К тому времени, когда Райдер добрался до места в лесу, где была размещена его камера с батарейным питанием, там находились два сотрудника службы охраны дикой природы штата Колорадо.

Райдер заметил джип правительственного агентства на ближайшей к ручью тропе, а неподалеку был припаркован арендованный белый седан Джессамин, забрызганный грязью после поездки по полям. Оставив свой грузовик на тропе, Райдер направился к группе, стоящей у медленно текущего ручья. Два служащих в одинаковых униформах цвета хаки — стройная темнокожая женщина с коротко подстриженными волосами цвета стали и круглощекий молодой человек, который стоял, засунув большие пальцы за пояс брюк, — стояли по обе стороны от Джессамин. И это было чертовски хорошо, что они так сделали. Потому что Райдеру не нравился вид седого владельца ранчо в грязном комбинезоне, вставшего напротив них.

Райдер достаточно часто сталкивался с арендатором земель Антонии Баркли в городе, чтобы знать, что недоброжелательность Джозайи Крэнстона граничила с грубостью. Но прямо сейчас голубые глаза мужчины были сужены от ярости, когда он смотрел на Джессамин даже не просто грубо. Мужчина выглядел откровенно опасным.

— Снимать меня на камеру без моего согласия — нарушение закона! — кричал Джозайя Крэнстон. — Я знаю свои права!

— Это моя земля… — спокойно начала Джесс, ее голос было труднее услышать с расстояния в несколько ярдов.

Но старожил не дал ей договорить.

— И я плачу хорошие деньги за ее использование, — возразил Крэнстон, повысив голос еще на октаву, когда указал на камеру, установленную на стволе старой ольхи. — У меня есть право на неприкосновенность частной жизни на этой территории, когда я плачу арендную плату, и это означает, что вы не можете меня снимать на камеру!

— Не вини ее, Крэнстон. — Райдер присоединился к разговору, подойдя к Джесс и положив ладонь ей на плечо. — Это моя камера, и я установил ее после того, как обнаружил, что собака моего соседа попала в капкан. Животному повезло, что мы пришли вовремя.

Под его прикосновением спина Джессамин была напряженной, и ему было неприятно, что ей вообще приходилось слушать Джозайю Крэнстона, не говоря уже о том, чтобы продолжать иметь с ним дело по договору аренды пастбищ, когда они знали, что он жалкий тип. Он обманул Антонию Баркли с ирригационной системой, которую обещал построить по устному соглашению в обмен на более дешевую арендную плату. В последнее время он игнорировал предупреждения о сохранении пастбищ ради остановки заболачивания земель, к большому негодованию Дрейка Александера, который посвятил годы напряженной работы, чтобы улучшить почву, а также качество воды в болотах и местных ручьях, которые питали Белую реку.

Однако Крэнстону было далеко до спокойствия.

— Мне все равно, кто установил ее, — громко продолжил Джозайя, спугнув пару птиц с ветки над головой. — Это факт, что меня незаконно записали на видео. Я уже пять лет плачу за аренду этой земли и знаю свои права. Я могу ловить надоедливых животных на своей земле.

— У нас нет никаких записей о разрешении на перемещение территории защиты от нежелательных животных, мистер Крэнстон, — сказала ему женщина нейтральным голосом и с бесстрастным лицом. — Кроме того, капканы запрещены в этом штате.

— Это не так, когда речь идет о здоровье и безопасности людей! — взревел Крэнстон, брызгая слюной. — И я получил разрешение на установку ловушек здесь от твоего отца!

Райдер почувствовал, как Джессамин пронзила волна удивления, хотя она хорошо это скрыла. Он был бы рад сам уладить это дело с Крэнстоном, но знал, что лучше не наступать Джессамин на пятки, когда она несколько недель усердно трудилась, чтобы отстоять права на Крукт-Элм для своих сестер.

Вместо этого он повернулся к женщине-офицеру, чье поведение заставило его предположить, что она была старшей в паре.

