XXXVIII. Пола́га (Полагея) Редкина <кроме печатаемого от нее записано без слов «Вознесение Христово»; «Страшный суд» — переписано с ее рукописи> (7/1, л. 4, 226).
Плачу и рыдаю,
Смертный час ожидаю.
Душа с телом раставалась,
На Страшен Суд поспешалась.
5 Сойдет Судья с небес на землю,
Со престолом сойдет веть Он со Божьим
Судить живых и мертвых,
Вострубит трубы Он золотыя.
Да небо, земля-мати потрясется,
10 Солнце и луна и месяц потаиче,
Луна во тьму предложиче,
Спадут с небес звезды на землю;
Умерши от гробов востанут,
Грядут на праведен Суд Божий.
15 Речет он, Михайла Архангел:
«Которы праведные души,
Ставайте полкамы одесную,
Становитесь лицамы ко востоку.
Отвержены райския двери,
20 Сготовлена райская пища.
Разве нет чениы неизносимы.а
Которые грешные души,
Ставайте полкамы вы ошую,
Воротитесь личами вы на запат.
25 Сотворена вам вечная мука».
Расплачутся грешны души:
«Ой же, свет Михайла Архангел!
Начто ты нас прочь отсылаешь,
Небесного царствия лишаешь,
30 В небесное чарствие не спускаешь?»
Пустынник во пустыни
Не владел он не рукамы, не ногамы.
Пятьниця во снах ему явилась,
Пятьниця святых свец́ей освятилась:
5 «Поди ты, рабе Божий, ко народу,
Сказывай народу христеяном,
Чтобы среду, пятьницю посьтились,
По матерну слову не бранились;
Матерноё слово проклято́ё,
10 От матерного слова душа погибаёт.
Дети матерей не розгневайте,
Матеря́ детей не проклинайте,
Жидамы детей не называйте;
Жиды у Христа были прокляты́я,
15 Жиды-ты Христа роспинали
И во сьвятоё лицё Ему наплевали
Великоё Имя Господённое».
Езьдил Потык сын Ивановиць
Он стрелять гусей, белых ле́бедей,
Стре́лил он лебедь белую.
Говорит ёму лебедь таковы реци:
5 «Ты не лебедь стрелил — стрелил молоду жену,
Богомсужену да богомряжону,
Молоду жону Марью Юрьёвну».
Брал он Марьюшку за белы́ руки,
Целовал он в сахарьни́ уста.
10 Она говорит биру́ци:а
«Перву заповедь положим:
Которой наперёд помрё, живому вслед пойти».
Еде Потык сын Ивановиць
С молодой жоной с Марьёй Юрьёвной;
15 Настрету попадат ему
Стар казак Илья Муромець —
Ты кого везёш, Потык сын Ивановиць?» —
«Молоду жену Марью Юрьевну». —
«Ты не богомсужону везёш, не богомряжону,
20 Не молоду жону, а зьмею лютую».
Овернулась она пропасьтимою, бутто и померла.
Говорит Потуку стар казак Илья Муромець таковы реци:
«Ты бери-ко книгу старинную,
И бери-ко колокол звенистыя,
25 И цитай-ко книгу ту старинную,
И звени-ко в колокол звенистыя».
Еде стар казак Илья Муромець —
«Трицеть лет я езьдил,
Не слыхал я звону колокольнёго».
30 Взял розрыл он сыру мать-землю
И достал он Потыка сына Ивановиця.
Опять поехал Потык сын Ивановиць
С молодой женой с Марьёй Юрьевной;
Овернула она его серым камешком.
35 Едет-то стар казак Илья Муромець —
«Триц́еть лет я мимо это место выезьдил,
Не видал я этого серого камешка».
«Ты бери-ко этот серой камешок,
Микитушка-Добрынюшка,
40 И бросай-ко его ц́ерез лево́ плецё».
Микитушка не мог от земли отзнять.
«Бери-ко ты, Олёшенька Поповиць,
И бросай-ко камешок ц́ерез лево́ плецё».
Олешенька не мог отзнять от сырой земли.
