Т. Е. Точилов, 1881 года рождения, — постоянный житель Верхней Зимней Золотицы. Родившись в большой семье батрака-бедняка, он с 11 лет начал трудовую жизнь — сперва в подпасках у пастуха, затем кашеваром и исполняющим другие работы на промысловых судах местных кулаков-промышленников. Бывал в Архангельске, проездом в Петербурге, ходил на хозяйских судах в Норвегию. Грамоте научился у местного псаломщика, затем в течение одной зимы посещал приходскую школу в Золотице.
В 1934 г. с ним встретился в Золотице аспирант ЛГУ В. П. Чужимов и записал от него былины «Женитьба Владимира» (Дунай) и «Добрыня и Алеша» (Добрыня на свадьбе жены), но обе записи не сохранились. Исполнял он былины, по словам собирателя, «в пении, совершенно свободно», тексты «несколько укорочены и психологизированы по содержанию», стих хорошей сохранности. Кроме сказанных, как сообщил В. П. Чужимов, знал еще «Бой Ильи Муромца с Соловьем-разбойником», «Святогор и Илья Муромец» и «Садко». Любил петь былины для самого себя, большей частью во время рыбной ловли. Перенял былины от Дмитрия Федоровича Лыткина из дер. Инцы, у которого жил одно время в работниках. Как удалось выяснить В. П. Чужимову, былинные тексты Точилов записывал, но записей своих Чужимову не показал.[102]
В 1937 г. участницам экспедиции Института этнографии АН СССР удалось снова разыскать Т. Е. Точилова, но встреча произошла перед самым его отъездом по делам из Золотицы. Для записи времени не было. Тит Егорович сам предложил записать свои былины и переслать в Ленинград, что он и выполнил. С 1938 г. стали в адрес А. М. Астаховой поступать письма с записями былин. Всего переслал он 4 текста былин в следующем порядке: «Илья Муромец и Соловей-разбойник», «Калин-царь», «Исцеление Ильи Муромца» и уже в середине 1939 г. — «Добрыня в отъезде». Кроме того, были присланы 3 сказки («Про Катигорошка», «Про Конька-горбунка», «О серебряном блюдечке и наливном яблочке»), и обширная, в 256 тетрадочных страниц, автобиография, которую он назвал в письме «былиной из своей жизни» (Рук. отд. ИРЛИ, Р. V, колл. № 90, папка 6, №№ 26—29). Первые две былины оказались воспроизведением, но не точным, текстов сборника Кирши Данилова (Кирша Данилов, №№ 49 и 25), остальные две усвоены, очевидно, из устной традиции. Кроме этих последних, мы публикуем и былину об Илье и Соловье-разбойнике, в текст которой внесены более значительные изменения по сравнению с источником (см. комментарий). Изменения же в тексте «Калина-царя» (из сб.: Кирша Данилов, № 25) состоят исключительно в переоформлении отдельных стихов (аналогичном переоформлению стихов в первой былине) и в отсечении последних 12 стихов.
Присланные былины написаны без разделения на стихи, но в четкой стихотворной форме, без заглавий.
А как во славном во городе во Муроме,
Во селе-то было да Корочаеве,
А у Ивана-то было Тимофевича
А что росло-то его да чадо милое,
5 А чадо милое его, любимое,
Што был-то Илеюшка-насе́духа.
Он лежал-то на постели да ровно тридцать лет,
А отец-то его да всё и с матерью
Они готовились ко дню на праздник Троицы,
10 Наварено-то было да пива пьяного,
А сами-то они уходили на работушку,
А оставляли Илью-насе́духу одинокого.
Вот лежит-то Илеюшка одинёшенек,
А вот пришли к нему три калики перехожие.
15 Говорила тут калика перехожая:
«А уж ты стань-ко, Илеюшка со постелюшке,
Да уж ты дай-ко нам милостину спасеную».
А говорил-то Илеюшка таковы слова:
«Не могу я, братцы, да со постели встать
20 И не могу вам да милостину дать,
А вот придет-то отец с матерью
И подают-то вам милостину».
Говорила тут калика да перехожая:
«Не обманывай, Илеюшка-наседуха,
25 А стань-ко-се ты да на резвы ножечки».
И вот тут стал-то Илеюшка на резвы ножечки,
И вот тут-то он да всё шатается,
На резвых ногах да спотыкается.
