Крошечная комнатка. Окна отсутствуют. Освещение минимально. Декор из необработанного камня темных тонов. Из меблировки лишь пара стульев по сторонам стола. Плюс кисловатый запах канцелярии и подвалов. Зябко. Ухищрения, чтобы вызвать нервозность у оказавшегося здесь преступника. Хотя для Временщицы подобное психологическое воздействие бесполезно – девушка сидела с гордо поднятой головой и пренебрежением в позе, естественным, как дыхание.

Дверь закрылась за спиной, оставляя нас с Лорн наедине.

– Госпожа Лорн, хорошие новости, – стул оказался жутко неудобным. – В посольство Хроно уже сообщили. Представитель прибудет через четверть часа, не больше. С ним придет и Рейм. До их появления вы имеете право ни с кем не разговаривать.

– Потому тебя послали выяснить необходимое, так сказать, в дружеском разговоре?

– Не иронично ли? – легкий укол боли. Нас накрыл тончайший иллюзорно-звуковой купол, при определенных параметрах до неузнаваемости искажавший звуки, проходящие сквозь него, а то и вовсе глушаший. В простонородье Купол Тишины. Даже визуально, мы словно за мутным стеклом. Предосторожность лишней не бывает. – К сожалению, госпожа, мне не удалось узнать, от кого пришла информация об артефакте.

– Неужели? Так это и ни к чему. Я знаю, кто виновник. Собственно, ты тоже, Юрий.

– Прошу прощения, госпожа Лорн? Не совсем понимаю…

– Юрий. Юрий. Юрий… – проникновенный тон заставил поежиться. – Ты произнес такую душевную речь о том, как оставаться собой. Так не отрекайтесь от себя. Не оскверняй уста ложью. Не трать время на игры и признай: ты раскрыл наш небольшой секрет. Сегодня в твоем взгляде не читалось желания перегрызть глотку Текарию Павлову. Ты спокоен.

Лорн мастерски апеллировала к чувствам. Однако на сей раз у меня имелся щит уверенности в собственной правоте, основанный на фактах, разуме и логике. Откинулся на спинку и в сдающемся жесте поднял руки, стараясь сохранить хотя бы остатки достоинства:

– Вновь я вас недооценил, госпожа. Виновен. Вот такая я сволочь.

– Ну вот! Однако, не стоит клеветать на себя. Ты отнюдь не плохой человек… Потому я в недоумении. В чем причина?

– Делаю максимум из возможного, чтобы выслужиться. Чем плох мой здоровый эгоизм?

– За время нашего знакомства я успела убедиться: ты отнюдь не «эгоист». У тебя нет главного атрибута эгоиста – цели, к которой стремится. Значит повышение для тебя тоже не приоритетно. Правильно проведенное действо для тебя важнее, нежели результат, – слова звучали словно рассуждения. – Может стоит задаться вопросом: почему именно Перстень Господина? Ты знаешь наши более опасные тайны… Что там! При желании ты мог попытаться нас уничтожить!

Мефи зарычал на меня. Девушка в это время держала ласку на руках и меланхолично поглаживал. Почти картина «Отрешенность» или «Безмятежность».

– Не желаю я вас уничтожать! – судорога от едва сдерживаемого негодования скользнула по лицу. – Мне важно поступить правильно: вы нарушили закон – я исправил.

– О, может ты и поступил правильно, но уж точно не по совести…

– Может и так! Только сила Перстня делает вас слишком опасными… – В сознании вспыхнуло: «Почему я вообще оправдываюсь?» Но я не мог остановиться: – Сегодняшняя ночь тому доказательство. При этом вы не использовали всю силу. Хотя даже без перстня вы опасны. Не хотел признавать, но лгать себе более невозможно – именно Мефи, по вашей указке, помог мне упасть с крыши авио-порта. Не рассчитываю вас на долго задержать – вы изворотливы. Зато на сегодня, на время праздника окончания Войны Вне Времени, вы изолированы.

Девушка засмеялась. Тихо, но звонко и чисто. Очень приятно.

Разговор шел неправильно. Почему она не злится?

– Рейм все-таки ошибся! Поздравляю, Юрий, ты первый, кто переспорил моего напарника, пусть не словом, но делом. Рейм рассчитал, мол ты дорастешь до попытки предать нас не раньше, чем через пару месяцев. Хотя предсказание он сделал еще до Аномалии и приступа.

Вздрогнул и отшатнулся. Слова произвели эффект пощечины.

– Так вы ожидали моего предательства?

