– Гипертрасса, может, и открыта, но легкой прогулки не будет. – Лиокс покачал головой, вчитываясь в навигационные координаты. – Жеод, ты не мог бы провести триангуляцию завихрений… впрочем, гляди-ка, это уже сделано. Следовало догадаться, что ты на шаг впереди.

Воспитанный Жеод не стал смеяться, за что Лиокс был искренне благодарен. В последнее время он был на взводе, а ведь при его темпераменте такое вообще случалось нечасто. Он не был адептом Силы, но не сомневался, что во Вселенной имеются духовные измерения и на этой станции с этими измерениями творилось что-то неладное. Как бы это ни называлось – темная сторона или еще как, – Лиокс был рад убраться подальше.

Правда, они увозили с собой идолов, занявших буквально все пространство в трюме «Посудины», которое удалось освободить, не открывая отсеков, о которых гостям из Республики знать не полагалось. Джедаи заявляли, что все под контролем.

Не сказать, что Лиокс так уж во всем верил джедаям на слово. Но Сила… это была их епархия. К тому же духовные измерения Галактики не предостерегали его насчет трюма. Они предостерегали насчет станции. Тем больше причин мотать отсюда.

– Скоро ли отправляемся? – спросил из дверей кабины Комак Вайтес.

– Ждем только нашего второго пилота, – ответил Лиокс.

В этот момент Аффи протиснулась мимо Комака и влетела на мостик. Джедай приподнял бровь. Во взгляде, который он устремил на Лиокса, читалось что-то вроде: «Подростки… что тут поделаешь?»

На самом деле проблемы Аффи были куда сложнее. И куда как весомее. Но Комака все это не касалось.

Лиокс просто ответил:

– Скажите всем, чтобы пристегнулись. Через пять минут улетаем.

Когда джедай ушел, Лиокс вернулся на свое место. Аффи неотрывно смотрела на свою панель управления, будто не замечая товарищей. Жеод не решался начать с ней разговор, и Лиокс не мог его винить. Он тоже не имел такого намерения.

Не потому, что боялся взрывного темперамента Аффи – хотя на то были все основания, – а потому, что разговор неминуемо вернется в ту же точку: она станет задавать не те вопросы, а он – уклоняться от ответов, которые она пока не готова услышать.

Координаты были введены.

– Расстыковка через пять секунд, – объявил Лиокс.

Аффи кивнула:

– Пять, четыре, три…

Когда отсчет дошел до нуля, она повернула рычаг, отпуская захваты; корпус «Посудины» отозвался тяжелым металлическим гулом – звуком свободы. Включились двигатели, и Лиокс развернул корабль, так что впереди, как они и привыкли, оказались звезды. Снова увидеть просторы космоса – это было облегчение. Лиоксу было не по себе на тесных планетах и станциях, он чувствовал себя дома лишь на корабле, которым командовал сам.

Аффи частенько дразнила его: «Мы наконец улетаем, можешь выдохнуть!» – но сегодня она ограничилась простым: «Приготовиться к гиперпространственному прыжку».

– Воды все-таки неспокойные, – пробормотал Лиокс. – Жеод соединил маршруты так ровно, насколько возможно, но это не то же самое, что нормальный ровный путь. Ты готова?

Ее единственным ответом было:

– Прыжок через пять секунд.

Лиокс ухватился за рычаг, сделал глубокий вдох и отправил корабль в прыжок. Космос растянулся в бесконечность, на мгновение каждая звезда превратилась в комету. Затем их окружило гиперпространство, снова ставшее синим (но только темно-синим, с фиолетовыми тонами, что было не совсем нормальным) и мерцающим, почти что живым.

И рассерженным.

О водах Лиокс говорил метафорически, но когда начался первый из запрограммированных Жеодом прыжков, рябь была вполне явственной. «Посудина» брыкалась как недовольный блуррг, и Лиоксу приходилось вцепляться в подлокотники, чтобы не вывалиться из кресла.

