Ужин был сервирован в элегантной столовой. Хотя Сальваторе предупредил, что форма одежды обыденная (что выразилось у Ланы в свободном, как туника, платье цвета ржавчины и шарфе, изящно обернутом вокруг шеи, а у Сальваторе — в тонком кашемировом пуловере и темных брюках), прием пищи за роскошным столом красного дерева, в окружении картин, место которым было в музее, и при двух слугах, подававших блюда под руководством величественного Джузеппе, едва ли можно было назвать обыденным. Не обыденной была и сама еда, включавшая полную перемену блюд, от аперитива до десерта, состоявшего из нежнейшего грушевого сорбе.

— Это все в твою честь, — тихо сказал Сальваторе.

Лана искренне выражала свою благодарность и пробовала каждое блюдо. К концу ужина она поняла, что получила одобрение со стороны Джузеппе, и ощутила угрызения совести. Дворецкий видит в ней новую хозяйку палаццо, а на самом деле она никакая не хозяйка.

И не станет таковой.

Ее взгляд переместился на Сальваторе, который сидел во главе стола. Так как стол был слишком длинным, Лана села справа от него. Со стороны они выглядят настоящей семейной парой, однако никакой семьи у них нет, подумала она. От этой мысли где-то в глубине души зародилась боль… нет, не боль, откуда быть боли? Для боли нет никаких оснований… В общем, у нее в душе образовался какой-то комок.

Лана приказала себе сосредоточиться на том, что говорит Сальваторе.

— Ну что, хочешь завтра увидеть Флоренцию? — спросил он.

— Завтра? — удивилась Лана.

— Мне так будет удобно, — ответил Сальваторе. — Послезавтра у меня конференцзвонки и утром, и днем.

— Да, с удовольствием, — ответила Лана.

Дальше они стали обсуждать поездку. Лана с готовностью согласилась отказаться от посещения Уффици и сосредоточиться на общей экскурсии по главным достопримечательностям города.

— У тебя будет много других возможностей побывать там, — сказал Сальваторе.

Она кивнула, строя планы на то время, когда она будет предоставлена самой себе. Надо бы выучить итальянский, пока она в Италии. И учить язык она будет не по Интернету… накупит учебников. Это поможет скоротать время…

Ее взгляд снова переместился на Сальваторе. И снова у нее в душе поднялась необоснованная тоска, для которой не было ни причин, ни повода.

И что из того, что красивее мужчины она в жизни не видела? Что из того, что он так внимательно разглядывал ее у бассейна? Ничего из этого не имеет отношения к тем причинам, которые подвигли ее выйти за него замуж.

И об этом нужно постоянно помнить.

Флоренция в полной мере соответствовала рассказам о ней. Лана была очарована городом, несмотря на толпы туристов, заполонивших улицы даже в это время года. Сальваторе оказался умелым экскурсоводом и рассказывал много интересного обо всех достопримечательностях, что ей довелось увидеть.

Лана намеренно надела удобную одежду: песочного цвета платье-рубашку и свободный жакет, который выглядел одновременно и обыденным, и шикарным. Непромокаемые туфли на плоской подошве помогли ей выдержать долгие прогулки.

Они начали осмотр города с Давида Микеланджело и базилики. Погода стояла идеальная — не слишком жаркая, очень приятная. Для обеда новоиспеченные супруги выбрали уютную тратторию, и Лана, празднуя отказ от диеты, отдала дань пасте. После обеда они снова отправились в путь. Когда шли над рекой Арно по знаменитому крытому мосту Понте-Веккьо, Сальваторе рассказывал историю о том, как Медичи устроили в мосте тайную переправу в качестве потенциального пути спасения от соперников и как катастрофические наводнения при жизни предыдущих поколений нанесли ужасающий ущерб городу, от которого он, к счастью, оправился.

После этого они устроили себе перерыв на кофе, а ближе к вечеру, когда тени стали удлиняться, поднялись на площадь Микеланджело, откуда открывался великолепный вид на весь город.

— Время для коктейлей, — объявил Сальваторе. — А потом ужин. Нас ждет столик на крыше отеля «Фалькон», тебе там понравится.

