— Шампанское? — Официантка с горящими глазами и кудрявым хвостиком наклонила к Джессамин поднос с хрустальными бокалами.

Спустя почти два часа после начала банкета Джессамин впервые осталась одна после того, как провела большую часть времени рядом со своим очень востребованным спутником. Будучи главным лицом на мероприятии, Райдер весь вечер пользовался спросом у гостей, которые интересовались как его экологичным домом, так и методами разведения скота. Ее восхищение работой, которую он провел на ранчо Уэйкфилд, только возросло, когда она слушала, как он объяснял схемы сокращения потребления воды, регенерации дождевой воды и использования сточных вод для орошения. И это было только начало. Он использовал энергию солнца и ветра таким образом, что ранчо стало меньше зависеть от ископаемого топлива, и его усилия уже привлекли внимание людей по всей стране.

Какая женщина не гордилась бы, что находится рядом с Райдером этим вечером? А потом еще было то, как он часто прикасался к ее спине, когда водил ее от одной группы гостей к другой, тепло его прикосновения было постоянным напоминанием о связи, которая, несомненно, крепла. Весь вечер он включал ее в разговоры, придавал значение ее мыслям, подчеркивал ее опыт. Было очевидно, что он уважал ее помимо того, что она ему нравилась.

И Джесс внимательно наблюдала за тем, как он общался со своим братом и невесткой. Он заботился о своей семье и любил праздновать важные события с ними. Из него получится хороший отец, чуткий и заботливый. Гораздо лучше, чем когда-либо был ее собственный отец.

Могла ли эта связь перерасти во что-то большее ради их ребенка, как предполагала Флер? Джессамин поймала себя на том, что все больше и больше об этом думала по ходу вечера, особенно сейчас, когда стояла одна возле шоколадного фонтана и вдыхала декадентские ароматы спелых ягод и темного какао. По крайней мере, так было до тех пор, пока не появилась официантка с подносом шампанского, на фоне играла кантри-группа.

— Нет, спасибо. — Джессамин подняла руку, жестом показывая, что отказывается от алкоголя, она знала, что теперь, когда ждала ребенка, ей нужно будет начать больше думать о своем питании, помимо отказа от шампанского. Ее список дел, казалось, увеличивался с каждой минутой с тех пор, как она узнала о своей беременности.

Это все еще казалось нереальным — и захватывающим — думать, что внутри ее растет новая жизнь. Ребенок от Райдера.

Взяв с банкетного стола малину, взглядом Джессамин снова отыскала своего спутника. Он стоял возле опустевшей трибуны, на которой недавно президент фонда «Атлас» произнес короткую речь о вкладе Райдера в экологическое сознание. Райдер разговаривал с парой мужчин помоложе, одетых в одинаковые смокинги, которые, как она узнала ранее вечером, внесли значительный вклад в дела благотворительности.

Джесс положила ягоду в рот как раз в тот момент, когда голубые глаза Райдера встретились с ее взглядом через фотозону, установленную перед цифровым фоном ранчо Уэйкфилд.

Почему даже так далеко от него она почувствовала горячий прилив влечения? Перекатывая ягоду на языке, она почувствовала ответное желание Райдера, ее кожа покраснела, когда он отошел от мужчин, с которыми разговаривал, и направился к ней. Она откусила ягоду, когда он подошел ближе, всю дорогу не сводя с нее глаз. Как она могла просто задыхаться при мысли о прикосновении к нему, когда он ясно дал понять, что сделал ей предложение только ради их ребенка? Разве это не должно было приглушить эту пламенную реакцию на него? Внезапно Джесс вспомнила идею Флер о том, что сексуальная химия — это как вспыхивающая неоновая вывеска природы, указывающая ей на кого-то, кто, возможно, предназначен ей судьбой.

Мудрый совет или какая-то глупость?

Когда Райдер подошел к ней, его ладонь тут же скользнула от ее талии к пояснице. Он наклонился, чтобы прошептать:

— Признаюсь, мне любопытно, о чем ты думала, что у тебя было такое выражение лица, когда я шел сюда.