– Ого! – Аффи настолько удивилась, что заговорила по-нормальному: – Что ж там случилось?

– Что-то еще более скверное, чем мы думали, – отвечал Лиокс. – Скоро узнаем.

* * *

Орла считала себя хорошей путешественницей – неприхотливой, изобретательной, умеющей приспосабливаться – и расценивала это как одну из причин, почему из нее получится хороший искатель пути. Не то чтобы подобные рассуждения играли действительно важную роль в разрезе того, как лучше следовать велениям Силы, но нужно было учесть все факторы, прежде чем принимать столь судьбоносное решение.

Поэтому она была обескуражена, осознав, что качка все еще действует на нее.

– Мы словно летим через астероидное поле, – сказала она Комаку. Оба стояли в трюме рядом с идолами, следя за тем, чтобы те оставались крепко зафиксированными.

– Но ведь это не так?

– Нет, мы в гиперпространстве. Но само гиперпространство сейчас немного ухабистое. – Орла помедлила. – Как такое вообще возможно?

– Не скажу точно, – ответил Комак. – Насколько я понимаю, еще остается немало межзвездных обломков «Наследного пути», которые нужно учитывать. Зонды, высланные с Корусанта, дали экипажу – конкретно Жеоду, наверное, – достаточно информации, чтобы сшить для нас импровизированную трассу, которая состоит из нескольких кусков, соединенных навикомпьютером. Обычно полет обходится без промежуточных прыжков, отсюда и ощущение ухабистой дороги.

Орла вздохнула:

– Иными словами, безопасно, но не комфортно.

– Именно, – сказал Комак. – Даже немного жалею, что не был более внимательным на уроках сверхсветовой топографии.

– Разве архивариусам не положено интересоваться всем подряд?

– Теоретически. – В очень-очень редкие моменты, такие как сейчас, на лице Комака Вайтеса появлялась озорная улыбка.

Рит проводил перелет в своей каюте: Орла посоветовала ему начать составлять отчет для мастера Джоры Малли. Во время экспедиции они многое взвалили на плечи падавана; он заслужил немного отдыха и уединения. Орла знала, что его опечалила смерть Деза, тем более что у парней был общий учитель. Джедаю не подобало оплакивать чью-либо смерть, но печаль следовало переживать, а не прогонять. Особенно сложно это могло быть для падавана, впервые познавшего настоящее горе.

«Пусть лучше горюет, – сказала себе Орла, – чем злится». Она искоса поглядела на Комака. Ее старый друг снова выглядел достаточно спокойным и сосредоточенным. И все же та буря, что подпитывала его гнев, – она все еще бушевала под спудом. Орла это знала. Но она уже достаточно расковыряла рану. Дальше пускай сам.

Палуба дрогнула под ногами; идолы покачнулись.

– Если один из них упадет и сломается, – сказала Орла, – как думаешь, какова вероятность, что это неведомое нечто вырвется на волю?

Комак медленно покачал головой:

– Будем надеяться, что нам не доведется это узнать.

* * *

Ни один из путей, что вели на «Посудину», не был прямым. Путь Аффи был даже более странным, чем иные.

Аффи Холлоу тогда исполнилось четырнадцать, и она горела желанием вписать свое имя в историю гильдии. Ее приемная мать – сама Сковер Байн – решила, что неплохо будет понемногу обучать девушку ремеслу. К тому времени «Гильдия Байн» разрослась настолько, что Сковер почти уже не поспевала контролировать все сама. Преданная, смышленая, способная дочь могла бы стать идеальной помощницей… после того как познакомится с реальным миром за пределами летных тренажеров.

Поэтому, когда Аффи отправилась в турне по кораблям гильдии, ее переполняло возбуждение; впервые ступив на мостик корабля без сопровождения матери, она прямо сыпала искрами. Однако, увидев лица экипажа, искриться перестала. Мягче всего всеобщее мнение можно было описать словами: «ничего особенного».