Говорила тут калека да перехожая:
30 «Ты поди-ка принеси чару зелена́ вина,
Меро[й] чарочку, Илеюшка, в полтора ведра,
И весо[м] чарочку, Илеюшка, полтора пуда».
И вот принес-то он чару да зелена́ вина,
Весо[м] чарочку Илеюшка в полтора пуда,
35 И тут оворачиват калека перехожая:
«А уж ты выпей, Илеюшка, чарочку да зелена́ вина».
Тогда спрашиват калека перехожая:
«Уж ты что же, Илеюшка, себе чуствуешь?»
— «А уж я чувствую силушку великую:
40 Если был бы столб во матушке сырой земле,
То повернул бы я святую Русь на кромочку».
А говорила тут калека перехожая:
«Ты принеси-ко нам чару зелена́ вина,
Меро[й] чарочку, Илеюшка, в полтора ведра,
45 Весо[м] чарочку, Илеюшка, в полтора пуда».
А вот приносит Илеюшка чару да зелена́ вина,
Меро[й] чарочку Илеюшка в полтора ведра,
И Beco[м] чарочку Илеюшка в полтора пуда.
Оворачиват калека перехожая,
50 Говорит-то Илье да таково слово:
«А уж ты выпей, Илеюшка, вторую чарочку».
А тогда брал-то Илеюшка едино́й рукой,
А выпивал-то наш Муромец да едины́м духом.
А тогда спрашивает калека перехожая:
55 А ише что ж, Илеюшка, себе чувствуешь?»
— «А уж я чуствую силушку только половинную».
А говорила тут калека перехожая:
«Ты поди-ка, Илеюшка, да во чисто поле,
А ты купи себе добра́ коня в чистом поле,
60 Не велика и не мала жеребеночка,
А ты пой-корми его да три суточки,
Тогда будет тот конь тебе да слуга верная,
А когда поедешь, Илеюшка, да во чисто поле,
Не наезжай ты, Илеюшка, на храмы да на мона́стыри,
65 А ишо на чистом поле смерть тебе будет не писана».
А тогда скрыласе калика перехожая.
А тут остался Илеюшка один и удивляется:
«Ишо что же то чудышко случилосе,
А ишо что же со мной да сотворилосе?»
70 А вот отец его да и со матерью
Вот идут-то они да к широку́ двору,
Что то видят чудышко великое,
Что Илейко-седун да под окном сидит.
А вот пошел-то Илеюшка в чисто поле,
75 Он купил себе добра́ коня,
Не велика и не мала, а жеребеночка,
Он пои[т]-кормит его да трои суточки.
Тогда берет он благословение у отца с матерью,
Чтобы ехать ему да во чисто поле.
80 А вот пошел-то Илеюшка на широкой двор,
И садился он да на добра́ коня,
И ударял он коня копьем проме́ж уши́,
Пробивал-то он кожу да до черна́ мяса.
А тут конь-то под ним да рассержается,
85 От земли-то он да отделяется,
Так что мать сыра земля да сколыбаласе,
Из озер вода да выливаласе,
Быстры реченьки он перескакивал,
А темны-то леса да впроме́ж ног всё брал.
90 Вот тут выехал Илеюшка в чисто́ поле,
Что он видит во чистом поле бога́тыря,
Что он шутит-то шуточку не малую,
Он выметывает палицу в подо́блачье
А небылыма словами похваляется:
95 «А ишо нету мне на поле противничка,
А ишо нету мне на чистеньком соперничка,
И ишо не с кем мне на поле сразитися,
А ише не с кем мне силушке попробовать».
А говорит-то Илеюшка таково слово:
100 «Уж ты го[й] еси, удалой доброй молодец,
Ты напрасно да похваляишься,
Ишо есть у нас на поле посильней тебя,
Ише есть у нас начисто помогучее».
А вот ту[т] с[ъ]ехались богатыри во первой раз,
105 У них копья булатные помялисе,
А ише с[ъ]ехались богатыри по другой раз,
У них копия булатные поломалис[е].
Как во славном в городе во Киеве,
Как у ласкова у князя у Владимира
Заводилось пированьице, почесен пир
Как на многих-то на князей, многих бо́яров,
5 Как на сильних могучих на бога́тырей.
А ишо все на пиру гости напивалисе,
А ишо все на чесно́м да наедалисе,
А тут возго́ворил Владимир славно-киевский:
«Нам кого послать, братцы, на Пучай-реку
10 Привезти-то живой воды, младых яблоков
Оживить-то нам князя со княгинею?»
