Постмодернисты явно не столь уверены в себе, как секулярные модернисты. Считающих себя конченными людьми среди них гораздо больше, чем среди их бабушек и дедушек. Они очень часто выходят из разбитых семей или из семей, где конфликты и унижения — обычное дело. Рассказывая своим друзьям о том, что творилось у них дома, они видят, что в других семьях дела были не лучше. В результате постмодернисты страдают от внутренней надломленности и испытывают острую нужду в исцелении души.

Мой опыт показывает, что то же самое происходит и в адвентистской среде. Мои дети учились в престижной адвентистской школе. У них было много друзей из распавшихся или смешанных семей, в которых царила напряженная, порой жестокая атмосфера. Объективные исследования свидетельствуют о том, что уровень насилия, измен и разводов в адвентистских семьях не на много ниже среднего уровня, который отмечается в обществе в целом. Приблизительно то же самое происходит повсюду в западных странах.

И хотя надломленность может привести к отчаянию, она, помимо прочего, открывает дверь для обновляющего веяния Евангелия. Чтобы исцелиться, человек сначала должен узнать, что он болен. Ему нужно осознать, что у него проблема, прежде чем он захочет искать ее решение. Осознание своей собственной испорченности — это необходимый шаг на пути к Евангелию. Смею предположить, что в этой надломленности, которую переживают секулярные постмодернисты, чувствуется рука Божья.