Лана неуверенно посмотрела на него. Он целый день показывал ей Флоренцию — неужели он на самом деле собирается и ужинать с ней здесь?

— Ты не обязан, — сказала она. — Ты и так посвятил мне целый день.

Выражение лица Сальваторе опять стало бесстрастным, что очень удивило Лану. Весь день он был расслабленным, обходительным — таким она никогда его не видела. Возможно, думала она, потому что его никто не видит… здесь нет ни прислуги, ни друзей, ни светских знакомых. Мы здесь безымянные туристы, ни мне, ни ему не надо играть роли. Он просто итальянец, показывающий город англичанке.

Только вот сейчас все вдруг изменилось.

— Все уже заказано, — сказал он не терпящим возражений тоном.

— Тогда конечно… — проговорила Лана.

Она была не одета для такого пафосного заведения, каким мог оказаться ресторан, однако Сальваторе это, по всей видимости, не волновало. Он и сам был одет в повседневную одежду, в рубашку с открытым воротом, льняной пиджак и легкие брюки. На ногах у него, как и у Ланы, были удобные туфли для долгих прогулок. Лана внутренне вздохнула. Но даже в этом наряде он выглядит шикарно. А темные очки только добавляют ему лоска.

«Что же мне делать с тем, что я так бурно реагирую на него?» — спросила себя она.

Этот вопрос неустанно мучил ее. Надо перестать реагировать на его физическую привлекательность. Как-никак ей предстоит жить в его доме целый год.

Возможно, недели через две… через пару месяцев… она привыкнет к его присутствию…

Слабая надежда.

Сальваторе откинулся на спинку стула и посмотрел на сидевшую напротив женщину. Она была так же прекрасна, как всегда. Пусть она одета в повседневное платье, пусть ее волосы заплетены в обыкновенную косу, которую уложила на затылке, пусть из макияжа у нее только подкрашены ресницы и губы. Но все это ни на йоту не умаляет ее красоты.

Лана наделена природной красотой, которая заставляет мужчин оборачиваться ей вслед. По всей видимости, она не замечает этого или, если учесть ее карьеру, воспринимает это с полным равнодушием. И это хорошо. Есть только один мужчина, к которому она не должна быть равнодушна.

Только вот… Похоже, она к нему равнодушна.

После целого дня вместе Сальваторе не увидел в ее поведении ничего нового. Она проявляла интерес ко всему, что он ей рассказывал, задавала множество вопросов, демонстрировала довольно глубокие познания в искусстве эпохи Ренессанса. Но не более.

Она была вежлива и корректна, однако при этом…

Настороже. Правильное ли слово он подобрал, чтобы описать ее манеру общения с ним?

Возможно, в этом виноват он сам. Да, пока они жили в Риме, он постоянно испытывал напряжение. К ней он относился как к инструменту, который помогал ему добиться желаемого.

Однако сейчас, когда задача выполнена — планы Джаванны и ее папаши сорваны, — когда они находятся вдали от любящего сплетни и скандалы Рима, он мог бы позволить себе расслабиться.

Да и она тоже.

Сальваторе выбрал ресторан на крыше «Фалькона» из-за его знаменитого вида на Флоренцию. Вечер был теплым, на террасе царил полумрак, разгоняемый свечами на столиках. После долгого дня оба были рады присесть и полакомиться вкусными блюдами из меню.

— Ну что, довольна днем? — спросил он у Ланы, которая любовалась видами.

Она с улыбкой повернулась к нему:

— Да, конечно. Разве может быть иначе. Это было очень любезно с твоей стороны.

Сальваторе отмахнулся:

— Я был рад показать тебе Флоренцию.

Он сам услышал в собственном тоне резкость и понял, откуда она. Лане не надо было говорить так, будто это любезность с его стороны, будто он сделал ей одолжение.

— В следующий раз, — сказал он, — ты увидишь Уффици. Лучше всего будет индивидуальная экскурсия.

Лана покачала головой.

— Ой, пожалуйста, не надо. В этом нет необходимости. Достаточно просто забронировать билет, чтобы избежать очередей. Да и дешевле выйдет.

