Да што о вёшном-то было праздницке, о Троице

И да нападала тут порошица снежку белого.

Да што по той ли по порошице да по белу́ снежку

И да шло, прошло два брателка, два названые,

5 Ай да два названы те брателка, два крестовые,

А да Перемятушка[99] идет да ко божье́й церквы́,

А Чурилушко[100] идет к Чуриловой молодой жены.

А да што заходит Чурилушко на крылечушко,

А да он похватыват за ремешочик из семи шелков,

10 Ай да он колотится Чурилушко о колечушко.

А да выбегает тут Авдотья да доць Микулисьна:

«А да што кто это у новых сеней у нас колотится,

Ай да у того же у колечушка у серебряна?»

— «А да отворь-ко-се, Авдотья, доць Микулишна,

15 А да што идет-то к тебе да небывалой гость,

Ой да небывалой-от гость, да старой-прежной друг».

А да што заводят Пермяту во нову-то горницу,

Она укладывает Пермятушку на кроватоцку.

А да как стоит у нас Чурилушко во божьёй церкви́,

20 А да што стоит-то, со слезами богу молится,

А да што вси это Чурилушку в глаза насмехаются:

«Э да ишо есть у тебя, Чурилушко, у твоей да молодой жены

А да ишо есть-то у ней да небывалой гость,

Ай да небывалой-от гость да старой-прежной друг».

25 Ай да не дослушивал Чурилушко пенья церковного,

Ай да ишо пуще не дослушивал звону колокольного,

А да ишо крест-от кладет да по-писа́ному,

Ай да поклон-от ведет да по-уцёному:

«Ай да вы простите-тко, народы да православные»,

30 Ай да вот идет-то Чурилушко к домику благодатному,

Да он колотится Чурилушко у новы́х сеней,

Э да у того же у колечушка да у серебряна,

Ай да он подхватыват за ремешоцик из семи шелков,

Э да выбегает тут ведь и девушка его племянница:

35 «А да ишо кто это у новы́х сеней у нас колотится,

Э да у того у колечушка серебряна?»

— «Да отворь-ко-се, любима моя племяненка,

А да ишо где твоя родима-то тётенька?»

— «Да она стоит-то в своей да в спальне-горнице,

40 И она стоит-то, со слезами богу молится».

И вот да заходит Чурилушко в свою да спальню-горницю:

«Ай да ишо чьи это сапожички лежат под кроваточкой?»

— «Ой да ишо были тут бабушкины ребятушки, оставили».

— «Ой да ишо чья это шапочка пятьсот рублей?»

45 — «Ай да ишо были тут бабушкины ребятушки, оставили».

— «Ай да ишо чья-то это шубочка черных со́болей?»

— «Эй да ишо были тут бабушкины ребятушки, оставили».

И тогда вскакивал Пермята со кроваточки,

И да ишо пал-то Чурилушке во резвы́ ноги́:

50 «И да ты прости меня, Чурилушко, вино-виноватого,

А да што зашел-то к твоей да молодой жены».

Э да тогда выхватывал Чурилушко саблю вострую,

Ай да ишо ссек у Пермяты-то по плечи голову.

Ай да говорила тут Авдотья доць Микулисьна:

55 «А да уж мы станем сбирать пир на ве́селе,

Эй пир на ве́селе сбирать да пир на радостях».

Ай и што тут чару подносит да пива пьяного,

А што втору чару подносит да зелена́ вина,

А што третью ту чару подносит да зелья лютого.

Не успел-то князь Михайло

С широка-то двора съехать,

До другого не доехать,

Ишо конь-от да помялся,

5 Пухова-то шляпоцка свалилась,

Востра сабля изломилась.

Говорил-то князь да Михайла:

«Што ли в доме есть у нас неладно —

Ро́дна маменька моя хворает,

10 Либо молода княгина Катерина нездорова».

Воротился князь да Михайло

Ишо к своему дому благодатному, да маменька да встретила:

«Здравствуй, дитятко мое родное»,

15 — «Здравствуй, маменька моя родная,

Уж ты маменька моя родная,

Где-ка молода княгина Катерина?»

— «Твоя молода княгина Катерина

Стала горда она да спесива,

20 Ушла к соседу во беседу».

Вот бросился князь Михайло

Што к суседу во беседу —

Не нашел своей молодой княгины Катерины.

«Уж ты маменька моя родная,

25 Ишо где моя млада княгина Катерина?»

— «Твоя молода княгина Катерина

Стала горда ноне да спесива,

Ушла во горницы она высоки,

Во новеньки да во широ́ки».

30 Он бросался князь да Михайло —

Не нашел своей молодой княгины Катерины.

«Уж ты маменька моя родная,

Ты скажи мне всю ты правду,

Ишо где моя молода княгина Катерина?»

35 — «Твоя молода княгина Катерина

Стала горда ноне да спесива,

Ушла в божью церкву богу молиться».

Вот бросался князь да Михайло

В божью церкву да молиться —

40 Не нашел своей молодой княгины Катерины.

Тогда хотел-то князь да Михайло

На острую саблю скочити,

Няньки-маньки подбежали:

«Не мечись-ко, князь да Михайло,

45 Уж мы всю тебе правду расскажем.

Не успел ты, князь да Михайло,

С широка́-то двора съехать,

До другого не доехать,

Твоя маменька да родная

50 Парну банечку она топила,

Заводила твою молоду княгину Катерину

Што в парну баньку да помыться,

Горяч камень нажигала,

Из утробы младенца выжигала,

55 Закатила белоду́бову да колоду,

Трое обручи на ей железны,

Она положила твою молоду княгину Катерину

И со маленьким-то младенцом,

Выкатила белоду́бову да колоду

60 Во сине море да Хвалынско,

Ты купи-тко, князь да Михайло,

Ты три нёвода да шелко́вых:

Перву-то тоню ты закинешь —

Ничего тебе не попа́дет,

65 Втору тоню ты да закинешь —

Ничего тебе не попа́дет,

Третью тоню ты-то закинешь —

Тебе попала белоду́бова да колода,

Трое обручи на ней да железны,

70 Ишо твоя молода княгиня Катерина

Лежит со маленьким да со младенцом».

Тогда бросался князь да Михайло

Сам во сине море да Хвалынско.

Его маменька тогда родная

75 По круту бережку да ходила,

Тонким голосом она вопила:

«Тяжкой, тяжкой я совершила —

Три души я уходила:

Перву душу я да безвинну,

80 Втору душу бесповинну,

Третью душу безымянну,

Безымянну, без молитвы».