О! Непередаваемая картина! Эти лица… Отдельный вид искусства! Стоило видеть гамму чувств Пространственников, когда сквозь Пробой с ревом проходил белый медведь, на нем восседала мадмуазель в легком платьице, повязкой на глазах и улыбкой, заставляющей сердца биться чаще, а по сторонам шествовали хмурые мужчины в строгих костюмах с револьверами наголо.

Тут юная девица приняла руку одного из спутников и спрыгнула с дикого зверя, а тот, порыкивая на не успевших отпрыгнуть Пространственников, сам забрался в клетку. После чего лапой закрыл дверцу.

Для полноты картины в навалившейся ошалелой тишине оставалось сказать какую-нибудь пафосную чушь. С этой задачей справился появившейся из Пробоя Текарий Павлов:

– Хорошая работа, госпожа Лорн, «Светоч». Побольше бы таких исполнительных сотрудников, как вы! – слова были тем слаще, чем более от них тянуло раздражением. – Ундерк, как освободишься, подойди, получишь наводку на следующую цель.

– Так точно! – встал по стойке смирно парень. Когда же грозный Пространственник удалился, с неожиданной робостью молвил: – Господин Юрий, простите за мою выходку. Просто я… погорячился.

Нас перенесло почти к самому каналу. Рядом лишь несколько магазинчиков петушиной расцветки. Дальше пристань и баржа огнеборцев. От воды веяло прохладой, приятно контрастировавшей с жаром от не до конца прогоревшего Цирка. Пожарные расчеты вовсю работали, стараясь, чтобы пламя не перекинулся на соседние здания.

– Нужно уметь держать себя в руках и доверять партнерам, если работаешь в команде, от этого зависят жизни. Иначе рискуй только собой, – я передернул плечами. – Не волнуйся, твой мэтр об этом не узнает.

– Вновь спасибо, – еще сильнее смутился практикант, потому казалось, веснушки захватили все лицо. – Если разрешите, господин Юрий, но почему мэтр Текарий называет вас «Светочем»?

– Хочет напомнить: никто не идеален, потому не стоит зазнаваться, – бриз недовольства продул душу. – Это символ одной ошибки… – признаваться не хотелось.

Неподалеку слышно, как напыщенные снобы ругаются с Пространственником. Судя по отголоскам, торговцы пытались выяснить, кто компенсирует простой заведений, занятых Пространственниками и ранеными из пожара. У каждого своя трагедия…

Взглянул на хлопочущую у клетки с животными Лорн – символ того, что не существует неисправимых ошибок и неразрешимых проблем. Рассудительность взяла верх, я задался вопросом: собственно, с чего такая бурная реакция? Что движет мной?

Провал выставляет меня в не лучшем свете? Да. Ненавижу чувствовать себя оскорбленным и тем более униженным… Не передать словами сжигающую душу ярость, когда слабейший оспаривает твою силу. Хочется показать, насколько оппонент ошибается. Уничтожить. Именно поэтому я всегда вежлив и никогда не лезу в конфликт с более сильным противником. Это опасно, кроме того, бесполезно… единственное, занятие глупее – соваться в дело, которое прекрасно сделают без тебя. Пример тому затухающий пожар – нет вызова моим силам. Не сравнить с холодной решимостью, когда лишь от тебя зависит чья-то жизнь. Когда в твоих силах спасти и защитить.

Застыл. Что общего у данных стремлений? Неужто Лорн оказалась снова права: у любого поступка, даже самого благородного, эгоистичное начало? Как сознание не брыкалось, я нашел…

Сразу возник другой вопрос: как поступить? Потакать своей сути? Осознал, считай взял под контроль. Или попытаться исправить? Временщики говорят, у меня талант к самообману! Осталось понять, в чем хочу себя убедить.

– Ундер, семь лет назад, помнишь выпускной экзамен Пространственников?