— Может быть, вам будет проще выслушать обе стороны по отдельности? — спросил Райдер, надеясь, что это прозвучит как дельное предложение. В то же время он скользнул рукой по талии Джессамин, напоминая ей, что был рядом.

Он изо всех сил пытается помочь, не вмешиваясь. То, что она позволила ему взять инициативу, говорило о том, как сильно она была взволнована. Он предположил, что известие о том, что ее отец вмешался в спор с Крэнстоном, немного подорвало ее веру в своего старика.

— Да, так будет лучше. — Бейдж с именем женщины-офицера блестел в последних лучах заходящего солнца, пробивающегося сквозь деревья: «Н. Дэвис». — Если вы подождете у машин, мы присоединимся к вам через несколько минут.

Как только Джессамин кивнула, Райдер повел ее вверх по холму к своему грузовику, ему не нравилось, какой бледной она выглядела после этой стычки, губы сурово поджаты.

— Ты в порядке? — спросил он.

Джесс обхватила себя руками, и Райдер боролся с желанием самому ее обнять.

— Мне будет лучше, когда отец подтвердит, что Крэнстон выдумал то, что получил от него разрешение на ловушки, — призналась она, остановившись возле кузова его грузовика, чтобы опереться на крыло. — Этот мужчина — настоящий мерзавец.

— Без сомнения. — Райдер согласился с последними ее словами, хотя и сомневался в первом утверждении. Ему было слишком легко поверить, что Матео Баркли разговаривал с арендатором земель его матери за последние недели. — И я надеюсь, что ты права насчет своего отца. Но со стороны Крэнстона было бы глупо делать заявления, которые было бы очень легко опровергнуть.

Он оперся локтем на кузов, желая отвести ее домой и помочь ей забыть о неприятностях этого дня.

— Отец бы так не поступил, — нетерпеливо сказала Джесс, выпрямившись, чтобы достать из заднего кармана темных джинсов свой телефон. — Я позвоню ему, чтобы мы могли убедиться в этом прямо сейчас.

Его нутро сжалось при мысли о том, что она скоро узнает, каким подонком был ее отец.

Но прежде чем Джессамин успела набрать номер, младший из двух офицеров взобрался к ним на холм.

— Офицер Дэвис сказала, что вам не обязательно оставаться, мэм. — Мужчина поднял край своей светло-бежевой шляпы и обратился к Джессамин. На его значке было написано «Б. Дженкинс». — У нас есть запись жалобы, поданной господином Уэйкфилдом, и мы сможем ее процитировать.

— Вы сделаете это? — Брови Джессамин приподнялись. — Несмотря на то, что мой арендатор говорит, что у него есть разрешение на ловушки?

Пока она говорила, Райдер залез в кузов своего грузовика, чтобы достать капкан, который он забрал в день, когда они освободили Фантома. Он хранил его у себя до тех пор, пока офицеры не подключились к делу.

Офицер Дженкинс кивнул, его большие пальцы вернулись к ремню.

— Мы серьезно относимся к такого рода вещам. Конечно, господин Крэнстон может оспорить дело в суде, так что все будет зависеть от решения судьи. Особенно если он получил разрешение от мистера Баркли.

Райдер увидел, как Джессамин сжала кулаки. Надеясь избавить ее от дальнейшего беспокойства по этому поводу, он передал устройство офицеру.

— Я хотел бы передать это вам в качестве улики. Мы взяли его с собой, чтобы уберечь домашних и диких животных от потенциального вреда.

— Конечно. Спасибо вам обоим. — Коснувшись своей шляпы, офицер неторопливо направился к джипу с капканом в руках, оставив Райдера наедине с Джессамин, которая потирала виски пальцами.

— Думаю, на сегодня мы сделали все, что могли. — Он взглянул туда, где Джозайя Крэнстон все еще оживленно говорил со старшим офицером. — Могу я приготовить для тебя ужин сегодня вечером? Я хотел бы угостить тебя чем-нибудь, чтобы отвлечься от этой ситуации.

