Книга Иисуса Навина знаменует собой окончание периода исхода и начало истории израильского народа в пределах земли обетованной. Поэтому если вы начнете с Книги Бытие и проследите, как развиваются события в Пятикнижии, а затем в книгах Иисуса Навина, Судей и Царств, то вы обнаружите, что все они образуют одно связное многосоставное целое, единое историческое повествование. Словно один человек сел и на одном дыхании описал все последовательные события.
Книга Второзаконие представляет собой своего рода переход от исхода к истории заселения Ханаана и закрепления на этой территории израильского народа. Само название этой книги говорит о «втором законе». А где же первый? Первый закон был дан на горе Синай и записан в книгах Исход и Левит (и отчасти в Числах). Назначение «первого закона» состояло в том, чтобы упорядочить взаимоотношения Израиля с Богом в пустыне. В свою очередь, «второй закон» был не законом пустыни, но конституцией для нового этапа в истории нации, когда Израиль займет обещанную ему землю. Таким образом, Книга Второзаконие как бы перекидывает мост от исхода к последующей истории Израиля в Ханаане.
Это единство повествования от Книги Бытие до Четвертой книги Царств отмечено целым рядом исследователей, которые предложили термин «девтерономическая история» (от лат. Deuteronomium — Второзаконие). Начиная с Книги Иисуса Навина и заканчивая Четвертой книгой Царств, Священное Писание дает оценку этого периода в истории Израиля в свете Книги Второзаконие. Библейские авторы судили об исторических событиях в соответствии с законами, изложенными в этой книге. Когда царь поступает правильно, по принципам Второзакония, Священное Писание считает его добрым царем, а вот когда он пренебрегает этим законом или творит зло, то Писание относится к нему как к нечестивому царю.
Зачем было вообще кому–то браться за описание этих событий? Большинство историков описывают историю, потому что рассчитывают повлиять на время, в котором живут. Историки помогают нам учиться на прошлых ошибках. Библейская история, таким образом, это своего рода призыв к покаянию для тех, кто будет ее читать. История Израиля — это не только описание могущественных деяний Божьих, но и летопись деяний, совершенных Его народом. И картина в данном случае вырисовывается далеко не самая приятная. Израильтяне все время предают Бога, все время претыкаются, все время попадают в беду. Но такая история ценна тем, что помогает нам учиться на чужих ошибках.
Священное Писание имеет одно замечательное свойство: оно позволяет нам извлекать пользу из ошибок и падений ее героев. Мы видим, как израильтяне снова и снова повторяют ошибки Адама. Напоминая себе о событиях собственной истории, народ израильский не только закреплял свое понимание Бога, но начинал лучше понимать самого себя. Впечатление такое, что в Библии представлены два параллельных принципа: Бог всегда верен, а Его народ всегда неверен. В каком–то смысле и Бог, и Израиль в равной степени постоянны и последовательны — всякий раз можно с большой долей уверенности предсказать, как поступят и Тот, и другой.
Есть еще одна интересная вещь. Мы отметили в предыдущей главе, что, призывая Авраама, Бог имел целью восстановить Едемский сад. Этим садом надлежало стать ханаанской земле. Но если мы прочтем весь Ветхий Завет до конца, то что мы обнаружим? Восстановления Едема так и не произошло.
Что это говорит нам о Ветхом Завете? А то, что эта книга не окончена. Ни одна религия, основывающаяся единственно на Ветхом Завете, не может считаться полноценной религией. «А как же иудаизм?» — спросите вы. Иудаизм — это не религия Ветхого Завета. В таких писаниях, как Мишна и Талмуд, мы видим, что параллельно с Ветхим Заветом у иудеев существует устная традиция, которая с ним переплетается и взаимодействует. У христианства, конечно же, есть Новый Завет, и оно стоит на том же основании. У ислама, который тоже уходит корнями в Ветхий Завет, есть Коран. Таким образом, у нас есть три направления, которыми шло осмысление Ветхого Завета и благодаря которым он стал живой, практической религией в современном мире.
Какие из этих трех традиций наиболее близки к Ветхому Завету? Смею предположить, что лучше всего толковать Ветхий Завет так, как он толкует сам себя. В этой книге мы увидим, в каком направлении Ветхий Завет развивает свои идеи, а затем отследим, каким образом Новый Завет подхватывает то же самое толковательное направление, относясь при этом к Ветхому Завету с глубочайшим почтением. Это крайне важно для христианского понимания Библии.
В любом случае мы можем подвести предварительный итог, подчеркнув, что девтерономическая история отслеживает, соблюдал Израиль завет с Богом или нет и, как правило, приходит к неутешительному для израильского народа выводу. Назначение этого раздела Священного Писания состоит в том, чтобы призвать его читателей к покаянию и полному посвящению Богу. А теперь давайте обратимся к двум важным периодам в освоении Израилем территории Ханаана, которые служат ключом к пониманию девтерономической истории.