А тут возго́ворил Алешенька Попович:
«Мы пошлемте-ко, братцы, Добрынюшку Никитича,
Пусь от сходит у нас да на Пучай-реку,
15 Пусь принесет он живой воды, младых яблоков,
Оживим-то мы князя да со княгиною».
А тут пошел-то Добрынюшка к широку двору́,
А тут пошел-то Никитич очунь неве́селой,
Он свою буйну голову повесил
20 Ниже тех ли он своих могучих плеч.
Выходила к нему маменька родимая,
А что стречала его да молода жена,
Говорили они ему таковы слова:
«Уж ты что же, Добрынюшка, очень неве́селой,
25 Ты свою ли буйну голову повесил
Ниже тех ли ты своих могучих плеч?
Тебя кто укорил да молодой женой,
Или кто попрекнул да родной матерью?
Или место пало тебе не по вотчины,
30 Или винной чарой тебя поприо́бнесли?»
— «Меня некто́ не уколол да молодой женой,
Меня некто́ не попрекнул да родной матерью,
А иша место пало мне по вотчины,
А иша винной чарой меня не поо́бнесли,
35 Во глаза-то мне некто́ не насмехался,
А посылает меня Владимир на Пучай-реку,
Привезти-то живой воды, младых яблоков
Оживить-то нам князя да со княгиною».
А тут заплакала его да молода жена,
40 Зарыдала его маменька родимая:
«Охте-хте мне тошнехонько порато —
На Пучай-реке змея есть семиглавая,
Она срубит тебе да по плеч голову.
Ты поедешь, Добрынюшка, на Пучай-реку,
45 Не купайся, Добрынюшка, во Пучай-реке,
Искупаишься, Никитич, не воротишься
К своему ли широку́ двору».
А тут говорил-то Добрыня молодой жене:
«Ты поди-ко принеси, жена, полтораста стрел».
50 Та пошла да принесла полтретьяста стрел.
Говорил-то Добрыня таковы слова:
«А ишо что же ето, господи,
Вот не стал-то бог меня миловать,
Молода-то жена не стала слушати,
55 А я уйду и не буду ровно три́ года́,
А я ишо-то побольше да ровно шесь годов,
А я ишо-то побольше — двенадцать лет,
Тогда бери-ко ключи, моя молода жена,
Отмыкай-ко мои да золоты ларцы,
60 Доставай-ко-се несчетну мою золоту казну
И рассылай-ко по церквам да по мона́стырям,
Пусь поминают мою да душу грешную,
А прогремит тогда про тебя славушка великая,
По всей земли, по всей окраины,
65 Тогда станут на тебе да сваты свататьце,
Вот засватаются на тебе князья всё бо́яра,
Засватаются на тебе все гости, гости торговые,
И засватаются на тебе купцы новогородные,
И засватается на тебе Алешенька Попович,
70 Не ходи ты не за князей не за бо́яров,
Не за тех ли гостей торговых,
И не за тех ли купцей новогородных,
А ты поди-ко за Алешеньку Поповича».
И вот тут стал-то Добрынюшка собиратися,
75 Он во чистое поле отправлятися,
Снарядился он каликой перехожею,
И отправился Добрыня во чисто́ поле.
Прошло тому да уже три года —
Нет Добрынюшки из чиста́ поля,
80 Вот прошло тому да уже двенадцать лет —
Нет Добрыни из чиста́ поля.
Вот идет-то Добрыня к широку́ двору.
Увидала его маменька родимая,
Отпирала-то окошочко косисчато,
85 Говорила она да таковы слова:
«Добро пожаловать, калика перехожая,
Ко мне хлеба-соли есть да вина с медом пить,
Не видал ли ты, калика перехожая,
Не видал ли моего чада милого?
90 Что мое-то чадо милое было несхватчиво,
Что несхватчиво было, неуступчиво».
— «Уж мы пили-то ели с одного блюда́,
Уж мы платьице носили с одного плеча,
Хоронил я Добрынюшку Никитича,
95 Он оставил за то мне звончаты́ гусли,
А ишо где-то его да молода жена?»
— «А что его-то молода жена за Алешеньку взамуж пошла,
Вот сегодня у Добрынихи девич вечер,
А ишо завтра у Добрынихи будет рукобитьиче,
100 А после завтрея у Добрынихи будет венчаньице».