Ее сердце забилось сильнее.

— Просто думала, когда у нас будет время поговорить. — Она попыталась выровнять дыхание и сосредоточиться на том, что сегодня было важно. — Я получила звонок от Сьюзан Уилсон. Очевидно, ты попросил ее позвонить мне?

Райдер напрягся рядом с ней и стал уводить ее на несколько шагов дальше от музыки и болтовни, которые становились все громче по мере того, как танцы продолжались.

— Она рассказала тебе о том случае, спасательных работах в горах?

Джесс откинула голову назад, чтобы оценить выражение его лица, пока он выводил ее из шатра на просторную лужайку, ведущую к его дому. Странно, но казалось, что его голос звучал настороженным. Взволнованным. Впрочем, бывшая девушка ее отца тепло отзывалась о поисково-спасательной команде, которая спасла ей тогда жизнь.

— Да, рассказала.

Джессамин с нарастающим гневом слушала рассказ женщины о том, как Матео Баркли повел ее по незнакомому ему пути, ожидая, что она совершит восхождение намного сложнее, чем позволяла ее подготовка.

— Я знала, что в тот день ты был частью спасательной команды, но пока не поговорила с ней, я понятия не имела, насколько трудно было первым приступившим к работам спасателям.

По мере того, как Райдер уводил их дальше от праздничного шатра, украшенного белыми огнями, становилось все труднее разглядеть его лицо от света неполной луны. Он указал на скамейку из кованого железа возле ветряной мельницы, которая выглядела старинной, но сегодня вечером Джессамин узнала, что она обеспечивала электричеством системы дома.

— Я не могу взять на себя все заслуги за спасение, — пояснил Райдер, качая головой и сев рядом с ней, его колено было прижато к ее ноге, обнаженной из-за длинного разреза платья. — Тогда я все еще учился и не играл заметной роли в операции.

Джесс изучала его лицо в лунном свете, пока он поддевал пальцами галстук-бабочку, чтобы немного ослабить его. Это действие побудило ее взять его за руку.

— Я не хотела уводить тебя до окончания вечера. Может быть, нам стоит продолжить разговор после того, как мы попрощаемся с гостями?

Она вдохнула аромат его лосьона после бритья с мятными и хвойными нотками. Она знала, что это было больше чем просто обострившиеся чувства от беременности, которые заставили ее желать его еще сильнее.

Его взгляд переместился на нее, челюсть сжалась.

— Нет. Я давно об этом думал, Джессамин. Нам нужно поговорить сейчас.

Ее охватила тревога, когда она отпустила его руку. Он имел в виду, что хочет обсудить беременность? Картинка не складывалась, так как Райдер не мог думать о ребенке в течение долгого времени. Он только недавно узнал, что она беременна. Кроме того, его тон не предвещал ничего хорошего в плане романтических возможностей в будущем с Райдером, о которых ободряющие слова Флер заставили ее начать думать. Не глупо ли было с ее стороны надеяться, что однажды у Райдера появятся более глубокие чувства к ней?

— Хорошо, тогда мы можем поговорить. — Джесс скрестила ноги, чтобы устроиться поудобнее на прохладной металлической скамье. Была опасная вероятность того, что этим вечером ей будет некомфортно. — Тебе известно о звонке Сьюзан Уилсон, так как ты сам убедил ее связаться со мной. И хотя ее мнение о моем отце подтверждает то, что он не тот человек, которым я его считала, рассказ о его поведении в горах в тот день не поможет мне выиграть судебное дело.

В краткий миг тишины после того, как она произнесла эти слова, кантри-группа стала исполнять что-то более медленное, успокаивая толпу вдалеке под сияющим белым шатром. Джессамин могла видеть парочки на танцполе, танцующие склонив головы друг к другу. Ей хотелось оказаться там с Райдером, все еще наслаждаясь прикосновениями его рук, вместо того, чтобы разбираться с тем, что он собирался ей рассказать. Все, от его напряженных плеч до серьезного тона, говорило ей о том, что его слова ей не понравятся.