Да и что в ней могло быть особенного? Аффи знала, что она еще мала и не обучена – больше обуза, чем подмога. Но разве не в том и заключался смысл обучения? Чтобы подготовить полезного помощника?

На протяжении следующих месяцев она перебегала с одного корабля на другой; нигде ее не прогоняли (в конце концов, она была дочкой Сковер), но и за свою тоже нигде не принимали. Несколько пилотов неохотно обучили ее базовым навыкам. Однажды девушка подслушала, как один навигатор проворчал: «Моя работа – прокладывать курс, а не учить сопливых малявок». Это было глубоко несправедливо, и у Аффи развился комплекс, из-за которого она потом еще несколько месяцев таскала с собой носовые платки.

Потом ее отправили на самый маленький корабль из всех, что она до сих пор видела: на «Посудину».

За все это долгое время Жеод стал первым, кто дал Аффи почувствовать, что на борту ей искренне рады; ему она сразу же стала доверять. Совсем другое дело Лиокс Джиаси. Он пах спайсом, разглагольствовал о «глубинных духовных измерениях космоса» и носил открытую до пупа рубашку с бусами, будто не замечая, что в долгих перелетах это непрактично; сама Аффи благодаря влиянию Сковер очень заботилась о практичности. «Посудина» была крохотной и ничем особо не примечательной, так что Аффи не знала, насколько местные порядки актуальны для других кораблей.

Но ей нужно было ознакомиться со всей гильдией, а не только с главными кораблями. Так что она скрепя сердце приготовилась к перелету.

К удивлению девушки, за один только рейс на «Посудине» она узнала больше, чем за все предыдущие, вместе взятые. Лиокс объяснял каждое действие; Жеод позволял наблюдать за ним, когда и сколько вздумается. Никто не смотрел на нее свысока лишь потому, что она молода и неопытна. Они дали ей возможность учиться на практике.

Когда по завершении рейса Аффи попросила еще раз слетать на «Посудине», Сковер была ошеломлена. Она склонила свою синюю птичью голову и сказала:

– Я думала, ты захочешь попробовать один из больших транспортных кораблей – например, «Наследный путь».

«Наследный путь» был самым огромным, самым крутым из всех транспортов, управление которым доверяли только лучшим капитанам, и на секунду Аффи заколебалась. Но не дольше.

– Я останусь на «Посудине», если не возражаешь.

Сковер это не понравилось, но возражать она не стала.

Когда они занимались последними приготовлениями к новому перелету, Аффи придумала, как она надеялась, тактичный способ спросить:

– Как думаешь, почему вообще Сковер послала меня сюда?

– Потому что со мной тебе безопасно, – отвечал Лиокс.

– В каком смысле?

– В таком, что мне посчастливилось родиться избавленным от лихорадочных страстей, которыми снедаемы столь многие. – Пилот откинулся в кресле; по-видимому, он переделал спинку таким образом, чтобы ее можно было опускать. – Я не обладаю ни желанием размножаться, ни – что ближе к делу – каким-либо желанием совершать репродуктивные действия без цели воспроизводства.

Аффи взвесила все это в голове.

– Ты хочешь сказать… что не занимаешься сексом. – Ее лицо вспыхнуло; она не была каким-то там ребенком, просто не привыкла говорить про это с взрослыми.

С Лиоксом, однако, это было все равно что разговаривать о погоде.

– Я пробовал. Занятие не лишено приятности, это правда. Но у меня нет к нему непреодолимой тяги, за что я неизменно благодарен. Похоже, это раскрепощает разум… насколько я могу судить по разумам других. И уж точно освобождает уйму времени. К тому же меня тешит осознание того, что я являюсь логичным завершением своей родовой линии, в котором осуществились все стремления моих предков. – После паузы он добавил: – Ну, то есть я и моя сестра. Пока у нее не родятся дети. В таком случае великий цикл начнется заново.