— «А ишо где-то его да мне о[с]таночки,
Что его-то да звончаты́ гусли?»
А та пошла-то да принесла ему звончаты́ гусли.
И пошел-то Добрынюшка на почесен пир,
105 И уселся Добрынюшка на печной на столб,
А что его-то молода жена сидит неве́села,
Что буйную голову сидит повесила.
Говорил-то Добрыня таково слово:
«Что-то пир идет да не на ве́сели,
110 Благослови-тко-се мне, князь да со княгинею,
Мне сыграть-то сыграть да в звончаты́ гусли́,
Звеселить на пиру да всех чесны́х гостей».
— «Ты сыграй-ко-се, калика перехожая,
По наигрышкам, калека перехожая,
115 По наигрышкам Добрынюшк[и] Никитич[а]».
Говорила тут его да молода жена:
«Благослови-ка мне, Алешенька Попович,
Подать чарочку калеки зелена́ вина».
Наливали ему чару зелена́ вина,
120 Не великую, не малу — в полтора ведра.
А ишо брал-то Добрыня едино́й рукой,
Выпивал-то Никитич едины́м духом,
И спустил-то он ей в чарочку злаче́н перстень.
Тогда брал он ей да за праву́ руку.
125 Тогда вел он ей из пира богатырского,
Говорил-то Добрыня таковы слова:
«Отсмеял я насмешечку поболе всех,
Вот не каждому женитьба да издаваласе,
И не каждая жена да мужу правду сказыват».
Как из славного города из Мурома,
Из того села Корочаева,
Как была-де поездка богатырская:
Норяжался Илья Муромец сын Иванович
5 Ко стольному городу ко Киеву,
Он тою дорогою прямоезжею,
Котора [залегла] ровно тридцать лет,
Через те леса Брынские,
Через черны грязи смоленские —
10 И залег ту дорогу Соловей-разбойник.
И кладет Илья заповедь великую:
Что проехать ту дорогу прямоезжую,
Что залегла она ровно тридцать лет,
Не вымать из налушна тугой лук,
15 Из колчана не вымать калену стрелу.
Берет благословение великое у отца с матерью,
Да и только его, Илью, видели.
Прощался со отцом, с матерью,
И садился Илья на своего добра коня,
20 И выехал Илья со своего двора
Что во те да широки ворота.
А как стегал он коня да по тучным бедрам,
А тогда конь под ним да рассержаится,
Ищо первую скоку скочила да ровно за пять верст,
25 А другого ускоку и найти не могли.
И поехал наш Муромец через те леса да леса Брынские
А через те ли он грязи смоленские.
Как бы будет Илья да во темных лесах,
А что во тех-то лесах во Брынских,
30 На девяти дубах сидел Соловей-разбойник.
А что заслышал Соловей ту поезку богатырскую,
И засвистал Соловей по-соловьиному,
А зашипел-то он, разбойник, по-змеиному,
И да заревел-то он да по-звериному.
35 А тут под Ильей-то конь да испугался,
И припал-то он ко сырой земле.
Говорил-то коню да Илья Муромец,
А Илья Муромец да сын Иванович,
Говорить-то он да таковы слова:
40 «Ах ты, волчия сыть да травянной мешок!
Не бывал ты в пещерах белокаменных
Не бывал ты, конь, да во темных лесах,
Не слыхал ты свисту соловьиного,
Не слыхал ты шипу туриного,
45 А того ли ты крику туриного?»
Разрушает-то тут Илья заповедь великую,
Вынимает-то он да калену стрелу,
Да и стреляет-то он да в Соловья-разбойника,
И попала та стрелочка Соловью да в правый глаз,
50 А и полетел тут Соловьюшка со сыра дуба,
Комом ко матушке сырой земле
Подхватил тут его да Илья Соловия за белы руки,
И привязал он Соловия ко той луке да ко седельныя
И проехал он да ту воровскую заставушку крепкую,
55 И подъезжает-то он да ко подворию дворянскому,
И завидела-де его молода жена,
И бросилась-то тут молода жена Соловиева,
Она молится да убивается:
«Ой ты еси, удалой доброй молодец!
60 Ты бери-ко у нас да золотой казны,
Ты бери-ко у нас, сколько тебе надобно,
А отпусти-ко-се нам да Соловия-разбойника,
Не вози Соловья во Киев-град!»
А его-то дети Соловиные
65 Неучливо они да поговаривают,
Они будто Илью да подзодаривают.