45 Взял-ка стар казак Илья Муромець,
Свистнул сер камешок ц́ерез лево́ плецё,
И россыпалсэ сер камешок,
И вышел Потык сын Ивановиць.
Поехал Потык сын Ивановиць
50 С молодой жоной Марьёй Юрьевной.
Приехал он домой на добро́м кони;
Она сунула ёму сонны булавоцьки,
Сама пошла ковать гвозья́ полуаршинного
Забивать ему во белы руки,
55 Забивать емуб и во белы́ ноги.
Сьпит Потык сын Ивановиць,
Будит его девиця Чернявиця.
А слезамы уливаитц́е —
Не может его никак розбудить.
Идёт-то зьмея лютая с полуаршинныма гвозьдями ис кузьници. Воротилась. Забыла пятой гвозь ковать аршинной во белу́ю грудь. Черьнявиця будит, уливаитц́е. Капнула слеза — он и проснулсэ, Потык сын Ивановиць. «Гляди-ко, Потык сын Ивановиць: идё твоя молода жона, несё гвозьё тебе во белы руки, во белы ноги и во белу́ю грудь». Он взял ружьё, как она в двери вошла — тут он ей и стре́лил. И пала зьмея лютая на́ землю. Взял он девицю Чернявицю замуж за себя. Поехал он с молодой жоной. Попал ему настрету стар казак Илья Муромець. — «Ты кого везеш, Потык сын Ивановиць?» — «Я везу богомсужону, богомряжону молоду жону — девицю Цернавицю». Говорит ему стар казак Илья Муромець: «Ты теперь везёш молоду жону, богомсужону, богомряжену девицю Чернявицю».
Поежжат ли боярин во чисто́ полё
Говорит он боярине таковы речи:
«Дожидайсе меня ты ц́ерес три года,
Ты не мош дождатьц́е ц́ерес три года,а
5 Дожидайсе меня ц́ерез шесь годоф;
Ты не мош дождатьце церес шесь годоф,а
Дожидайсе меня ц́ерез девять лет;
Ты не мош дождатьц́е церес девять лет,а
Дожидайсе меня цереса двенатц́еть лет.
10 Цьветно платьиц́е ты не выдержи,
Добрых коницькоф ты не выезьди,
Во Божью́ ц́еркофь — свеци фсе прижги».
Дожидат-то боярина церес три годы,
Не могла дождатьц́е церес три годы;а
15 Дожидат-то она церес шесь годоф,а
Не могла дождатьце церес шесь годоф;а
Дожидалась она ц́ерес девять лет,
Не могла дождатьце церес девять лет;а
Дожидалась она ц́ерес двенатц́еть лет.
20 Едет-то боярин ц́ерез двенатц́еть лет
К молодой жене боярине.
Настрету ему попадались две де́вици чернявици.
Спрашивал:
«Ой же вы девици чернявици!
25 Што хорошого на моёй стороны?» —
«Были мы у твоёй боярине;
У ей цьветно платьицё фсе выдержано,
Добры коницьки фсе выежжены,
В Божью́ ц́еркоф свечи не выжганы;
30 Весьнёт у ей кац́ель,
Мы смотрели кацяли у ей дитятка».
Приехал боярин к своёму двору
Выходит боярина стретать своёго боярина.
Брал он саблю, брал он вострую,
35 И рубил-казьнил ейну голову.
Пала головушка не на воду, не на́ землю —
Полетела прямо на небо к Богу-Господу.
Приходил он ф полату белокаменну,
Посмотрел — цьветно платьицё не выдержано,
40 Добры коницьки не выежжены,
Во Божью ц́еркофь свеци выжганы,
И кац́ели нигде не было.
Поехал боярин во чисто́ полё.
Попадали ему девици чернявици —
45 «Ой же вы, девици чернявици,
Пройдите вы сквозь матушку сыру землю».
Лишь поспел он вымолвить — оне сквозь землю так и прошли, провалились.
Брал он саблю, брал он вострую,
Казьнил-рубил свою буйну голову.