– Но… у нас хорошие пилоты, не какие-то преступники, или контрабандисты, или… никто не станет…

Лиокс поднял руку:

– Даже хорошие пилоты время от времени приводят на корабль своих возлюбленных, и почем знать, что может увидеть юная особа вроде тебя в столь замкнутом пространстве. Но здесь только я и Жеод, а у него брачная плавка начнется только через… сколько, лет девять? – Жеод не счел нужным уточнять. – Как я и сказал, ты в безопасности. Кроме того, ты здесь работаешь. Как насчет перестать волынить и показать мне, что можешь вывезти эту лодчонку за пределы атмосферы?

Впервые в жизни Аффи управляла настоящим кораблем. Курс получился немного рваным, но она справилась. Лиокс не стал ни расхваливать ее, ни критиковать, сказав только:

– В следующий раз не забудь проверить турбулентность. Дальше курсом займется Жеод.

И все. Лиокс принял ее в экипаж, ожидая, что она не подведет. И Аффи ни разу его не подводила. За следующие два с чем-то года у них установилось нечто большее, чем просто рабочее взаимопонимание. Если она и могла кого-то назвать своим лучшим другом, то именно Лиокса.

А потому она просто не могла вечно на него дуться.

Жеод немного спрямил путь, так что было просто ощущение слегка ухабистой дороги. Аффи отважилась подать голос:

– Надеюсь, Сковер нас встретит. – Произнести это было легче, чем «Надеюсь, Сковер жива».

Лиокс все понял без слов.

– Уверен, с твоей мамой все в порядке. – Он вел себя так, будто никакой размолвки и не было. Возможно, в его представлении ее и не было. – Только за тебя волнуется, конечно.

Аффи понимала, что вопрос деликатный, но ей хотелось это сказать:

– Я намерена доложить обо всем, что нашла на станции. Сковер наверняка знает, как это истолковать.

– Несомненно.

Лиокс произнес это достаточно спокойно, но… встревожился, что ли? Он никогда ни о чем не тревожился. Никогда. До этого момента.

Аффи не стала размышлять о причинах, по которым ему не хотелось, чтобы она докладывала о контрабандистах. Она сосредоточилась на том, чтобы курс оставался стабильным, а все остальное выкинула из головы.

«Путешествие на амаксинскую станцию, составитель: Рит Сайлас»

Заключение

Учитель, все ваши доводы в пользу поездки на фронтир подтвердились. Я столкнулся с ситуациями, которые были куда непредсказуемее всего того, что могло случиться в архивах. Я использовал свои знания уже не в учебных заданиях, а в реальных конфликтах. Я добыл информацию о неведомых культурах, хотя мастер Комак говорит, что нам еще многое предстоит узнать об идолах и заточенной в них тьме. Я надолго вылез из архивов. И я повстречал формы жизни, о существовании которых даже не догадывался; не могу сказать, что научился разговаривать с Жеодом, но уже лучше чувствую его в Силе. Ну, несколько лучше.

И поскольку я всего этого уже достиг, нужно ли и дальше оставаться на фронтире?

Пожалуйста, учитель, подумайте. Мало того что из-за катастрофы в гиперпространстве мы оказались заперты в разных частях Галактики, и мало того что она разлучила нас на многие дни; эта экспедиция стоила жизни Дезу Райдену. Знаю, эту утрату вы переживаете еще острее, чем я. Дез был более опытным, более талантливым, более… В общем, он превосходил меня почти во всем. И все же он погиб, потому что здесь таятся опасности, о которых нам ничего не известно. Мы не знаем даже, в чем они состоят и когда мы с ними повстречаемся. Можно ли познавать глубинные тайны Силы, достигать высших уровней медитации, если все время просто борешься за свое выживание? Как я могу применять свои познания, если на фронтире они в основном бесполезны?