А тут они только Илью да видели,
Что стоял он у двора дворянского.
И стегает Илья да он добра коня по тучным бедрам,
70 А тут конь под ним да россержается,
От земли-то он да отделяется,
Так что мать сыра земля да сколыбалася,
Из озер вода да выливаласе,
Быстры реченьки он да перескакивал,
75 А темны-то леса да промеж ног все брал.
Приезжает Илеюшка во Киев-град
Середи двора княжеского,
И соскочил-то он да со добра коня,
Привязал он коня ко дубову столбу,
80 Ко дубову столбу, ко золоту кольцу,
И заходил-то он во горницу во светлую,
И молился он Спасу со Пречистою,
И поклонился он князю да со княгинею,
И на все четыре стороны.
85 У великого князя у Владимира,
А что у князя у Владимира,
Что идет-то у него да честной пир.
А тут много на пиру было князей и бояров,
И много было сильных могучих богатырей,
90 И поднесли ту Илеюшке чарочку зелена вина,
А не великую, не малу — в полтора ведра.
Принимает Илья да единой рукой,
Выпивает чару он да единым духом.
Говорит ему ласковый Владимир-князь,
95 Говорит-то ему да таковы слова:
«Ты скажи-тко се, удалой доброй молодец, как по имени зовут тебя,
Дак по имени тебе и можно место дать,
А по отечеству пожаловать».
Говорит-то Илеюшко таковы слова:
100 «А ты ласковой, стольной Владимир-князь!
И ишо именем зовут меня Илья Муромец сын Иванович,
И проехал я ту дорогу прямоезжую,
Из стольного города из Мурома,
Из того села Корочаева».
105 Говорят тут ему могучие богатыри:
«А уж ты ласковое сонце, Владимир-князь,
Что в очах-то детина завирается,
А ише где ему проехать тою дорогою прямоезжею,
Как залегла та дороженька ровно тридцать лет,
110 А залег ту дороженьку Соловей-разбойник».
Говорит-то тут да Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович:
«Уж ты ой еси, Владимир-князь!
Посмотри мою удачу богатырскую,
115 Вон привез я Соловья-разбойника
На двор к тебе!»
А и вот пошли-то Илья Муромец
Со князем да на широкой двор
И посмотреть его удачу богатырскую.
120 Выходил тут князь со боярами,
И со сильными могучими богатырями:
Самсон-богатырь Колыванович,
Сухан-богатырь сын Дементьевич,
Святогор-богатырь и Полкан другой,
125 А только было у князя их тридцать молодцов.
Выходил и тут же и Илья Муромец на широкий двор
Ко тому Соловию да ко разбойнику.
А тут стал Илья Соловия да уговаривать:
«Ты послушай меня, да Соловей-разбойник млад:
130 Посвисти, Соловей, по-соловьиному,
Пошипи-тко-се, змей, по-змеиному,
И зрявкай, зверь, по-звериному,
По-звериному, по-туриному,
А и да ты потешь-ко-се князя да со богатырями».
135 А засвистал Соловей тут по-соловьиному,
Оглушил он во Киеве князей и бояров.
А зашипел-то он да по-змеиному,
А в третье-то зарявкал он да по-туриному.
А тут князья-то со боярами испугалися,
140 А на коленях по двору тут заползали,
И все сильны могучие богатыри.
И натворил он беды несносные:
А что гостиные кони с двора да разбежалися,
А Владимир-князь едва жив стоит
145 Со душой-то он да со княгинею Апраксеюшкой.
Говорит-то тут ласковой Владимир-князь,
Говорит-то он да таковы слова:
«Ей ты гой еси, удалой доброй молодец,
Что Илья да ты Муромец, сын Иванович!
150 Уйми ты Соловья-разбойника,
Ети шутки нам не надобно».
Говорил-то Илеюшко Соловью-разбойнику:
«А ты послушай меня, Соловей-разбойник!
Не свисти-ко-се ты по-соловьиному,
155 И не шипи-тко-се ты по-змеиному,
И не реви-тко-се ты по-звериному,
Чтобы пришли в себя князь да со княгиною,
И со теми да со боярами,
И со могучими да со богатырями».
160 Замолчал тут Соловей-разбойник.
А тогда князь со княгиною да приоправились,
И все сильны могучи богатыри приодумались,
И пошли-то они ко ласкову князю ко Владимиру,
И вот пошли-то они кончать почестен пир.