– Разумеется! Это довольно милый защитный рефлекс. Оттолкнуть тех, кто по душе, в начале знакомства, чтобы тебе не смогли сделать больно, когда привяжешься. Ты ожидал ответного предательства! Используем и отвернемся, как другие до этого.

– Я не понимаю, о чем вы… – внутри похолодело. Не успевал я за мыслью.

– Юрий, друг мой, все совершают ошибки. Глупо винить людей за то, что они… люди. Правда для подобных нам: тех, у кого разум контролирует чувства, есть приятная способность – возможность возродить связи, укрепив фундамент отношений пеплом прошлых ошибок, если те не фатальны. Предавать тебя в ответ просто невыгодно, – взгляд белой повязки скользнул по мне и собеседница хмыкнула: – Ну да, ситуация не самая плохая. Чем раньше пройдем стадии отрицания и гнева, тем быстрее перейдем к принятию.

– Вы профессионально плетете тенета слов… но почему я должен верить?

Лишь закончив говорить, понял, насколько труслив. Плевать. Необходимо довести до конца дело, пусть душа корчится, сгорая в пламени совести. Что не убивает, то закаляет.

– Этой ночью ты жаловался, якобы «паршиво» не чувствовать тепла рядом, особенно в такие холодные ночи». Тебя услышали. Сегодняшний вечер ты проводишь с девушкой, которая тебе не безразлична. Просто скажи, чего желаешь! Денег? Власти? Славы? Мы поможем!

– Честность и справедливость не ваш профиль, – яд в голосе скрыть даже не пытался.

– Честность? Справедливость? – Лорн поджала губы. Затем ее лик разгладился, и белые зубки обнажились, а мое сердце судорожно зачастило. С недавних пор я почему-то боялся… Нет, не Лорн. Ее слов. – Что же, ты прав. Хотя мы знаем, где присутствует ложь и несправедливость. Их можно исправит, не для всех и сразу, но все же. Мы хотели заняться этим в ближайшие дни, но раз такое дело… Как думаешь, почему я убила тебя в день знакомства?

– Может, потому, что… – оборвал себя. Достаточно наговорил глупостей, плененный чувствами. Пора вести себя подобающе. Признался честно: – Без малейшего понятия. О подобном не задумывался.

– Я стремилась поговорить с доктором Лембер. Откровенно и превратно. В деле имелось слишком много нестыковок. Тебя мы еще плохо знали и не могли доверять. Ты должен понять. Однако, коль желаешь, могу извиниться.

– Лучше поведайте о выведанном, – эмоции отступили, я ощутил себя псом, вставшим на след.

– Рада слышать. Вот только узнать удалось не много. Доктор Лембер находился в ужасе, на грани паники. Его запугали, почти до потери разума. Насколько удалось разобрать из лепета, кто-то обещал придать жестоким карам его семью, если, цитирую: «убийца Посла не обнаружит свою подлую сущность в ближайшее время». После уничтожения «Рассветного Бриза» от доктора требовалось «совершенно случайно» попасть в руки властей со всеми доказательствами вины. Подобное было осуществлено с нашим участием.

– Так доктор Лембер не виноват?

– Почему же? Именно он убийца. Рокировка это подтвердила. Куда интереснее мотивы, ставшие причиной преступления. Так же почему нам преподнесли преступника? Плюс, неплохо узнать кто этот доброхот? Последнее, открытое мне до прибытия твоих сослуживцев: «Вы не поверите в замысел одного из наших попутчиков. Тем более, когда узнаете кто. Однако доказательств у меня нет. Убийство лишь способ привлечь внимание. Вы должны провести расследование и узнать все сами, пока не поздно…»

– Вы верите его словам?

– Я верю эмпатическому сопереживанию – оно меня еще не подводило. Да и после того, как третьего дня доктор повесился в камере, и никто не попытался это предотвратить или расследовать, закрадывается мысль – некто заметает следы. Раз так, то за этим что-то скрывается. Теперь вопрос в другом: Юрий, ты допустишь катастрофу лишь из-за отсутствия доверия ко мне?

– Скептицизм в словах не вызов, госпожа Лорн, лишь основа для рассуждений и действий. Будьте уверенны, я услышал, – поднялся из-за стола. Поведанное взволновало меня, кое-что стоило проверить. Но на полпути к выходу не удержался и задал изначально терзавший душу вопрос: – Зачем вам это? Почему я? Что питает ваши эгоистичные стремления?