– Извините, господин Юрий, тогда я учился на втором курсе, а до пятого студенты не допускаются на бои выпускного экзамена. Хотя понимаю, о чем вы. Говорят, выпускник попытался применить самодельное плетение силы во время боя. Самонадеянно… Взрыв, уничтожил чуть ли не треть Университета. Плюс погибли все приглашенные на экзамен гости. В том числе Властитель… скандал вышел знатный. Временщики, конечно, устроили Рокировку, но поговаривают, несмотря на это, на месте взрыва образовалась новая, никем ранее не виданная Аномалия. Виновника же выгнали с «Черным листом».

Относительно прозвища все просто. Версии меня, провалившейся почти десяток лет назад, больше нет – я изменился. Хватит прятаться. Пора вынести урок из случившегося и идти дальше. Именно благодаря изменению, и на основе вынесенного урока старый провал может обернуться новой победой. Зато для кого-то другого ловушкой… ведь приятно совершать то, что, по мнению других, ты не можешь.

– Образовалась Аномалия «Светоч». Пробой на Солнце… да, долго ее закрывали. Студента же не выгнали. Его экзамен приняли, пусть и с наименьшим балом. После чего засунули в настоящую дыру… – глаза юного Пространственника расширились. Он все понял правильно. Я же небрежно закончил: – Теперь тебя ждет Текарий.

Отметил, насколько забавной получилась байка. По крайне мере официальная и общеизвестная версия. То место, куда меня закинул неудачный эксперимент, и случившееся там, куда более грустная история.

Тут открылся очередной Пробой и, перекрывая рокот, разнесся крик:

– Происшествие в заведение «У Лилии». Крики с третьего этажа. Карл сражается с подозреваемым! Срочно нужна помощь.

Народ зашевелился, как амебы под микроскопом. Текарий Павлов разразился шквалом приказов. Послышалось эмоциональное: «Где это?», «Координаты и фото, быстро!», «Что за дыра…» и в том же духе.

Не сдержал улыбки. Удача сегодня ветрена со мной. Неприятно признавать, но я знавал данное заведение. Публичный дом на другой стороне острова. Цены небольшие, и нет опасности получить что-нибудь, кроме того, ради чего приходят в столь злачные места.

– Оберегай мадмуазель Лорн, – походя, бросил практиканту.

Не дожидаясь провожатых или желающих последовать за мной, а то вовсе пока не попытались остановить, я, сопровождаемый разрядом боли, исчез в Пробое. Гул толпы сменился приглушенными звуками… любовных игр. Вышел сразу в коридоре третьего этажа «У Лилии». Одна из дверей открыта, у нее группа размалеванных девочек во фривольных нарядах. Впереди Элиза-маман… хотя фигуристая дама предпочитала, чтобы ее называли экономкой.

Когда пробился в комнату, для эмоций не осталось места. На полу с неестественно вывернутой шеей лежал мужчина лет тридцати, с железной серьгой Пространственника и револьвером, но без рубахи и ботинок. Понятно, как они исследовали местность.

Рядом девушка, по рукам и ногам прикованная к кровати. Ее тело покрывали порезы. Десятки. Возможно, сотни. Разной глубины. Разной длины. Хирургически точные. В то же время хаотично беспорядочные. Кровь выплескивалась с каждым ударом сердца. Простыни пропитались и превратили в алый бутон, поглощающий жрицу любви.

Лицо… передо мной предстал образ с крыши «Садов Предтечи», только на сей раз сделанный гротескно грубо. Кожа срезана наспех с кусками мяса. Разрезы, расширяющие улыбку до невозможных размеров. На месте лишь глаза… расширившиеся зрачки заполнили все пространство. При этом казалось, куртизанка в сознании и полностью осознает происходящие. Даже обрубок языка дергался, с хрипами пытаясь что-то выдавить.

Следовало помочь. Доставить девушку врачам. Для начала хотя бы остановить кровь… Не успел. Кровь остановилась сама. Тьма в глазах девушки начала тускнеть, а лицо… то, что осталось, разглаживаться.