— Но я знаю кое-что, что поможет тебе выиграть дело, Джесс. — Его голос прозвучал тихо. Он подвинулся на скамейке, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, и теперь, когда ее зрение привыкло к серым оттенкам лунного света, она могла видеть его лучше. — Я кое-что узнал от твоего отца, пока мы ждали, пока остальные члены поисково-спасательной команды поднимут Сьюзан на уступ, с которого она упала.

— Ты что-то узнал, — повторила Джессамин, мысленно перегруппировываясь. — Значит, ты привел меня сюда не для того, чтобы поговорить о ребенке?

— Я должен рассказать тебе сначала это. — Он провел рукой по своим темным волосам, запонка в форме подковы матово блеснула, когда Райдер взъерошил гладкие пряди. — Я надеялся, что Сьюзан, возможно, была посвящена в ту же информацию, которую я узнал в тот день, поскольку она не была ограничена условиями конфиденциальности, которые удерживают меня.

Нахмурившись, Джесс попыталась понять, что он говорил.

— Я не понимаю. Какие ограничения?

Райдер положил одну руку за спинку скамьи.

— Как человек, оказывающий первую помощь, я должен действовать в соответствии с условиями конфиденциальности как между врачом и пациентом. В этой области для сотрудников скорой помощи есть свои пробелы, но в судебной практике закреплено, что пациенты имеют право на неприкосновенность частной жизни во время оказания неотложной помощи.

Ее разум проснулся, начал устанавливать логические связи.

— Ты что-то узнал в тот день в горах? Когда оказывал помощь моему отцу? И ей?

Когда она резко повернулась к нему, пайетки неловко зацепились за металл скамейки, но это ее сейчас беспокоило меньше всего. Что такого знал Райдер, что могло помочь в ее деле?

— У меня было меньше всех опыта работы в поисково-спасательной команде, поэтому мне было поручено поддерживать твоего отца в стабильном состоянии, пока мы ждали, когда другие вызволят Сьюзан. — Он не ответил на вопросы, явно следуя собственному плану того, как он собирался поделиться с ней тем, что знал. Взгляд Райдера скользнул от ее взгляда вдаль, как будто он видел в своем воображении какие-то другие горы. — У твоего отца были симптомы шока и паники.

— По словам Сьюзан, он не проверил ее снаряжение до того, как они начали спускаться. И он повел их по неверному пути, поэтому они спускались по гораздо более сложному маршруту, чем поднимались. — Джессамин узнала об этом из телефонного звонка. Кроме того, именно ее отец разорвал отношения в больнице, а не наоборот. У Сьюзан были множественные переломы ног и повреждена спина, и она не смогла вернуться домой в течение нескольких недель. — Об этом мне известно.

Джессамин должна была извиниться перед своими сестрами и матерью за то, что встала на сторону отца во время раскола семьи. Он скрывал от нее свою темную сторону. Звонок от бывшей девушки Матео еще раз подтвердил это, укрепив решимость Джессамин дистанцировать себя от него. В профессиональном плане это может занять время. Но она отказывалась общаться с кем-то, кто постоянно ставил свои эгоистичные интересы выше ее собственных.

Райдер медленно закачал головой:

— Это только половина правды.

— Расскажи мне. — От напряжения ее тело сводило. Ее отношения с отцом получали один удар за другим с тех пор, как он подал в суд, чтобы оспорить завещание. Теперь казалось, что она его вообще никогда не знала.

— Матео был на взводе. Говорил быстро. — Голос Райдера смягчился, когда его внимание вернулось к ней. Он положил руку ей на плечо, тепло его кожи не смогло отогнать холод предчувствия, что ей не понравится то, что грядет. — Он выражал разочарование по поводу Сьюзан, говорил, что предпочитает — и это его слова — «сильных женщин, которые могут идти с ним наравне».

У Джесс разболелась голова, она чувствовала, что будет только хуже, прежде чем станет лучше.

— Меня это не удивляет, хотя это просто ужасно. Продолжай.