Мастер Джора, вы знаете, что я не трус. Я никогда не отказывался делать то, что необходимо и правильно. Но в пребывании на фронтире никакой необходимости нет. По крайней мере, для нас с вами.

Если вопрос о Кайберовой арке должен был прояснить для меня ситуацию… ну, это не сработало. Джедаи могут проходить по ней в одиночку – и проходят. Наверное, это была просто головоломка, чтобы отвлечь мои мысли от разлуки с Корусантом.

Я не собираюсь передавать вам этот отчет для ознакомления. Это просто попытка разложить все по полочкам у себя в голове. Ничто не заставит вас передумать – уж это я точно знаю.

Но разве худо надеяться, что вы передумаете сами по себе?

* * *

Рит отвернулся от голокамеры, ощутив слабое изменение вибрации, означавшее, что перелет через гиперпространство подходит к концу.

– Стереть все, – скомандовал он и встал.

Когда он добрался до противоперегрузочного кресла, Орла Джарени уже устраивалась в своем и поправляла ремни. Лиокс окликнул с мостика:

– Может, закрепить тех идолов получше? Не хватало еще, чтобы злые духи мне мешали садиться.

– Они зафиксированы. – В голосе Орлы было столько уверенности, что Рит и сам почти перестал тревожиться из-за идолов. Те дуновения тьмы, которые они вызывали, уже утихли, и хвала Силе. Жутких видений-предостережений тоже не было, что радовало еще больше. Похоже, ритуал наложения уз сработал идеально.

(Всего лишь очередная сложная задача, которую он уже однажды выполнил, так что незачем было ради этого переться на фронтир! Всего лишь очередная штука, которую важно было изучить и описать для будущих поколений джедаев!)

Мастер Комак присоединился к ним всего за несколько секунд до того, как пришла новость.

– Мы приняли сигнал бедствия, – окликнул Лиокс. – Движение тут все еще перекрыто. Никто другой до них быстро добраться не сумеет…

– Вперед, – скомандовал мастер Комак. – Мы поможем.

Рит мысленно приготовился. Кто-то застрял в космосе? Как они сами не так давно? Если так, то это легко исправить.

– Выходим из гипера! – объявила Аффи. – Держитесь!

Рит ухватился за ремни. Только лишь его пальцы сомкнулись, как корабль вздрогнул, выходя в обычное пространство, и перешел на знакомый неспешный бег на досветовой скорости.

Юноша расстегнул ремни, и в следующую секунду Лиокс пробормотал:

– О боги.

– Что? – спросила Орла. – Что такое?

– Лучше гляньте сами. – Голос пилота был взволнованным, но радости в нем не чувствовалось. – У меня нет слов.

Джедаи бросились на мостик.

Со всяким кораблем могло что-то случиться во время рейса, и он мог выйти из гиперпространства, чтобы устранить неисправность, прежде чем продолжать путь. Несомненно, именно по этой причине корабль и застрял в космической пустоте, где от различных звездных систем его отделяли миллиарды километров.

Но необычно было оказаться почти на расстоянии вытянутой руки от корабля, готового взорваться.

Выглядел он как транспортер, хотя было трудно сказать наверняка при таком смятом и обугленном корпусе. Причем обугленном не в бою: не полосы, оставленные выстрелами, а нечто более зловещее – расползающиеся черные пятна, указывавшие на то, что внутри бушуют пожары. Верхние части корабля, включая мостик, уже успели выгореть. Вероятно, это означало, что командовать эвакуацией некому, хотя медлить было нельзя. Рит не видел вокруг ни одной спасательной капсулы.

Он был готов действовать еще до того, как Орла сказала:

– Ладно, Лиокс, подведите нас к их шлюзу и приготовьтесь к стыковке.

– Вы хотите, чтобы мы пришвартовались к горящему кораблю? – ахнула Аффи.

– Пассажиры в беде, – сказал Рит. – А вокруг больше никого нет. Так что вытаскивать их оттуда придется нам.