Выдохнул. Осмотрел помещение. Спокойно и внимательно. В когда-то скромной, но аккуратной комнатке полный разгром. Взгляд привлекло распахнутое окно. Оказался рядом и сквозь переплетение прутьев голых крон небольшого парка увидел одинокую фигуру в аккуратном костюме, оправляющую забрызганные кровью лацканы.

Вышел из Пробоя в десяти метрах перед целью. Ближе не получилось – активирован Кристалл Блокировки Пространства. Зато перекрыл единственный выход из парка в лабиринт улиц. На лице противника плотоядная гримаса, застывшая стеклянной маской. Глаз не видно в тени полей шляпы. В этот раз не пришлось гладить Мефи, зверек сам вцепился в измочаленное ухо.

– Лорн, передо мной Рейм. Как мне поступить?

– Не знаю, – как показалось, с налетом недоумения отозвалась девушка. – То решать только тебе. Один приказ, и я приму любое решение. Потому верю, ты поступишь по совести.

Вашу суть! Как же ненавижу Временщиков! С одной стороны, пострадавшие в метро и цирке. Возможно, погибшие там же. Вероятно, бездомный на его совести. Плюс тело на крыше. Точно эти двое… между прочим, мой коллега и молодая девушка. Циничная жестокость. С другой стороны, помощь более полудюжине людей только за последнюю неделю. Толпа спасенных ранее и, возможно, в будущем, после приступа.

Чаши весов застыли. Равновесие должен нарушить ответ на вопрос: успел Рейм для меня стать другом или остался франтом, с которым заставили работать обстоятельства?

– Рейм, сдавайся, – попросил замершую фигуру. – Прошу.

– Они не хотели играть, – не то хрип, не то рык. – Поиграй со мной, друг мой.

В следующую секунду Временщик устремился ко мне. Револьвер в моих руках грохнул. Парень исчез с линии огня. Взяв разгон, он взмыл. В подскоке зацепился за ветвь ближайшего клена. Дерево затрещало, когда он закинул себя на него. Прыжком перепорхнул на ветвь следующего. Еще усилие, и он пролетел надо мной. По инерции пробежал пару шагов по стене. Ухватился за выступ окна второго этажа. Выстрел. Стекло разлетелось сотней осколков, но ни один не задел Рейма. Парень рывком перекинул себя к соседнему проему. Оттолкнулся и перелетел к окну на другой стороне улицы. Подтянулся и зацепился за край крыши трехэтажного здания. С влажным чмоканьем пуля впилась в камень. Парень помахал с крыши и продолжил движение прочь от борделя, где уже слышался шум подоспевших Пространственников.

Укол боли. Пробой. Небо разрезают лучи прожекторов. Рейм легкой походкой скользит по ночным крышам. Пара выстрелов. Парень играючи маневрировал в частоколе печных труб, и пули не достигли цели.

Новая боль. Пробой, на сей раз на опережение. Дуплет. Парня спасла разница высот между крышами. Пули разбили пару черепиц. Рейм, изменив направление, со смехом скатился по наклонной поверхности, лишь в последний момент перепрыгнув на строение через улицу.

Должен признать, в ловкости и скорости я уступал. Парня окутывала едва различимая дымка Ускорения Биологического Времени. Пусть чисто теоретически, Временщик мог разогнаться чуть ли не до скорости света, лишь бы ускорение не превышало 5g (физический предел человека), однако на практике у УБВ имеется предел – никто не разгонялся более 50 метров в секунду. На больших скоростях слишком велико сопротивление воздуха, да и маневрировать как-то надо, а ошибка реакции на подобной скорости фатальна. Потому стрелять! Скорость пули на порядок больше скорости Рейма. Чувствую, немало сил, нервов и патронов уйдет на погоню. Вот только не на столько я пропащий, чтобы раз за разом промахиваться с десяти метров?

Основная задача – снять с Рейма перстень Господина и тем лишить способностей, а главное, возможности Рокировки. Из-за КБП не приблизишься. Требуется уменьшить пространство маневра. Значит, действие нужно перенести в помещение. Причем безлюдное. Я даже знаю куда.