Сальваторе изогнул бровь. Лана жила в совершенно другом мире, чем он. Пока они были в Риме, пока он демонстрировал ее всему свету, одетую в наряды с украшениями, которые она никогда в жизни не смогла бы себе позволить, он об этом напрочь забыл.

Сейчас же она его жена. Только она не стала бы его женой, если бы не необходимость обезоружить Роберто. Она могла бы оказаться здесь в качестве его любовницы, не более. Его взгляд переместился на обручальное кольцо, на бриллиант, сверкнувший в сиянии свечей, когда Лана поднесла к губам бокал. Потом он посмотрел на свое обручальное кольцо. И вздохнул, не желая думать об этом. Да, брак был необходимостью — и только. И не имеет значения, что он взял себе жену не по выбору.

А будет ли у него когда-нибудь возможность выбрать?

Сальваторе отмахнулся от язвительного вопроса, заданного самому себе.

— Индивидуальная экскурсия предпочтительнее, — твердо заявил он, закрывая тему. — Я все организую к следующему разу, когда мы приедем сюда.

Подошел официант, чтобы принять заказ. Сальваторе не раз бывал в этом ресторане и знал, что кухня не разочарует его.

Так было и на этот раз. Не разочаровала его и компания. Или обстановка за столом. Когда принесли закуски, он поставил перед собой цель избавиться от напряжения, которое постоянно присутствовало в их с Ланой общении. Там, в Риме, оно было неизбежным, сейчас же все выглядело по-другому.

Сейчас ни у него, ни у Ланы не возникало необходимости играть роли, поэтому они вполне могли быть самими собой…

Радоваться хорошему дню. Забыть о том, что они женаты, потому что сейчас это не имеет значения. Важным стало только одно. Как и в тот раз, когда они познакомились.

То, что он очень хочет ее.

При этом тот факт, что она его жена, тоже не имеет значения.

Лана допила вино, поставила бокал на скатерть из дамасского шелка. У нее было странное настроение. Она сказала правду: она действительно довольна прошедшим днем. А разве может быть иначе, когда ты во Флоренции?

Она устремила взгляд на Сальваторе. Он сидел откинувшись на спинку стула, красивый, как всегда. Наверное, даже более красивый, подумала она, без темных очков, в этой романтичной обстановке, когда на небе сияют звезды…

Ей нельзя думать ни про какую романтику, сказала она себе.

Они просто ужинают вместе, и то, что они оказались в таком романтическом месте, не имеет к ним никакого отношения. Сальваторе выбрал этот ресторан, потому что здесь красивый вид и великолепная кухня. Да и беседа за ужином не затрагивала личные аспекты — они обсуждали то, что видели и что собираются посмотреть и во Флоренции, и вообще в Тоскане. Такой разговор обычно бывает между знакомыми людьми, не между новобрачными.

Да и брак не имеет к ним никакого отношения. Потому что в нем нет ничего личного. Их вообще ничего не объединяет.

Лана снова перевела взгляд на крыши Флоренции. Так гораздо безопаснее, чем смотреть на Сальваторе.

Голос Сальваторе вывел ее из задумчивости.

— Ты знаешь историю о том, как архитектор Брунеллески победил в конкурсе на строительство купола для базилики? Потом этот купол стал самым большим в мире.

— Мой отец, — поворачиваясь к нему, ответила Лана, — однажды мне об этом рассказывал. Что-то насчет того, что было два купола, один внутри другого, и меньший помог поднять больший, правильно?

— Великолепно, — сказал Сальваторе.

— Отец всегда хотел приехать сюда и своими глазами взглянуть на купол. Они с мамой планировали здесь отпуск, когда… — Она замолчала, едва заметно пожав плечами. — В общем, отпуск у них не получился.

Лана устремила взгляд на базилику с восьмигранным куполом и ощутила спазм в горле, как всегда, когда думала о родителях и об их безвременной гибели.

Неожиданно Сальваторе накрыл ее руку, лежащую на столе, своей. Он явно выражал ей искреннее сочувствие.

— Твои родители были бы рады, что ты здесь и видишь все это, правда? — тихо проговорил он.

Лана посмотрела на него. В его взгляде было понимание, и она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. В следующее мгновение Сальваторе отвернулся.

