Он стоял не двигаясь, и казалось, что время замерло.

«Лана! Я снова вижу ее! Вот она, здесь, передо мной!»

В нем, как всегда при виде ее, поднялось ликование. Она так действовала на него с самой первой их встречи.

Сальваторе стоял и любовался ею — золотистыми волосами, собранными в свободный узел, и идеальными чертами, и соблазнительным телом…

Его взгляд добрался до ее живота.

«Боже мой!»

Он ошеломленно охнул. Беременность была видна невооруженным глазом, и даже длинный свитер не мог ее скрыть.

Будто сквозь туман он услышал, как Лана произнесла его имя, и понял, что она тоже шокирована. Привалившись к косяку, она вдруг начала сползать вниз. Опомнившись, он успел подхватить ее.

— Тебе надо присесть, — глухим голосом проговорил он, ощущая, как потяжелела Лана.

Он повел ее в дом, ногой закрыв входную дверь, и завернул из коридора в ближайшую комнату, которая оказалась гостиной. После холода английской зимы здесь было тепло и уютно. Он усадил Лану в кресло. Она слабым голосом бормотала его имя и смотрела на него расширившимися глазами, безуспешно пытаясь взять себя в руки. От сочувствия к ней у него в душе все переворачивалось. То, что он собирался сказать ей и ради чего приехал, отошло на второй план.

Выждав несколько минут, Сальваторе решился заговорить:

— Давай я принесу тебе воды…

Он вышел из комнаты и нашел кухню. Там он взял с сушилки стакан, наполнил его водой из-под крана и вернулся к все еще бледной Лане.

— На, выпей, — сказал он, протягивая ей стакан.

Она взяла его дрожащими руками, сделала глоток. Он забрал у нее стакан и поставил на журнальный столик.

В душе у него царил полный хаос, хотя ураган эмоций немного поутих. Теперь ему стало проще найти правильные слова.

Набрав в грудь побольше воздуха, он заговорил глухим голосом:

— Я возненавидел тебя за то, как ты поступила со мной… бросила меня, ничего не объяснив. Но сейчас…

Он замолчал. Лана внимательно смотрела на него, ее красивое лицо оставалось таким же бледным. Что-то шевельнулось в нем, нечто такое, что смогло пробиться через вихрь эмоций и вернуть ему способность рассуждать здраво.

— Я останусь с тобой, — сказал он и опять замолчал, собираясь с силами, чтобы произнести то, что являлось истиной. — Возвращайся ко мне, Лана. — Он говорил это, глядя ей в глаза, и его голос звучал уже не глухо, а громко и отчетливо. — Я приехал сюда, чтобы сказать тебе это.

Он понял, что должен вернуть Лану, в тот момент, когда выяснилось, что ни к какому Малькольму она не возвращалась — тот просто уехал в Голливуд и женился на известной кинозвезде. Сальваторе знал, что надо найти ее и наедине рассказать ей о своем желании всегда быть с ней рядом.

Его взгляд переместился на ее живот, и он вдруг ощутил небывалую уверенность в том, что все делает правильно и что все остальное не важно.

Некоторое время оба молчали, и тишину нарушало лишь тиканье часов на камине. Сердце Сальваторе бешено стучало, и ему казалось, что это биение разносится по комнате, вторя словам, которые он только что произнес. Ведь ни один мужчина в здравом уме не сказал бы такое! Но тут ему вспомнился разговор с Люком Динарди о Стефани. В тот момент слова Люка прозвучали для него как бред. Сейчас же…

«Теперь я понял. Теперь я знаю, почему он так говорил».

И еще он знал, почему то, что ему очень хотелось сказать Лане, — это единственно правильные слова. Сказанные здесь, в этой комнате, они несут в себе истину. Ту истину, которая имеет значение.

Уверенный, что поступает правильно, он твердо сказал:

— Я останусь с тобой. Даю слово… никто никогда не узнает, что ребенок не от меня.