Разряд боли от серьги. Снова Пробой. Чуть в стороне от курса Временщика. Выстрел отозвался звяканьем. Откуда там взялся флюгер? Рейм вновь не захотел сближаться. Мне же послышалось: «Не осалишь! Не осалишь!» Что же, так даже лучше.

Итерация боли. Еще Пробой. За секунду до выстрела Рейм спугнул стаю голубей. Птичья тушка упала в провал улицы. Поморщился, стряхивая со старенького пальто следы птичьего испуга.

Боль. Пробой. Выстрел. Парень повторно укрылся в неровностях застройки. Зато удалось его раззадорить, а заодно подправить траекторию – отогнать от одной из залитых светом главных улиц.

Пробой и боль слились… на выходе покачнулся и выстрел ушел в пустоту. Неважно. Можно перевести дух. Заодно перезарядить револьвер. Показалась черная с проблесками фонарей гладь канала. На ней старое, темное здание дебаркадера. Сразу дохнуло воспоминаниями о знакомстве со Старым и Караи.

Дабы перебраться в здание требовалось пересечь улицу в несколько раз шире расстояния, на которое способен прыгнуть человек. Рейм замер на краю крыши. Попытался побежать вдоль улицы. Трио выстрелов объяснило правила игры. Более Временщик не мухлевал. Прыжок в пустоту… парень на одной ноге застыл на тускло мерцающем газовом фонаре. Кульбит, и он на крыше шального паровика. Я выстрелил. Под изумленные взгляды редких прохожих на набережной парень крутанулся на месте, и пуля срикошетила от крыши. Еще прыжок, и Временщик изображает фламинго на фонаре с другой стороны улицы. Последнее усилие, и с грохотом разбитого стекла он протаранил окно третьего этажа дебаркадера.

– Что же он так изгаляется? Выискался тут «бог из машины». Еще шею свернет. До того, как это сделаю я… – только и смог процедить под всполох боли, открывая Пробой.

Коридор. Разруха и запустение. Тьма пропитала саму плоть здания, а вместе с ней и холод. Из живых лишь я, да поднимающийся на ноги Рейм. По левую руку ряд окон, выходящих на улицу. В дальнем конце лестницы, ведущие на второй этаж и на крышу. Поставить на каждую по моей иллюзорной копии. По правую руку помещения. В прошлом кабинеты служб и начальства, теперь пустые деревянные коробки с кучами истлевшего барахла. В ближайшие к Рейму проемы так же иллюзии.

– Рейм, остановись! – вновь попытался я воззвать к разуму. – Тебе еще не поздно помочь.

– Ты меня не осалил! – Рейм скользнул взглядом по моим копиям и остановил взор на исходнике. – Игра продолжается! Играть! – В правой руке Рейма револьвер. В левой окровавленный керис – клинок с волнистым лезвием в четверть метра, наследие диких племен Южных островов…

За окном раздалось хлопанье крыльев и неразборчивый крик. Наша прогулка по крышам привлекла внимание. Луч фонаря заглянул в окна, залив светом Рейма. Тот вскинул руку, чтобы защититься. В тот же миг я ринулся к нему. Выстрелил. В сердце.

В ответ грохнул револьвер Рейма. Звякнуло. Банально и невозможно две пули встретились в полете. Один заряд пробил пол, другой улетел под потолок.

Два прыжка и повторный выстрел. В голову. Потревоженный рикошетом кусок кладки упал с потолка. Пуля ударила в него и разнесла на части. Строительный мусор шрапнелью пробил деревянные доски пола и стен, вылетел в окно, осыпал костюм Рейма пылью. Пуля же сместилась с траектории на несколько градусов и проскользнула в миллиметре от цели.