— Моей маме всегда нравилась Фиренце, — вдруг заговорил он, машинально называя Флоренцию по-итальянски. — Она вдохновляла ее на идеи для палаццо. Ей нравилось бродить по антикварным магазинчикам, покупать мебель и предметы искусства. Это отвлекало ее, когда… — Он замолчал и с извиняющимся видом повернулся к Лане: — Прости. Древняя история… — Взяв бутылку, он разлил вино по бокалам.

— Пожалуйста, не извиняйся, — сказала Лана. — Наши воспоминания — это все, что у нас есть, и мы должны беречь их.

Она различила теплые нотки в его голосе, когда он заговорил о матери, и поняла, что он очень любил ее. В ней поднялась мощная волна сочувствия к нему. Ведь он, как и она, пережил тяжелую утрату.

Сальваторе продолжал смотреть на нее. В его глазах появилось нечто новое — во всяком случае, так показалось Лане. А может, так падал свет от свечки на столе? Или так на него подействовало вино? Или мерцание звезд? Как бы то ни было, он смотрел на нее совершенно иным взглядом.

— Ты права, должны, — сказал он. — Ради них и ради себя самих. Добрые воспоминания — да, мы должны их хранить и беречь. — Подняв бокал, Сальваторе чокнулся с ней. — И сегодняшний день станет одним из таких воспоминаний. Так что выпьем за него.

Лана взяла свой бокал.

— Мы пьем за прекрасно проведенный день, за спокойный и уютный вечер, за все, что нас ждет впереди, — произнес он тост.

На мгновение — всего лишь на мгновение — Лана почувствовала, как внутри у нее что-то вспыхнуло, как будто свет, отразившийся в вине и в темных глазах Сальваторе, зажегся в ней.

Допив вино, он жестом подозвал официанта и попросил принести десертное меню.

— Ресторан славится своими десертами, — сказал он Лане. — Так как ты не на диете, можешь позволить себе насладиться сладким.

Выбрав в меню по рекомендации Сальваторе фирменное блюдо — густой крем на основе карамели, — она задумалась, глядя на город. Интересно, что он подразумевал под «сладким»? Только десерт или что-то еще? Показалось ей или на самом деле в его голосе прозвучало вожделение? Для нее же весь этот вечер стал сладким. Ей сладко сидеть здесь, высоко над городом, пить вино, общаться с ним, не притворяться и не играть на публику — в общем, просто быть самой собой.

Лана сообразила, что захмелела, но ее это не заботило. Ей было хорошо — сладко — на душе, ей было хорошо — сладко — в обществе Сальваторе…

Повернув голову, она наткнулась на его взгляд. Он улыбался.

И от этого ей стало еще слаще.

«Не хочу, чтобы этот день заканчивался, — непроизвольно подумала она. — Хочу вот так сидеть здесь и смотреть на него».

Эта мысль показалась ей странной… Странной, потому что Сальваторе был ей чужим. Разве нет?

Лана осознала, что зря задала себе этот вопрос. Потому что пришедший ответ открыл ей глаза на невозможное.

«Он больше не чужой мне».

Палаццо так и манило огнями в бархатной ночи, когда Сальваторе вылез из машины и протянул руку Лане. Однако она не оперлась на нее, а выбралась сама с присущим ей изяществом. Сальваторе кивком поблагодарил шофера, и машина поехала к гаражу позади дома.

— Какая замечательная ночь! Сколько звезд! — воскликнула Лана, подняв голову к небу. — Во Флоренции их увидеть мешают уличные фонари.

Сальваторе последовал ее примеру и посмотрел в небо, которое было усыпано звездами. Затем он перевел взгляд на Лану и залюбовался ею. Поддавшись порыву, он шагнул к ней.

Весь вечер он испытывал удовольствие от общения с Ланой. Ему нравилось сидеть с ней на крыше «Фалькона» под звездным небом, вдыхать ее аромат, который смешивался с теплым воздухом Флоренции, любоваться городом внизу… В этой романтической обстановке он радовался тому, что они предоставлены самим себе, что никто не обращает на них внимания, что не надо играть никакую роль, что можно беспрепятственно наслаждаться ее красотой…

Но кроме этого, было и еще кое-что, Сальваторе знал это точно. Нечто, что появилось, когда они рассказали друг другу о печальных событиях в своей жизни. Ведь они оба пережили трагическую потерю родителей.