Карие глаза обратились на него, и на мгновение ему показалось, что он увидел в них намек на тоску. Но она прикусила губу, прежде чем покачать головой.

— Спасибо. Но мне действительно нужно поговорить с отцом обо всем, что случилось с Кранстоном. Если мой отец что-то замышляет против меня и в этом… что ж, мне нужно знать его мысли.

— Справедливо. Может быть, позже на этой неделе? Я знаю, что ты, должно быть, не задержишься надолго в Кэтемаунте после благотворительного вечера, поскольку судебное дело о наследстве будет рассматриваться в течение следующей недели. — Он специально нашел эту информацию, так как не собирался отпускать ее в зал суда без дополнительных доказательств. Даже сейчас нанятый им детектив искал Сьюзан Уилсон, которая могла бы предоставить доказательства более темных дел Матео Баркли. — Я подумал, что мы могли бы сделать что-то из того, что раньше делали вместе. Пойти в горы или устроить прогулку на лошадях?

Пока они стояли там, сумерки почти растворились в темноте, оставив их в тени.

— Тебе не кажется, что это усложнит ситуацию? — Она беспокойно переминалась с ноги на ногу.

Но она еще не сказала «нет».

— Думаю, нам обоим не помешало бы немного повеселиться.

— Тогда хорошо. Я не могу тратить все свое свободное время на чтение бумаг Антонии, — признала она. — Может быть, прогуляемся в горы в среду?

Грудь Райдера распирало от радости победы. Он хотел подхватить ее в свои объятия и зацеловать до потери сознания в ответ, но голоса офицеров и Крэнстона все еще доносились до них, и поэтому он воздержался.

— Звучит отлично. — Однако он не смог удержаться от того, чтобы скользнуть ладонями по ее рукам. — Тогда еще увидимся.

Отпускать ее было нелегко, но он сказал себе, что это только на пару дней. Может быть, к тому времени он найдет способ рассказать о проступках ее отца таким образом, чтобы не нарушить этические нормы или — он искренне на это надеялся — не причинить Джессамин слишком много боли.

Джессамин не стала долго ждать, чтобы позвонить отцу. После фиаско с Джозайей Крэнстоном она ехала на арендованной машине домой уже с большей осторожностью, чем отправлялась туда. Вернувшись к главному дому ранчо, она задержалась во дворе, освещенном светом луны, села на старые качели на раскидистой самшитовой бузине перед входом. В доме за ее спиной стояла тишина. Флер, должно быть, все еще была с Дрейком.

Отец ответил после двух гудков.

— Джессамин. Нам нужно поговорить. — Он, как всегда, начинал разговор по-деловому.

— Действительно, нам нужно поговорить. Джозайя Крэнстон утверждает, что ты дал ему разрешение установить ловушки на нашей земле. Это так?

— И что такого? Крукт-Элм — собственность моей матери, Джессамин. И она должна по закону перейти ко мне после ее смерти, теперь, когда ее воля поставлена под сомнение.

Ее накрыло волной ярости.

— Значит, ты отказался от варианта наследования доли имущества вместе со мной и моими сестрами? — Она встала с качелей, чтобы пройтись по подъездной дорожке. — Теперь ты хочешь заполучить все вопреки желанию бабушки?

— Мой адвокат говорит, что так проще. — На заднем плане Джессамин слышала программу вечерних новостей. Несомненно, он сидел в своем кабинете с вечерним стаканом виски и просматривал результаты сделок за день. — Когда женщина без супруга, как моя мать, умирает, не оставив завещания, ее имущество переходит к ее детям. В данном случае ко мне.

— Но она оставила завещание!

И теперь она тоже на это рассчитывала. Не потому, что хотела получить деньги с продажи земли. Ей было дорого их родовое гнездо.