Новая пара шагов и очередное нажатие на спуск. В грудь. Между нами зависла в падении дверь. Петли проржавели, а каменная дробь надломила последнее. Дерево встретилось со свинцом. Снаряд пробил преграду, но парень поймал его на клинок. Замедлившись, пуля скользнула по пламенеющему лезвию в ауре Замедления Локального Времени, словно по волне. Сноп искр. Удар о гарду. Неуловимое движение кистью. Керис в обратном хвате, а меж большим и указательным пальцем Рейма зажата пуля. Да не может быть такого…

На следующем шаге не стрелял, а бил. Должен признать, никогда не поднимался выше середнячка в схватке. Однако Временщик показал, что мой уровень… да, собственно, отсутствует. Парень небрежно покачивался, словно маятник, да изредка отступал, и удары непостижимым образом поглощала пустота. Лишь изредка костюм колыхался. При этом Рейм смеялся. Искренне. Радуясь игре.

Пистолет скользнул в Пространственный карман, а в руку упал клинок. Походя, я резанул себе левую ладонь. Еще десяток секунд боевой пляски. Метнул нож. Рейм присел… тогда я плеснул в лицо парня набравшуюся пригоршню крови. На миг это выбило Временщика из ритма боя. Его ошеломил не столько прием, сколько несвойственный мне, а значит, непрогнозируемый поступок. Конечно, Временщик успел уклониться… но тем подставился. Следующий удар он не успел заблокировать.

Не передать, с каким удовольствием я вмазал Рейму. По лицу. Со всей силы. Ногой. Давно мечтал… Правда, стоит признать, лишь вскользь.

Рейм, пользуясь инерцией удара, крутанулся на месте и разорвал дистанцию сразу на пару метров.

– Осалил… Теперь моя очередь!

Выстрел. Я вздрогнул. Но ствол нацелен не на меня, а в потолок. Оскалился и хотел броситься в новую атаку, как услышал треск. Поднял голову. Несущая балка, и до того трухлявая, после попадания потеряла последние остатки целостности и обрушилась. Бревно проломило подгнивший пол. Спустя секунду, вниз летел дождь дерева, и я вместе с ним. Пробой… неудача! Слишком близко от КБП. Извернуться… Зацепиться… Удар.

Когда мир перестал кружиться и радужные круги ушли из глаз, застонал. Сломана… пожалуй, большая часть возможного. Ноги придавило. Левая рука неестественно вывернута. Что-то разорвало бок, на землю вывалилась смесь потрохов с дерьмом и кровью. Боль такая… что даже не чувствуется. Шок.

Сам же лежал на берегу, в куче отходов у выхода коллектора, чьи стоки сливались в канал. На лицо, покрытое бисеринками горячечного пота, падали первые капли стылой мороси через сквозной пролом в здании.

Рейм находился тут же. Прислонился к одной из свай, держащих здание, был весел и отряхивал штанину. Заметив, как наблюдаю за ним, парень подошел:

– Осален, – смачный шелбан в лоб. Затем, чуть подумав, он окунул палец в кровавую мешанину моего выплеснутого нутра. Волна боли чуть не разорвала меня вместе с криком. А Рейм облизал палец и сквозь какофонию мук я услышал: – Вкусно. Друг мой, с тобой весело. Давай теперь в прятки? Я прячусь. Догоняй, – и подпрыгивающей походкой скрылся во мраке канализации. Хотелось выстрелить в спину гаду, но… не прицелиться!

Через полминуты, не более, в поле зрения показался растрепанный Ундер и еще три Пространственника:

– Господин Светоч, так и знал, что найду вас! – вздрогнул от собственного прозвища. По привычке хотел разозлиться, но тут понял, что в данном случае слова сказаны с уважением. Неожиданно. – Обрушить здание, чтобы привлечь внимание… умно! Но где же Иммунный?

– Убежал, – как ни странно, но говорить удавалось, хоть с каждым словом нутро разрывало, на губах выступала кровавая пена, а в висках стучала кровь. Только работа владеющих силой и без того основана на боли. – Посмотрите! Вон он!

На несколько мгновений удалось создать иллюзию бегущей фигуры, заворачивающей за очередной изгиб берега в паре сотен метров отсюда. Я не солгал. Они сами додумают нужное. При этом усилие и сопровождаемая им боль доконали меня. Тьма поглотила сознание.