Лана вскочила, но у нее подогнулись колени, и она рухнула в кресло. Сальваторе опять поддержал ее.

— Только не падай в обморок! — взмолился он. — Я не хотел шокировать тебя!

Он помог ей поудобнее устроиться в кресле. Он видел, что она потрясена гораздо сильнее, чем когда увидела его на пороге своего дома. Он опять заговорил, и Лана услышала в его голосе интонации, которые ей не доводилось слышать раньше.

— Я говорю не о прощении. — Он пристально вглядывался в ее лицо. — Тут нечего прощать. Ты знала его до того, как познакомилась со мной. Он сильно обидел тебя, и ты возненавидела его за это. Поэтому я понимаю, честное слово, я понимаю, почему ты приняла его после возвращения в Лондон. И я понимаю, что ты думала, какие у тебя были надежды… ты верила, что на этот раз он будет с тобой… Но ты ошибалась, — продолжил он с нескрываемым гневом и презрением. — Он опять обманул тебя! Опять бросил! Использовал тебя, как и в первый раз. — В его глазах появился грозный блеск. — Будь он здесь, я бы растерзал его за то, как он поступил с тобой! Надо же, опять бросил! Думает только о себе!

Лана не находила в себе сил заговорить. Ее мысли разбегались. Ей все не верилось…

— И тебе повезло, что он ушел! — не унимался Сальваторе. — Бесполезный кусок дерьма! Забудь о нем! Забудь и возвращайся ко мне.

Лана сделала глубокий вздох и посмотрела на Сальваторе.

— Ты хочешь сказать, — медленно заговорила она, тщательно подбирая слова, так как понимала, что вопрос, который собирается задать, очень важен, чуть ли не самый важный во вселенной, — что готов жить со мной, даже несмотря на то, что я ношу ребенка Малькольма?

— Да, — ответил Сальваторе, не отрывая от нее взгляда.

— Но почему?

Сальваторе некоторое время молчал, просто стоял и смотрел на нее со странным выражением лица. Лану охватило ощущение, что сейчас произойдет нечто такое, что ей будет трудно вынести.

По движениям плеч, по стиснутой челюсти она догадалась, как он напряжен. Когда же заговорил, он словно выталкивал слова силой, а Лана слушала их под биение своего сердца и боялась пошевелиться.

— Всю свою жизнь, — мрачно произнес Сальваторе, — я считал себя таким же, как отец. И боялся этого. Я знал, что мне нельзя жениться, чтобы не сделать несчастной свою жену, как это случилось с матерью. Но потом я обнаружил в себе нечто, о чем никогда не знал. — Он сделал паузу. — После твоего бегства ко мне пришла Джаванна и принялась изливать на меня свой яд, объясняя, почему ты бросила меня. Господи, я не поверил ей — просто не хотел верить! Отказывался верить в ее слова! Однако, когда я подъехал к твоему дому, я увидел, как оттуда выходит Малькольм… и тогда я понял…

В его голосе звучала боль — Лана отчетливо это слышала, и у нее сжималось сердце от сострадания.

— В тот самый момент я понял, что зря боялся, что буду походить на отца… — В его глазах промелькнула мука. — Надо было бояться, что меня постигнет судьба матери.

Хотя Лану переполняли эмоции, она не решалась вставить хоть слово, догадываясь, что Сальваторе надо выговориться.

— Мне, как и ей, довелось познать, как это больно, когда тебя отвергают. Потому что ты… потому что ты отвергла меня ради того, чтобы быть с Малькольмом, который захотел снова быть с тобой после того, как его отшила та актриса в Голливуде.

Лана интуитивно поняла, какие слова ей надо произнести.

— Как ты мог подумать, что я вообще когда-либо вернусь к Малькольму?! После всего, что он сделал со мной.

Лицо Сальваторе превратилось в маску.

