XLIX. Наталья Михайловна Дементьева, замужняя женщина, лет сорока, родом из Сумы. Есть сказка про Илью Муровиця, но она ее не знает; слыхала про Василья и Снафидушку. Знает стихи про Михайла Архангела, Алексея Божьего человека, про Лазаря (есть напев), «Идет старец из пустыни» (см. Пертозеро, № 327) (7/1, л. 2, 59—59 об.).
Милосьлива жона милосердна
Стояла край пути, край дороги,
Держала своего цяда на руцях.
Она з дитянком со своим стояле,
5 Тогда жи́ды-супостаты набежали,
Милосердну жону соспрошали:
«Давно ль ты Христа Бога видала?»
В то время Мать Присьвята́ приходила,
Христа цяда на руках приносила,
10 Милосьливой жоны ѓоворила:
«Брось своего цяда в огонь-пецьку,
Возьми Христа Боѓа на руци».
Тогда жи́ды-супостаты прибежали —
Милосьлива жона ѓоворила:
15 «Я ф сей цяс Христа Боѓа видала,
В огонь-пецьку бросала».
Жиды-супостаты прибежали,
Жалезны заслоны заперали,
Жалезны подпоры подперали —
20 «Теперь, дефкин Сын, Ты не выдёш,
На сьвети Боѓом не будёш».
Ф то время на руках Христа Боѓа не стало.
Милосьлива жона розвопелась —
«Не удало́сь мне на Христа поглядети».
25 К мура́влёной пецьки потходила,
Жалезны потпоры вынимала,
Жалезны заслоны отворяла:
«Неужоль моё шядо згорело?»
А младенець по пецьки ѓуляёт,
30 Книгу Еваньгельё цитаёт —
«Мать ты моя милосердна!
Пе́рьва в раю пребываёш».
Аминь.
В ц́етьвёрток на шестой на недели
Посьли сьветлого Христова Воскрисенья
Тут росплацитц́е нишшая братья
И ростужитц́е мала сиротка:
5 «Ты куда жо, Ѓосподь, поежжаёш,
На кого жо Ты нас оставляёш?
Нас хто жо корьмить-поить станёт,
Ишше хто обувать, одевати,
Ишше хто будёт тёплом обогревати?»
10 Тут спрого́ворит Христос, цярь небесной:
«Вы не плацьте-ко, меньшая братья,
Не тужите-ко, мала сиротка,
Я оставлю вам гору златую,
Я оставлю реку́ медову́ю,
15 Я оставлю сады, виноѓрадья,
С того будете сыты и пьяны,
С того будете одены и обуты,
С того будете тёплом обогреты».
Тут спрого́ворит Иван Предотеча:
20 «Послушай-ко, Ѓосподь наш небесной,
Ты позволь перед Ѓоспода стати,
Ты позволь пред Христа слово сказати —
Не остаф-ко им горы златыя,
Не оставлей им реки медовыя,
25 Не остафь им садоф-виноградья.
У их есь ище сильния люди,
Сильния люди боѓаты,
Отоймут у их ѓоры златыя,
Отоймут фси реки́ медовыя,
30 Отоймут фси сады виноѓрадья.
Над ѓорой у их будё ѓоловоубиство,
Над рекой у их будет кроволиство,
Над садамы у их будет слезоплацьё.
Лучше остаф им Христово своё слово,
35 Пушшяй оны по́ ѓраду ходят,
Пусь на каждой день Христа споминают.
Хто ново́й Христа́-ради накормит-напоит,
Ново́й Христа-ради оденет, обует,
Ново́й Христа-ради тёпло́м обоѓреёт».
40 Тут спроѓоворит Христос цярь небесной:
«Спасибо те, Иван Предотеча,
Ты умел перед Ѓоспода стати,
Ты умел со Христом рець сказати,
За то пусь уста твои златыи,
45 За то пусь тебе празьники ц́есты́и,
За то пусь тебе службы долги́и».
Слава тебе, Боже наш, слава Тебе!
Наежжал цярищо Кудриянищо
Он со силою да со неверною,
Со тотарамы да со поганыма.
Он кнезей, бояр да фсих повырубил,
5 Блаѓоверного да императора
Он под мець склонил да ѓолову́ срубил.
Оставалосе да оставленьицё —
Цядо милоё, дитя любимоё,
Дитя любимоё, Еѓорей Храброй-сьвет.
10 Стали Ёѓорья муцити
Фсякима мукамы да разнолицьныма.
Перьвой мукой муцили — пилой пилить,
У пилы зубьё́ да роскрошилосе.