— Если бы для нее было так важно оставить завещание, она бы сделала это так, чтобы не возникло никаких сомнений, — рассуждал он, имея в виду тот факт, что бабушка несколько раз меняла завещание с помощью онлайн-программы, не всегда тратя время на проверку новой версии через адвоката. — Поскольку она этого не сделала, я полагаю, что она намеревалась передать ранчо мне.

На этот раз настала ее очередь умолкнуть от изумления.

— Неужели ты был таким ужасным все эти годы, а я только сейчас это заметила? — Сколько раз сестры говорили ей, что их отец заботится только о себе?

Может быть, она не хотела этого видеть, потому что это могло означать — как однажды сказала ей мама, — что Джессамин тоже такая эгоистка.

— Ты думаешь, что мне удалось построить компанию «Баркли проперта труп», будучи самым милым парнем на свете, Джессамин? Или потому, что я самый умный?

Злость закипала сильнее.

— Нет. Ты построил ее благодаря своей безжалостности. Но одно дело — быть акулой в бизнесе. Другое — быть таким безжалостным со своей семьей. — Она перестала расхаживать по подъездной дорожке, чтобы оглянуться на дом, в котором ее бабушка жила в течение многих лет после смерти своего мужа.

Она разводила коз и делала сыр. Она воспитывала внучек, когда ее сын уехал с ранчо, чтобы заняться своим бизнесом. И она хотела, чтобы ее внучки наслаждались тем же миром и довольством, которые она нашла здесь. Даже сейчас, в лунном свете, Джессамин могла видеть причудливые прикосновения Антонии Баркли к этому месту. Ярко-оранжевой плиткой с рисунком в виде желтого солнца была облицована арка входной двери. Бирюзовые и желтые подушки свисали с окрашенной в зеленый цвет скамейки, приветствуя гостей.

— Кэтемаунт сделал тебя сентиментальной. Поэтому ты сказала Брэндону, что не согласна на брак? Приступ сентиментальности?

Закрыв глаза, она задумалась о своем отце и поняла наконец, что сейчас он не заботился о ее интересах. Возможно, когда-то это было так. Но в споре по завещанию его волновали только собственные интересы.

— Брэндон и я хорошо работаем вместе, — устало сказала она ему. — Нам не нужно омрачать наши профессиональные отношения браком.

— Тебе нужен этот брак, чтобы сохранить компанию, поскольку я назначу Брэндона своим преемником. С начала нового финансового года он приносит больше прибыли, чем ты.

— Что бы ты ни решил по поводу компании, отец, убедись, что твои желания никто не оспорит. Ты ведь не хочешь, чтобы коварное потомство обыграло тебя. Увидимся в суде.

Завершив звонок, она почувствовала, как дрожит от собственной наглости.

Нет. Его наглости.

Потому что именно он отвечал за свое поведение. За то, что дал Джозайе Крэнстону разрешение установить капканы на земле ранчо, которую бабушка хотела передать своим внучкам. За попытку заставить Джессамин выйти замуж за мужчину, которого хотел сделать главным в компании. За то, что не уважал волю своей матери и желал безраздельно завладеть Крукт-Элм.

Джессамин не стала бы делать ничего из этого. И ей давно было пора привести в порядок свою жизнь и свои приоритеты. И не только потому, что она, возможно, ждала ребенка.

Ее рука скользнула по плоскому животу. Мысль о том, что она, возможно, беременна, потрясла ее ранее днем. Скорее всего, не было никакой новой жизни внутри ее. Быть может, пугающая мысль о беременности была лишь способом Вселенной заставить ее понять, что и кто действительно важен в ее жизни.

Ее сестры.

Райдер?

Его имя всплыло в ее мыслях прежде, чем она успела себя остановить. Но сейчас она не была готова думать об этом. Засунув телефон в карман, она направилась к дому, чтобы закончить перебирать бумаги в бабушкиных коробках.