— Я решил, что он раскаялся… выплатил твой кредит. — Он помолчал. — Я решил, что именно поэтому ты отказалась от денег, которые полагались тебе по нашему брачному договору.

Лана не верила своим ушам.

— Я отказалась от твоих денег, потому что сама нарушила условия сделки! Я ушла от тебя раньше, чем закончился год. Вот почему!

Ее душили гнев и возмущение. Как он мог такое подумать! Ей много чего хотелось сказать ему, однако она знала, что нельзя поддаваться эмоциям и надо сохранять здравый рассудок.

— Я ушла от тебя не ради того, чтобы вернуться к Малькольму, хотя он вернул мне мои деньги! Ты видел, как он уходит от меня, — глухим голосом продолжала она, — потому что его ко мне отправила его невеста. Она не отшила его, что бы там ни говорили сплетники! Она узнала, что я обвиняю его в мошенничестве и собираюсь выдвинуть против него обвинения. Она не хотела скандала и отправила его ко мне, дала ему денег, чтобы он заплатил по кредиту, в обмен на то, что я откажусь от своих обвинений. Что я и сделала.

Сальваторе изумленно таращился на нее:

— Значит, ты получила назад свои деньги и переспала с ним напоследок?

Его предположение шокировало Лану, однако ей удалось сохранить контроль над собой.

— Нет, — ровным голосом ответила Лана. — Все было совсем не так. — Она встала. — Сальваторе, как ты думаешь, почему я ушла от тебя? — Женщина чувствовала, что больше не может скрывать правду, которая так и рвалась наружу. — Я ушла от тебя, потому что узнала, что беременна, — сказала она, отчетливо проговаривая каждое из тех слов, которые были самыми важными в ее жизни. — Когда я это узнала, поняла, что не могу навязывать тебе то, на что ты никогда бы не согласился. То, что разбило бы тебе жизнь. Я поступила бы нечестно по отношению к тебе.

Лана перевела дух, прежде чем продолжить, прежде чем сказать все то, о чем нельзя умолчать.

— Ты, Сальваторе, всегда был честен со мной. — Ее голос дрогнул. — Ты никогда не скрывал, зачем женишься, честно предупредил, что наш брак закончится… что мы вместе проживем только год… что у тебя ко мне нет никаких чувств. Да, страсть была, но не больше. Мы замечательно провели время, я счастлива, что мы были вместе, я ни в коей мере не жалею о том, что ответила на твою страсть… Но я всегда знала, что все это временно. Что мы расстанемся. — Она покачала головой. — Не было ничего, что давало бы мне право требовать что-либо от тебя. Даже беременность не давала мне такого права. И я поняла: единственное, что мне остается, — это уйти от тебя. И я ушла, хотя многое отдала бы за то, чтобы этого не делать. Видишь, все просто.

Она замолчала.

— Когда ты бросила меня… когда ты ушла, — тихо произнес Сальваторе, — мой мир рухнул. Видишь, как все просто. — Он на мгновение прикрыл глаза, потом шагнул к ней и замер. — Когда я женился на тебе, Лана, я сделал это осознанно и целенаправленно. И я был честен с тобой, как ты и сказала. Мне не нужно было ничего сверх того, что я запланировал, — год с тобой, не больше. — Он с шумом втянул в себя воздух. — Я всегда избегал долгосрочных отношений, потому что… потому что не хотел доставлять какой-либо женщине те страдания, которые пришлось вытерпеть матери из-за отца. Я же считал, что похож на отца. Боялся того, что похож на него… Я хотел от тебя лишь непродолжительной связи, которая закончилась бы так же, как все предыдущие. Я думал, что пройдет время, и я перестану желать тебя — со мной всегда бывало именно так, как и с отцом. Но твой уход… твой уход к другому мужчине… он заставил меня осознать нечто, чего мне никогда не доводилось чувствовать. — Подойдя к ней вплотную, он взял ее за плечи. — Теперь я знаю, что способен на сильные чувства и привязанность, ведь все время, что мы были вместе, во мне росла любовь к тебе, хотя я и не подозревал об этом. — Он покачал головой. — Я не знал об этом… не узнавал любовь. Но сейчас… сейчас я знаю, что это такое. И если бы ты согласилась вернуться ко мне… хотя бы ради ребенка…

Лана приложила палец к его губам, призывая к молчанию.

