому. Ведь он чувствовал, что она откликается на его ласки, чувствовал, что она тоже хочет его, но ей мешает статус их отношений. Значит, размышлял он, надо заставить ее признать, что их брак, от которого в финансовом плане выигрывают оба, не играет никакой роли в их отношениях.

Для него самого все было просто. Брак, пусть и законный, значения не имеет.

Точно так же, как не имел он значения для отца. Для него важны были только краткосрочные связи.

«И для меня тоже. Ведь я сын своего отца».

Сальваторе отбросил полотенце. У него вдруг испортилось настроение. Да, он знает, что он сын своего отца! И должен постоянно помнить об этом.

Его взгляд переместился на Лану. В шортах и футболке, с забранными в хвост волосами, без макияжа она была так же красива, как в вечернем платье и в бриллиантах.

«Ничто не способно умалить ее красоту, — подумал он. — И сейчас она для меня желанна не меньше, чем в нашу первую встречу».

Лана взяла его полотенце, встряхнула, аккуратно сложила и повесила на спинку стула. Она сделала это как-то очень естественно, по-домашнему, как будто сотни раз складывала брошенные им вещи. Сальваторе поймал себя на том, что ему это нравится, и это до глубины души поразило его. Он же всегда стремился к отношениям без обязательств, а тут ему приятна мысль о том, что они общаются как семейная пара. Нет, так не пойдет. Он же только что напоминал себе о том, что он сын своего отца.

— Скомканным оно не высохнет, — шутя отчитала его Лана.

— Виноват, — произнес он с наигранной покорностью.

— Иди в душ, — сказала она. — А потом я буду принимать солнечные ванны, а ты дожаривать рыбу. Я страшно проголодалась. Ты, наверное, тоже.

Рассмеявшись, Сальваторе отправился в ванную. Он действительно испытывал сильный голод. Ему хотелось не только есть, но и кое-чего большего.

Значительно большего.

Они нежились на солнышке и потягивали пиво. Сальваторе время от времени проверял рыбу, перец и картошку на жаровне. Наконец он объявил, что все готово, и они сели за стол.

— Для человека, привыкшего к утонченности, — весело заметила Лана, — ты очень домовит.

Он рассмеялся.

— Ты считаешь меня напыщенным плейбоем, который умрет с голоду, если некому будет приготовить ему еду? — спросил он. — Спасибо, но я не такой неженка.

— Да, но ты привык к роскоши. Твой мир сильно отличается от моего.

Сальваторе сделал большой глоток пива.

— Мы с тобой, Лана, просто люди. И мы не сильно отличаемся друг от друга.

В его взгляде было нечто такое, что заставило Лану опустить глаза.

— У нас много общего, — продолжил он, внимательно глядя на нее. — Мы оба пережили утрату, мы оба потеряли родителей при трагических обстоятельствах. Мы оба согласились на этот брак по определенным причинам, и эти причины совсем не безумны, как может показаться кому-то! И мы с тобой отлично ладим. Это действительно так. Нам легко в обществе друг друга — мне точно, и я не верю, что тебе нет. Вспомни, как нам было интересно вдвоем, когда мы разглядывали красоты Тосканы. И здесь нам совсем не скучно. — Сальваторе тепло улыбнулся. — Мы великолепно провели сегодняшний день! — Он обвел рукой вокруг себя. — Пусть здесь все просто, но большего нам и не нужно. — Он поднял свою бутылку. — Давай выпьем за это место… потому что нам обоим здесь хорошо!

Лана не могла не согласиться с ним. Они действительно отлично ладят.

Она чокнулась с ним своей бутылкой и отпила немного. Они приступили к еде. Лана разрезала печеную картофелину, добавила в нее щедрый кусок сливочного масла. Ее рот наполнился слюной. Она стала ждать, когда картошка немного остынет.

«Мы отлично ладим… Он прав. Для людей с такой разной историей у нас больше общего, чем можно предположить».

Сальваторе достал новую бутылку пива и открыл ее. Пока он пил, Лана наблюдала за ним. Он перехватил ее взгляд и улыбнулся. В его глазах что-то промелькнуло и исчезло, однако Лана успела увидеть достаточно. Пусть он придерживается того обещания, что дал ей вечером после Флоренции, однако нельзя отрицать правду: их действительно кое-что объединяет. Желание. И, несмотря на сложности в их отношениях, это желание разгорелось до такой степени, что бушующий пожар не загасить.

Она мысленно вздохнула. Ее охватило сожаление.

Сожаление о том, что нельзя преодолеть невозможное и сдаться на милость этого желания…

— Ты когда-нибудь гребла веслами? — спросил Сальваторе. — Нет? Ладно, я тебя научу.

Он усадил ее на скамью, сунул ей в руки весла, столкнул лодку на глубину и запрыгнул в нее. После этого показал, под каким углом нужно держать весла, когда гребешь.

— Неплохо, — одобрительно произнес он, когда Лана сделала несколько гребков. — Давай дойдем до дальней части озера? Вон туда, видишь?

Они причалили к скалистому мысу, где и пообедали тем, что прихватили с собой после завтрака. Затем они отправились на прогулку. Сальваторе радовался тому, что между ними установились легкие и дружеские отношения. Он понимал, что нельзя давить на Лану, что инициатива должна исходить от нее. Решение должна принять она.

На обратном пути на весла сел Сальваторе, а Лана, устроившись на скамье, подставила лицо солнцу. Глядя на нее, Сальваторе ощутил, что у него в душе что-то сдвинулось, ожило нечто такое, названия чему он найти не мог.

«Как же она красива! — думал он. — Как же совершенна!»

Он понимал, что со временем его желание обладать ею угаснет, как угасало в прошлые разы.

Как угасало у отца.

Однако в этот раз ему почему-то не хотелось думать об отце — о длинной череде любовниц, на которых тот потратил свою жизнь, не желая впускать в свои отношения любовь. О женщине, которая всем сердцем любила его, а он игнорировал ее. Которая безнадежно тосковала по нему. По человеку, который никогда не любил ее.

Сальваторе прогнал все эти мысли, так как они причиняли слишком сильную боль. Ведь он своими глазами видел, как страдает мать от равнодушия мужа.

Чтобы отвлечься, он опять стал любоваться Ланой и непроизвольно задался вопросом, принесет ли уединение в этом прекрасном уголке земли, принесут ли проведенные в умиротворении, вдали от жесткого, требовательного мира, дни то, о чем он так мечтает?

Он этого не знал. Но очень надеялся.