Сколько раз ее отец требовал, чтобы она приходила на работу больной или оставалась в офисе на долгие часы в свои выходные, чтобы добиться заключения сделки? Его подход «выиграть любой ценой» нельзя было назвать здоровым, но в течение многих лет это заставило ее добиваться лучших результатов. Она увлеклась идеей «жить ради работы», поэтому никогда не ставила себя в приоритет.

Райдер провел рукой по лицу, прежде чем тихо продолжить:

— Матео признался, что именно поэтому он бросил твою маму, как только она начала страдать от депрессии. У него не было ни времени, ни терпения на ее болезнь.

Из ее горла вырвался тихий звук. Отголосок отчаяния, которое, должно быть, испытала ее мать из-за того, что ее бросил человек, который должен был заботиться о ней больше всех на свете. Боже, как же Джессамин ошибалась, что выслушивала его бредни! И еще большую ошибку она совершила, пойдя по его стопам, когда поставила работу и прибыль выше собственной семьи. Было больно. Но под этим скрывалась еще одна боль. Еще один слой острой боли, когда она встретилась взглядом с Райдером.

— Все это время ты знал, какой он ужасный человек, — размышляла она вслух, отстраняясь от его прикосновения. Скольких плохих решений она могла бы избежать, если бы знала это девять лет назад! — И ты позволил мне продолжать верить…

— Подожди. — Райдер прервал ее, в его голосе звучало еще больше боли и мучения. — Пожалуйста. Это еще не все.

Джесс не могла нормально дышать, весь ее мир уже менялся из-за этого разговора. А было еще больше? Она обхватила руками живот, словно пыталась защитить жизнь внутри себя от этой ночи ужасных откровений.

Музыканты в шатре прощались с оставшимися гостями, прежде чем через наружную акустическую систему включили музыкальные записи — старую балладу в стиле кантри. Гости уходили с вечеринки, смех и разговоры выливались на подъездную дорогу.

Рядом с ней в тени сумрака Райдер продолжил:

— Наконец, Матео сказал мне, что он знал, что его собственная мать лишила его наследства за то, как он плохо обошелся со своей женой.

Внутри ее все замерло.

— Он сказал эти слова?! — Она повернулась к нему, облегчение и гнев переполнили ее сердце. Райдер только что предоставил ей ключ к победе в деле по завещанию. Жаль только, что он неделями скрывал это от нее, пока она переворачивала ранчо вверх дном в поисках доказательств, которые были рядом все это время. — Отец уже тогда знал, что бабушка не собирается оставлять ему Крукт-Элм?

— Да, я так это понял.

— И ты не рассказал мне об этом из-за права моего отца на конфиденциальность? — Ее голос стал выше от замешательства.

Она плохо разбиралась в законах. Но Райдер знал, что она пошла по стопам отца. Понимал, что это стоило ей отношений со всеми членами семьи. И он предпочел не говорить ей ни слова об этом, хотя одно его слово могло изменить так много решений, которые она приняла с тех пор! Вероятно, были десятки способов, которыми он мог подтолкнуть ее к информации об отце, не говоря ей ничего напрямую.

— Да. Суд по-прежнему может отказать принять в учет признание, сделанное в стрессовой ситуации…

— К черту суд, Райдер! — Гневные слова вырвались у нее прежде, чем она успела их сдержать. — Что насчет меня? Я ничего не значила для тебя после того, как покинула Кэтемаунт? Ты был настолько одержим желанием разбить мне сердце десять лет назад, что решил, что я не заслуживаю этого знать? Что мой отец лично признался тебе во всех этих ужасных вещах?

Конечно, ее сестры всегда видели отца именно таким человеком. Но это не то же самое, что услышать, что ее отец сам признавался во всем этом. Высчитывая время, когда Райдер был на той горе с отцом, Джессамин поняла, что в то время они уже год как расстались. Может быть, немного меньше. Она поступила в колледж в Нью-Йорке специально для того, чтобы жить поближе к отцу и начать стажировку в «Баркли проперти труп».

