Как на матушке на сьвятой Руси,
На сьвятой Руси да в камянно́й Москвы,
Плыло-выплывало, плыло-выплывало
Три военных карабля,
5 Плыло-выплывало три военных карабля.
На первом карабличке, на первом карабличке
Все солдатики сидят.
На первом карабличке все солдатики сидят,
На втором караблички кня́зья-бо́яра сидят,
10 На третьем караблички император-царь сидит.
Приставали, закапывали бочки с лютым зельем,
С вочлояровым черным порохом.
Раскопало землю, свечи зажигали, бочки ро́зорвало.
Во степи было, степи да во Туреськии,
Во Туреськия:
Там стояла ведь сила, сила-арьмия,
Сила-арьмия,
5 Сила-ѓармия, сила ведь восударева,
Восударева.
Как фермаршел-князь он на кони сидел,
На кони сидел.
Объежжал-то он силу свою, ѓарьмию,
10 Силу-ѓарьмию,
Он салдатикам, князь, ведь выговаривал:
«Вы салдатики, братца мои, деточки,
Вы мои деточки,
Уж вы детоцьки мои новобраныи,
15 Новобраныя!
Послужите-ткось вы цярю-ту белому,
Цярю белому,
Цярю белому служите-тко верой-правдою,
Верой-правдою:
20 Вы постойте-тко за верушку, веру християньцькую,
Християньцькую.
Вы берите-тко земного вы злата, се́ребра,
Ох, вы злата се́ребра».
Тут спрого́ворили ёму ведь да салдатики,
25 Всё салдатики:
«Нам-то не надобно нам да злата, се́ребра.
Нам злата се́ребра;
Столько веть надобно нам попа, отца духовного,
Отца духовного:
30 Нам покаетьц́ё, нам ведь во тяшки́х грехах,
Во тяшки́х-то грехах».
Не усьпели салдатики словця вымолвить, —
Що не камешки у их з-за крутой горы покатилисеа
С плець-то у их головушки покатилисе.
Там сидел-то посижальшочок,
Посижальшочок, росийской граф, (2)
Це́рьняшова Захар Григорьёвиць (2)б
Он по те́мници погуливал,
5 Табаку трубку роскуривал,
Запевал пешьнюв любимую,
Он любимую свою родимую:
«Ты талань ли моя, талань така́,
Талань, учась горёгорькая!
10 На роду, талань, была написана?
На делу́ ли, тӑлӑнь, доставаласе?
На крящэньици, талань, умо́лёна?
Мне сидеть в тёмной те́мници
Мне от младосьти до старосьти,
15 До седа́-та бе́ла волоса».
Случилось там итти-ехати
Мимо эту тёмну те́мницю
Самому коро́лю Пруськия.г
Тут спрого́ворил росийськой граф
20 Це́рьняшов Захар Григорьёвичь:д
«Уж ты ѓой еси Пруско́й коро́ль!
Прикажи-ко ты меня поить-корьмить;
Не прикажошь ты меня поить-корьмить,
Прикажи на волю выпусьтить; (2)
25 Не прикажошь на волю выпусьтить,
Прикажи-ко меня скоро́ сказьнить;
Не прикажошь ты меня скоро́ сказнить —
Напишу я скору грамотку
К самому я к цярю к белому.[603]
30 Тут наш белой цярь ростужитьц́е,
До́нски ка́заки поднимутьц́е; (2)
Самого тебя в полон возьмут, (2)
Што твою жону — в наложници». Аминь.
В Астрахане было в городи
За воротамы хрустальныма
Посажён был потюрёмшицёк,
Потрюремшицёк, росийской граф
5 Цёрнышёв Захар Григорьёвиць.
Он по те́мнице погуливат,
Табаку́ трубку́ раскуриват,
Он поёт песни́ как лес шумит
На слова́х пӗсню выгова́риват:
10 «Ай талань ты моя талань худа́,
Талань-уцясь горькая,
На роду ли мне уписана,
В жеребью ли мне ня выпала.