Стал Ёѓорья топором рубить,
15 Топоры неймут да фсе ломаютце.
Стал Егорья колесом вертеть,
Колясо неймёт да приломалосе.
Он стал Ёгорья на воды топить да на огни палить,
Потом стал Егорья во смолы варить;
20 Котёл кипит бытто ѓром ѓремит,
Егорей-свет ф котли стойком стоит, сам стихи поет,
Пот котлом ростё трава шолко́вая.
Он взял Егорья за жолты́ кудри́,
Он спусьтил Егорья во ѓлубок погрёп,
25 Во ѓлубок погрёп, да сорока саже́нь,
Он решотоцькой да призаде́рьгивал,
Он мелко́й земле́й да призакладывал,
Серым ка́менём да призаваливал.
Пе́ньём, колодьем призаваливал.
30 Отходя, собака, похваляитц́е:
«Не бывать Ёѓорью на сьвятой Руси,
Не видать Ёѓорью сьвета белого».
По Егорьеву да по моленьицю,
По Ѓоспода да повеленьицю
35 Пали ветры да фсё шоло́нники;
Всёа пеньё́-колодье розвалилосе,
Серо ка́меньё да роскатилосе,
Фся мелка́ земля да прирозвеяла,
Решотоцька да прироздвинулась.
40 Выстал Еѓорей Храброй-свет,
Откуль-не́-откуль да взялса доброй конь
Со всей збруею да с лошадиного,
Со приправою да з богатырьською.
Садилса Еѓорей на добра́ коня,
45 Уехал домой да к ро́дной матушки.
Росплакалась да ро́дна матушка:
«Откуль взя́лосе да цядо милоё,
Цядо милоё да дитя единоё?» —
«Дай-ко, матушка, благословленьиця,
50 Я поеду к цяришшю к Кудреянищщю
Отмешшу ему да злу обидушку». —
«Не поежжай-ко, моё дитятко,
У ёго ведь есь три за́ставы:
Перва за́става — да горы толкуции,
55 Друга за́става — да моря волнуции,
Третья за́става — змии клююции».
Не послушал Еѓорей родной матушки.
Приехал перьвой за́ставы —
«Ай же вы горы, горы толкуции!
60 Розойдитесь, го́ры на мелки́ горы́,
Пропусьтите Еѓорья Храброго».
Приехал к дру́гой за́ставы —
«Ай же вы реки, реки, моря волнуции!
Росьтекитесь, реки на мелки́ руцья́,
65 Пропусьтите Еѓорья Храброго».
«Ай же вы зьмеи клююции!
Роспловитесь, зьмеи, на мелки́ места,
Пропусьтите Еѓорья Храброго».
Срубил, срубил да буйну голову,
70 Спролил да крофь тотарьськую,
Воротилса домой да к ро́дной матушки.
Лёжал калика перехожей,
Не владел он не рукамы, не ногамы.
Боѓородиця глас прогласила:
«Поди, рабе, Божий ц́еловец́е,
5 По своему Рыньскому цярсву,а
Скажи фсему миру-народу,
Штобы среду, петницю посьтились,
В воскресный день Боѓу молились,
Мушшыны поматерно не бранились:
10 Матерно слово у Христа проклято́ё.
Штобы дети родителям повиновались,
Штобы родители детей жидамы не звали:
Жи́ды у Христа прокляты́и.
Слава тебе, Боже наш, слава тебе.
Езьдил ста́рой на добро́м кони,
Ото младосьти езьдил до старосьти.
Ёѓо доброй конь да Туцёпадушко
Он рек, озёр да фсё не спрашывал,
5 Он синё морё да фсе вокру́г бежал,
Глатки мхи да мимо ног спускал.
Тут приехал старой во чисто́ полё —
Во чисто́м поли да серой камешок,
Есь на камешки да потпись потписана,
10 Во котору ехать старому дороженьку —
Во перьву ехать — боѓату быть,
Во другу ехать — жонату быть,
Во третью ехать — убиту быть.
Стоит старой да подумаёт,
15 Головой качат да сам роздумыват:
«А нашто мне, старому, боѓату быть?
Нету у меня любой семьи да молодой жоны,
Не́кому дёржать да платья цьветного,
Не́кому тошшыть да казны-собины.
20 А нашто мне старому жонату быть?
Стара взеть да мне не хоц́етьц́е,
А молодая взеть дак тут цюжа́ корысь.
А поеду ф ту дороженьку, да ѓде убиту быть,
Убито́му пострелёному».
25 Тут поехал старый ф ту дороженьку.