— Я не был уверен, что даже сейчас для этого подходящее время, Джесс. — Райдер раскинул руки в жесте капитуляции. Как будто он отдавал себя на ее милость. — Даже если это не прописано четко в законе, согласно судебной практике я не должен рассказывать тебе об этом.

Боль пронзила ее тело. Как она могла подумать, что он начнет заботиться о ней только потому, что у них была связь? Сколько еще примеров ей нужно, чтобы понять, что Райдер никогда не поставит ее на первое место?!

— И все же ты решил нарушить девятилетнее молчание именно сейчас, когда узнал, что я ношу твоего ребенка? — Он начал было говорить, но Джесс подняла руку, не дав ему закончить. Гнев закипал. — Может ли твой внезапный приступ угрызений совести иметь какое-либо отношение к тому факту, что наш ребенок станет одним из будущих наследников ранчо, если я выиграю дело против отца?

Не в силах больше сидеть рядом с ним, Джесс быстро вскочила. Ей нужно было домой. Прямо сейчас.

— Джессамин. Подожди. — Шаги Райдера сотрясали землю позади нее. — Я думаю о тебе в первую очередь. Хочу защитить тебя…

— Заставляя меня вертеться как белка в колесе в течение нескольких недель, пока пытаюсь найти доказательства, которые у тебя были все это время?! — Она продолжала возвращаться к этому. — Мой отец не был пациентом. Он виновен в том, что пострадала его подруга. И не то чтобы это его признание может как-то всплыть в суде. Поэтому я не вижу здесь большой этической дилеммы. Как я это вижу, ты ничем ему не обязан. А вот мне?

Джесс почувствовала, как слезы защипали глаза. Знала, что ей нужно уйти, прежде чем Райдер увидит, как сильно ее ранил.

Глубоко. Непоправимо.

Собрав последние силы, она продолжила:

— Ты должен был подумать об мне, Райдер. И ты просто не позаботился о том, чтобы сделать меня приоритетом. Тогда. Сейчас. И всегда.

Что он наделал?

Полчаса спустя Райдер ударил кулаком по рулю своего грузовика, уезжая с вечеринки, он слишком сильно втопил педаль газа. Густая тьма окутала его, когда он свернул на дорогу, огибающую ранчо Уэйкфилд, грузовик промчался мимо деревьев вверх к горам.

Он поднимался все выше Кэтемаунта. Он хотел пойти к Джессамин. Нужно было с ней поговорить. Объяснить ей все так, чтобы она поняла… Но он не мог поехать в Крукт-Элм в таком состоянии. Отчасти он уже сходил с ума от страха, что она навсегда вычеркнет его из своей жизни. А как же ребенок?

Он полагал, что поездка поможет прочистить его голову, поэтому оставил свои дела как главного героя благотворительного вечера и своих уже разъезжающихся гостей на попечение организаторов фонда. Джессамин должна быть для него приоритетом, черт возьми! Но он не мог пойти к ней, пока не разберется со своими мыслями. Пока он не найдет нужные слова, которые заставили бы ее понять, что он хотел сделать все как лучше…

Слишком быстро появился еще один поворот дороги. Его фары осветили стволы деревьев, а не две желтые линии трассы. Затормозив слишком поздно, Райдер резко повернул руль влево. Шины завизжали. Кабина грузовика накренилась. Машина рванула к деревьям и обрыву горы прямо за ними… Пока грузовик не остановился. В дюймах от ствола старой корявой сосны.

Райдер схватился за руль обеими руками, двигатель работал, но его гнев уже улетучился. Какого черта он делал?! Он мог упасть с этого обрыва в момент гнева и глупости. Он был в шаге от того, чтобы самому стать объектом поисково-спасательной операции. Как и многие люди, которых он спас в горах за последние девять лет, он отвлекся от того, что было важно. Снова ударив кулаком по рулю — на этот раз не так сильно, — он понял, что не может пойти сегодня вечером к Джессамин. Он понятия не имел, как спасти эти отношения, но сегодня во мраке ночи он не сможет найти правильные ответы.

Он никогда не сможет себя простить, если потеряет ее. Поэтому ему придется сделать все возможное, чтобы вернуть ее.