— Я бы обрела свой рай, Сальваторе. — Она руками обвила его шею. — Любимый, дорогой мой, я давно поняла, что люблю тебя. Я едва не умерла, когда приняла решение уйти от тебя. Но я не могла допустить, чтобы ты сожалел о нашем браке, чтобы ты думал, будто тебя поймали в ловушку. Я не стала говорить тебе о беременности только ради тебя. — Ощущая комок в горле, она замолчала. — Ты говоришь, ты сын своей матери. Да, тебе доступны бурные эмоции и глубокие чувства. Да, я тоже боялась, что меня постигнет ее судьба, боялась, что буду любить тебя слишком сильно, а ты так никогда и не полюбишь меня. Что ты не будешь нуждаться в моей любви и останешься со мной только ради нашего ребенка. Такого я не вынесла бы! И я предпочла уйти из твоей жизни, лишь бы не повторить ее судьбу!

Сальваторе сжал ее руки в своих.

— А я знал, — трепетно произнес он, — что моя любовь к тебе настолько сильна, что я соглашусь воспитывать ребенка от другого мужчины, лишь бы ты была со мной.

Его признание тронуло Лану до глубины души.

— Если бы я нуждалась в доказательстве твоей любви, лучше этих слов ничего не найти! — нежно проговорила она. — Любимый мой…

У нее из глаз потекли слезы. Сальваторе наклонился и стал покрывать поцелуями ее мокрые щеки, крепко прижимая ее к себе.

Неожиданно Лана вскрикнула и отстранилась.

— Лана, прошу тебя, не отталкивай меня, — взмолился Сальваторе. — Я так сильно тебя люблю.

Для Ланы эти слова, произнесенные мужчиной, которого она любила всем сердцем, были дороже золота. Подняв к нему лицо, она сказала:

— Он шевельнулся! Сальваторе, он шевельнулся! Я чувствую его! Как будто у меня внутри бабочки! — Она опять вскрикнула. — Ой, снова! Он снова шевельнулся. Ах, Сальваторе…

Взяв его руку, она положила ее на живот. Ее лицо светилось от счастья.

Лицо Сальваторе сначала было настороженным, потом стало удивленным. В следующую секунду он охнул.

— И правда! О боже!

Они замерли, а потом Сальваторе взял лицо Ланы в ладони и устремил на нее взгляд, который без слов говорил ей о его любви.

— Мудрый ребенок, сразу узнал своего отца, — сказал он.

Лана рассмеялась.

— И у него мудрый отец, — продолжал Сальваторе, — который всем сердцем любит мать этого замечательного ребенка.

После этого он обнял ее и одарил поцелуем, о котором она столько мечтала. Они довольно долго стояли так, а потом Сальваторе разомкнул объятия и сказал:

— У меня к тебе новое деловое предложение. Думаю, год брака — это маловато. Поэтому я пересматриваю конечную дату нашего договора и сдвигаю ее на сотню лет вперед. Полагаю, этого хватит, — добавил он, нежно целуя ее в кончик носа.

Лана покачала головой.

— Давай пойдем ва-банк, — предложила она. — Установим срок в вечность.

— Договорились, — ответил он, крепко прижимая ее к себе. — Мне нравится.

— И мне, — прошептала она.

— У тебя замечательный дом, — сказал Сальваторе, оглядываясь по сторонам. — Но сейчас меня интересует только одно помещение.

Лана засмеялась.

— Оно наверху, первая комната справа. К твоему сведению, кровать там двуспальная.