На бедуа ли мне досталасе,
15 Щчо сидеть во етой темници
И во той ли заключенныя».
Мимо эту темницю,
Мимо эту заключерную
Слуцилосе ити-ехати
20 Самому королю прускому —
Разорительб свету рускому.
Спрого́ворит росийской графв
Цёрнышёв Захар Григорьёвиць:
«Уж ты батюшко, пруской король,
25 Прикажи миня поить, корьмить;
Не прикажёшь ты поить, корьмить,
Прикажи хоть на волю́ спустить.
Не прикажёшь на волю спустить,
Прикажи хоть голову́ скозьнить.
30 Не прикажёшь головы скозьнить,
Напишу я ету скору грамотку
По отласу рыту бархоту́
Своима слезмы́ горючима.
Отошлю я ету грамоту
35 Уж я к до́нским бо́льшим ка́закам.
Ише донской Дон сколыблитце,
Донски козаки подынутце,
Отсекут у тя по плець голову».
Собиралсэ князь Кутузов со полкамы,
Со полкамы,
Со тема ли со донскима с казакамы,
С казакамы.[604]
5 Выбирал он ис казаков есавула,
Есавула.
Есавулы каравулы крепко сьняли,
Крепко сьняли.
На фрянцюського маёра в полон взяли.
10 Приводили тут маёра ко кешматору,
К тому ли ко кешматору да Кутузову,
А Кутузову.
Как Кутузов у маёра крепко спрашивал,
Крепко спрашивал:
15 «Ты скажи, скажи, маёрик ты есь френьцюськой!
У вас много ли силы во Парижи?» —
«У нас силы во Парижи сорок тысець,
При самом Палевони — сьмету нету».
Тут ударил князь Кутузов в правую шшоку,
20 В праву шшоку:
«Уж ты врёшь, ты врёшь, маёрик есь фрянцюськой!
Уж ты разьве меня, Кутузова, не знаешь,
Уж ты разьве, Смоляньського, меня страшшаёшь?
Я угроз ваших, френчюських, не боюсе,
25 Не боюсе.
Я до вашого Паливона доберусе,
Доберусе».
Не восточная зьвезда в по̆лй восияла,
Восияла.
30 У Кутузова сабля забрецяла,
Забрецяла.
Що не шарики по полику да катились,
У френчюзов с плечь головушки у их валились.
Уж он бил-рубил фрянчюжов бес пошьчаду.
Время тяшкое приходит — турка хочет воевать.
С англичанином кумивши не можно́ Россеи взять.
Не в показанное время царя требуют в Синот.
Царь недолго снаряжалса, на ямских он отправлялса;
5 На ямских он отправлялса, ишше братцу вестку дал:
«Приежжяй, брат, поскоряе, попроведаёшь меня,
Предаю́т скорую сме́ртку — похоро́нишь, брат, меня».
Князь по горници идет, во руках книгу несёт;
Книга страшная «Пророк» — верно, брат назад нейдет.
10 Ниц́ево князь не спросил, часовых всех прирубил;
Двои двери отпирает, ко третьим он подходил,
К стеклянны́м дверям подходит — на коленц́ех брат стоит,
Перед ним полковник ходит по фамильи Офицер,
Держит саблю на весу — «царю голову снесу».
15 Недолго царю жить — только сабля возвилась.
На ту пору, на тот час приежжяет брат сечас —
«Ты ставай, брат, поскоряе — из Синоту вон пойдём,
Весь Синот сичас зажгём;
Нам недорог и Синот, синото́рские стражи́».
Старец, временем согвенный,
В ветхом рубище, са клюкой,
С виду набожный смиренной
Шёл вечернею порой.
5 Ему радость низнакома.
По пятам его нужда
Шла всю жись, и цяши полной
Ни видал он никогда.