Он осознал, что у него в душе рождается волнующее чувство, что было внове для него. Да, желание и ощущение единения… Что-то, что усиливало красоту Ланы в его глазах…

Неожиданно для себя Сальваторе захотелось окликнуть ее. Чтобы она смотрела не на звезды, а на него…

— Лана.

Наверное, на него подействовало выпитое за ужином вино, решил он. И обострило его желание, разгоняя жаркую кровь по жилам.

Да, она пробудила в нем желание в первую же встречу, но он жестко сдерживал себя, помня о том, что нужно сосредоточиться на деле, которое включало его женитьбу на Лане. Сейчас же, когда все деловые вопросы решены, он может дать себе волю, отпустить вожжи. И тот поцелуй на приеме дал ему возможность понять, что его ждет. Чем она может ответить на его желание.

«Ведь она хочет меня не меньше, чем я ее».

Теперь они оба могут утолить горящее в них желание.

Сальваторе молча наклонился к Лане и припал к ее губам. Он услышал, как она тихо выдохнула, и ее губы сами собой открылись навстречу его. Он обнял ее и прижал к себе. Она подалась к нему всем телом.

В Сальваторе с новой силой вспыхнуло желание. Да, это то, чего он хотел с их первой встречи… с того поцелуя на приеме у герцогини…

Неожиданно его словно обдали ушатом холодной воды: Лана отстранилась и попятилась.

— Нет!

Одно-единственное слово.

Сальваторе изумленно уставился на нее. Она выставила перед собой руки, словно отталкивая его.

— Нет! — повторила она и сделала еще один шаг назад. — Это невозможно… — Ее голос дрожал. — Нам нельзя.

— Нельзя? — изумился Сальваторе. Слово прозвучало для него полной бессмыслицей.

Лана пятилась от него к крыльцу дома, словно стремилась спрятаться от него внутри.

— Послушай, — опять заговорила она, — мы оба слишком много выпили… слишком много времени провели вместе. Вино, звездная ночь… мы подчинились порыву. — Замолчав, она с сокрушенным видом опустила руки.

— Но почему? — недоумевал Сальваторе. — Почему ты говоришь, что нам нельзя? Ты думаешь, я не понимаю, когда женщина откликается на ласку? Ты вспыхнула в моих объятиях, как…

— Естественно, нельзя! — перебила она его. — Иначе и быть не может! — Он увидел, как она на мгновение закрыла глаза и резко выдохнула. — Как может быть иначе, если ты платишь мне за то, чтобы я жила здесь?

— Плачу тебе? — ледяным тоном повторил Сальваторе.

— А как еще это можно назвать? Я здесь, с тобой, потому что ты платишь мне четыреста тысяч за это.

— И это говоришь мне ты?! — с яростью произнес он. — Ты сама согласилась на эти деньги, когда подписывала контракт. Это твое обеспечение при разводе, а вовсе не плата за твое присутствие здесь!

— Именно плата! Иначе и не назовешь! Именно ради этого я и вышла за тебя — чтобы ты за меня рассчитался с кредитом. Я здесь ради денег, Сальваторе. Я твой наемный работник, не больше. Ты же сам знаешь, что наш брак — сплошная ложь. И не важно, как называть эти четыреста тысяч, которые я получу при разводе — это в любом случае плата за мое присутствие здесь, за участие в брачной церемонии! Так что, если ты…

Она замолчала и опять попятилась.

— Мне предстоит провести с тобой целый год моей жизни. — Теперь в ее голосе слышалась боль. — В роли твоей жены. В публичной роли твоей жены. Но не в личной. Ничего личного между нами нет. В конце этого года я уйду с четырьмястами тысячами в кармане. И все. — Она помотала головой. — Прости… Между нами ничего не может быть. Я не могу забыть о деньгах, которые ты мне заплатишь за то, что я вышла за тебя. — Она судорожно сглотнула. — Деньги и близость… Для меня эти два понятия не сочетаются. Извини, но я вижу все это именно так.

Повернувшись, она пошла к дому.

Сальваторе ошеломленно смотрел ей вслед.