В срету сретилось да триц́еть розбойницькоф да сорок подорожницькоф.
Тут говорят розбойники да во перьво́й након:
«Мы убьём, убьём старого, пограбим мы,
Мы с конем-животом розлуцим ёго».
30 Тут говорит старый таковы слова:
«Вам убить, убить меня не́ково,
Да взеть с меня нец́ево —
Один чюден крест на груди серебряной,
Он весо́м весит полтора пуда,
35 Ц́еною стоит восемсот рублей».
Спрого́ворят воры-розбойники:
«Мы убьём тебя, пограбим-ко». —
«Да меня убить некого,
Да взеть с меня не́ц́ево —
40 Плетёшки на ношках семи шелкоф да семи ряткоф,
В носах, пятах по каменю по яфонту,
Днём пекёт как красно солнышко,
В ноць пекёт как сьветла месеця». —
«Да убьём, убьём, старого пограбим». —
45 «Да вам убить, убить неково,
Да взеть с меня не́ц́ево».
Розьневилса Илья Муромиць,
В одну сторону махнул — да бутто гресь валит,
В другу сторону махнул — да бутто праху нет.
50 Засьтелил эту дороженьку Илья Муромець,
Илья Муромець да сын Ивановиць.
От отця было от умного,
От матушки да от разумныя
Родилось цядышко безумноё
Иванушко хресьяньськой сын.
5 Он охвоць ходить да на цяре́в кабак,
Охвоць пить да зелена вина.
Зналсэ з дефкамы да со шельмофкамы,
Бранилсэ бранью да неподобною.
Брала Иванушка да ро́дна матушка,
10 За его ли за белы́ руки да за златы перстни,
На присталь повела да карабельнюю.
«Купите-ко да цяда милого,
Цяда милого да дитя гульливого,
Дайте-ко да хоть одну сотенку».
15 Спроговорил Иванушко да гульливой сын:
«Не жалейте, братци, ц́елой тысеци!»
Тут не белая берёска да г зени клонитце,
Сын с матушкой да прошшаитц́е:
«Просьти-ко, просьти, да ро́дна матушка,
20 По добру сказать — да быть люта́ змея».
Сел Иванушко да на караблицёк,
За йима горё да горё вслед пошло.
Иванушко да во постелёцьку —
За йим горё вслед пришло,
25 В головах стоит да в головах лёжит.
Иванушко да во могилоцьку —
За им горе да горе вслед идёт,
Впереди идёт с лопатамы,
Позади идёт с копырюгамы.
Сваталса Митрей по три года,
Васильёвиць ходил по три осени,
На ц́етьвёртой год лише сватьбы быть,
Лише сватьбы быть, только к венцу пойти.
5 Митрей пошол ко заутрени,
Васильёвиць пошол к воскрисеньския.
Увидела Домна Олёксандровна,
Кидалась-бросалась по плець в окно,
Олёксандровна по поясу:
10 «Не этот ли, матушка, Митрей княсь,
Не этот ли, сударушка, Васильёвиць?
Сказали про Митрея — хорош-пригош,
Про Васильёвиця — во свети лучше нет.
Ажно — сутул, горбат, наперёд покляп,
15 У ёго ноги кривы да глаза косы,
Русы кудри не́сладны заонесьскии,
Реци у Митрея корельськии».
Эты-ты слова Митрею в слух пришли,
Васильёвицю не пало по́ серцю.
20 Воротилса тут Митрей от заутрени,
Говорил своей сестрици да родимыя:
«Собири-ко ты, сестриця, поче́тен пир
Ты не ради кнезей да не ради бояр,
Созови к себе Домну Олёксандровну,
25 Скажи: „Митря братця дома нет,
Васильёвиця не слуцилосе“».
Перьвы послы к Домны на двор пришли:
«Пожалуй-ко, Домна Олёксандровна,
К Марьи девици на поче́тной пир —
30 У ей Митрея братця дома нет,
Васильёвиця не слуцилосе».
Не спускала ей да родна матушка:
«Я ноц́есь сон да ху́дой видела —
Потеряла фси хресты серебряны,
35 Фси собрала, одного не могла собрать:
Не тебя ль я потере́ю, родно дитятко?»
Ѓоворила ей Домна Олёксандровна:
«Куда ноць пройдёт, тут и сон протекёт».
Пошла к Марьи девици на почотной пир.
40 Только ступила на шырокой двор —
Он срубил да буйну голову,
Он спролил да кроф дево́цюю,
Он труп топтал да мноѓо га́лилса,
Сам в леса́ ушол да там повесилса.