Там — и дома, здесь — и приветят,
10 Тут — и сыт, и есь дадут.
«Я скитаюсь, как отпетый,
Свой земной свершая путь».
Рас пошёл искать приюта
Он в ближайшое село;
15 Потрясла его минута.
Стал он, тусклыми очами
Посмотрел везде кругом,
Видит рят могил с крестамы
За расыпавшим валом.
20 Он собрал остаток силы,
На кладбище поплелсе
И над свежоюб могилой
На костыль свой оперсе.
Он здохнул, перекрестилсе
25 И, молитву сотворя,
Тихо, горько прослезился
И как вкопаной стоял.
Малыдик шёл на поли с стадом.
Стретилв старьца меж могил;
30 Подошёл к нему тихонько,
Робко с нём заговорил:
«Что ты, дедушка, так познё
Здесь стоишь, пойдём в село.
Запоздаишсе быть во поли,
35 Экой грех тебе случитьце —
С мертьвечами ночевать,
И тут страху неберешься,
И всю ночь не будёшь спать».
Старец тихо отвёрнулся,
40 Головою покачал;
После вздоха улобнулся,
Внятно мальчику сказал:
«О дите моё родное!
Девеносто с лишком лет
45 Я скитаюсь с этом мире,
Много видил горя, бет.
Мертьвецы твои не страшны;
Я не экой видил страх
Под Смоленском и под Красным,
50 И в других ешшо местах.
Был я в битве Бородинской —
В самом первом ряду стал;
От Москвы и до Парижа
Финцуза прогонял
55 Ядра вкруг миня свистали,
Дым душил пороховой,
Кровь лилась вокруг реками,
Смерть вилась над головой;
Трупы грудамы валились
60 Друг на друга, как гора;
А Владычица хранила
Среди ужасов миня.
Двацать с лишком я со славой
Я отечеству служил.
65 Храбро бился я с врагами,
Ни показовал им тыл;
Штык в руке моей ни гнулся,
Пуля метко шла в врага,
Я в кровавой сече с трусом
70 Ни братался никогда.
Пришел время, взял отставку;
Я на родину пошёл.
Жаль, ни братьев ни хозяйки
Их живых уж ни нашёл.
75 Между добрыми людямы
Я, пока работать мох,
Я й сам честными трудами
Добывал себе кусок.
Вот под старось сил не стало,
80 Я людям уж наедал,
Но лишь именем Христовым
Тело грешное питал.
Спаси, Ѓосподи, по смерти
Благодетелей моих;
85 Упокой в небесном царьсве
Со святыми души их.
Теперь кончена дорога,
Знать конец мой настаёт;
Слышу, скоро, слава Богу,
90 Дух мой в небо отойдёт.
Вот и ноги отказали —
Мне уж больше не служить.
Серьце буто оторвало,
Тело страшно холодит.
95 На, возьми себя на память,
И моли за старика,
Этот крест, за храбрость данный
Мне в двенадцати годах.
Вижу, мальцик ты хороший,
100 И отець и мать добры.г
Потрудись и ради Бога
За свяшшенником сходи».
Старичь шепотом молитву
За свяшшенником читал,
105 Устремляя оци в небо
О грехах своих вздыхал.
Он принял зарок спасенья,
Прошептал блаословлясь,
Скрыл глаза и как младенець
110 Без страданья дух спустил.
Вот последний сдох, улыбка
Задрожала на устах;
Стресь момент душа страдальця
Улетела в небесах.
115 На ковре травы зеленой
Бездыханый труп лёжал,
На седыми волосамы
Лекий ветерок играл.
Тихо из-за гор выходит
120 Серебристая луна
И свой красной блёск наводит
На окресности сёла.
Под покровом ее бледным
Спитд вся их природа.
125 Старец бедный
Спит в могиле вечным сном,
А над насыпью могильной
Деревянный крест стоит.
На кресте прибита напись:
130 Храбрый воин сдесь лёжит.