– Юрий, кажется, ты говорил о любви к сказкам? – Лорн не улыбалась, просто излучала теплый свет. – Я их тоже люблю, но только создавать и наблюдать, как они развиваются. А какая сказка без героя?

– Кто же в этой истории вы?

– Юрий, ты довольно точно охарактеризовал нашу суть: «используют каждую идею к собственной выгоде и отбрасывают». При этом ты невнимателен к очевидному – я уже говорила: мы – оружие. Никто не обращает внимания на оружие героя, но у него лучший вид на историю!

– Что же, можете считать, на сей раз я не обнажу клинка.

– Посмотрим, друг мой. Только одна просьба: пусть Мефи побудет с тобой, – не успел я молвить слова, как меховой прохвост в два прыжка запрыгнул на плечо. Острые коготки запутались в волосах, и зверь устроился на макушке. – То не столько для тебя, сколько для моего спокойствия. Коль пожелаешь, через него всегда возможно призвать на помощь Рейма.

Лишь фыркнул. Стоило открыть дверь, как нарисовалось нетерпеливое лицо Тербия Бронского. Правда, второй раунд допроса не состоялся, по коридору спешил Рейм в сопровождении какого-то бюрократа с папкой для бумаг под мышкой, огромным пузом наперевес, аляповатым моноклем и пушистыми бакенбардами на пол-лица.

– Друг мой! – радостная улыбка.

– Рейм! – сильное рукопожатие. Как ни странно, но после вчерашнего я искренне счастлив благополучию парня.

Следом, Временщик с Текарием Павловым обменялись сдержанными кивками. Как бы господа ни относились друг к другу, вежливость остается на первом месте.

– О! Так это вы знаменитый Юрий! Тот, кто помог найти моего убийцу! Приятно встретиться! Крайне! Крайне приятно! – проигнорировав моего временного начальника, вцепился и затряс руку бюрократ. Лишь оказавшись почти вплотную, удалось опознать в тараторившем Посла.

– Господин Посол, – оторопел я, но сумел накинуть одну из повседневных улыбок. – Я-то как рад видеть вас живым и здоровым! Надеюсь, все благополучно и ничего не беспокоит?

– О! Все прекрасно! Не считая недопонимания с госпожой Лорн, будь оно не ладно! – Посол обернулся к Рейму, лицо заострилось, в пенсне блеснул властный прищур: – Рейм, будь добр, сделай так, чтобы Лорн не скучала, а мы могли пошептаться с Юрием, – еще секунда и лицо вновь профессионально радушное. – Таки о чем я? О, да, точно! Не пожалел времени в расписании, перед выступлением, дабы помочь своим верным защитникам. Вижу, вы тоже печетесь о друзьях!

– Не мог оставить их в столь сложный момент.

Пока мы перекидывались фразами, Рейм тенью забрал папку с бумагами и вместе с насупленным Текарием Бронским скрылся в помещении для допроса.

– Похвально. Похвально. Не волнуйтесь, проблема скоро разрешится. Эх, побольше бы людей, как вы, несли службу! Кстати, о службе: я так и не отплатил за вашу помощь…

– Что вы! Это работа, и я…

– Ничего не хочу слышать. Я прекрасно знаю от Рейма и Лорн о произошедшем. Не скромничайте, – Посол вытащил из нагрудного кармана жилетки платочек. Аккуратно поправил золоченое перо, за клип, прикрепленное к кармашку. Лишь после смахнул пот со лба. – Потому, жду вас сегодня перед выступлением! Познакомлю вас с Императором. Он должен знать достойных людей лично! После в почетный караул на сцене! Покажете себя народу!

На десяток секунд впал в прострацию. Слишком хорошо, чтобы являться правдой. Ощутил, как накрывает волной восторга, и… Маленькие острые зубки впились в ухо, возвращая в жестокую реальность.

Что там Лорн болтала: у меня нет цели? Ложь… наглая ложь! Пришло время признать, мною двигало желание чувствовать превосходства над другими. Жажда власти. В идеале – почитание и любовь. Банально? Плевать… я их заслужу! Представившаяся возможность – хороший шаг!

– Это большая честь! С радостью принимаю ее! – потребовался глоток воздуха, чтобы продолжить: – Однако, прошу простить, но до того времени имеется работа. Никак не могу…

– Понимаю! Понимаю! – расплылся в улыбке Посол и похлопал меня по плечу, хотя ему пришлось встать на цыпочки. – Очень похвально. Мы все деловые люди. Не смею отвлекать. У меня самого дела. Потому до встречи.