Поначалу, когда Израиль расселился в земле обетованной, у народа не было сильной централизованной власти. Народом практически никто не управлял. В Книге Судей 17:6 суть этого периода описана следующим образом: «В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым». Вместо сильного централизованного управления мы наблюдаем полный хаос — каждый за себя. Книга Судей и в самом деле описывает циклично нарастающий хаос, или, говоря иначе, продолжительный период анархии.
В течение этого периода социального и религиозного распада двенадцать колен Израилевых переживают целый ряд повторений исхода, или, если хотите, «малых исходов». Бог снова и снова повторял, только в меньшем масштабе, то, что Он уже некогда сделал, могучей рукой выведя Израиль из Египта. В Книге Судей описывается по крайней мере двенадцать разных случаев, когда та или иная часть израильтян становилась на время пленниками какой–то внешней силы, и тогда Бог посылал «судью», который освобождал их, как Он некогда послал Моисея освободить все колена израильские из Египта. Самыми знаменитыми из двенадцати судей стали Гедеон и Самсон.
Когда я читаю Книгу Судей, мне всякий раз приходят на ум слова, сказанные как–то легендарным бейсболистом и острословом Йоги Беррой: «Это дежа вю мы уже проходили». События как бы идут по кругу — от очередной катастрофы к очередному спасению. Оставлял ли Бог Свой народ в течение всех этих лет? Ни в коем случае. Он хранил ему верность, постоянно посылал ему судей, или спасителей, когда израильтяне в них нуждались. А вот народ, в свою очередь, верностью Богу неизменно пренебрегал. По истечении нескольких сотен лет стало очевидно, что хаос как метод управления не эффективен. Он не обеспечивал необходимых условий для нормальной повседневной жизни. Поэтому к началу периода царей в народной среде поднялась волна требований: «Нам необходимо более централизованное руководство; нам нужно то же самое, что есть у других народов, — мы хотим царя».
Но и монархия, увы, не стала решением всех проблем. Напротив, к прежним проблемам она добавила еще и новые. Вопрос царской власти подробно рассматривается в первых двух книгах Царств. Пророк Самуил произнес по этому поводу не одну речь. Давайте обратимся к одной из них, далеко не самой длинной, которая записана в 1 Цар. 10:17—25. Когда будете читать ее, задайте себе такой вопрос: «А была ли Божья воля на то, чтобы в Израиле был царь?»
1 Цар. 10:17, 18: «И созвал Самуил народ к Господу в Массифу, и сказал сынам Израилевым: так говорит Господь, Бог Израилев: Я вывел Израиля из Египта и избавил вас от руки Египтян и от руки всех царств, угнетавших вас». Что собственно сделал Самуил? Он в очередной раз пересказал историю Израиля — могущественных деяний Божьих. Мы уже увидели, что так было заведено в Ветхом Завете. Но, напомнив народу о величественных делах Божьих, он показывает им и другую сторону монеты:
«А вы теперь отвергли Бога вашего, Который спасает вас от всех бедствий ваших и скорбей ваших, и сказали Ему: "царя поставь над нами". Итак, предстаньте теперь пред Господом по коленам вашим и по племенам вашим» (ст. 19). Здесь мы видим интересный момент: Израиль появился на свет благодаря могущественному вмешательству Божьему в человеческую историю, но при этом он постоянно отвергает то, что содеял для него Бог.
Так что же, если верить 1 Цар. 10:19, соответствовало ли желание израильтян иметь царя воле Божьей? Ответ скорее всего будет отрицательный. Казалось бы, почему отрицательный, если описанная в Книге Судей ситуация просто–таки требует призвания царя? На самом деле здесь не будет никакого противоречия, если мы посмотрим на весь контекст, в котором была произнесена речь Самуила.
«И велел Самуил подходить всем коленам Израилевым, и указано колено Вениаминово. И велел подходить колену Вениаминову по племенам его, и указано племя Матриево; и приводят племя Матриево по мужам, и назван Саул, сын Кисов; и искали его, и не находили. И вопросили еще Господа: придет ли еще он сюда? И сказал Господь: вот, он скрывается в обозе. И побежали, и взяли его оттуда, и он стал среди народа и был от плеч своих выше всего народа. И сказал Самуил всему народу: видите ли, кого избрал Господь? подобного ему нет во всем народе. Тогда весь народ воскликнул и сказал: да живет царь! И изложил Самуил народу права царства, и написал в книгу, и положил пред Господом. И отпустил весь народ, каждого в дом свой» (ст. 20—25).
При всех равных условиях всегда лучше иметь в царях Бога, чем самого распрекрасного человека. Но, как показывает Книга Судей, условия в этой жизни далеко не всегда равны. Поэтому Бог принимает концепцию царской власти, несмотря на все ее недостатки. В каком–то смысле то, как народ попросил о царе, а также и сами намерения народа, свидетельствовали о том, что он отвергает Бога и Его посланника Самуила. В то же время Бог принимает требования людей и наставляет их, как должна функционировать царская власть. Более того, Он выбирает, кого поставить над народом.
Здесь возникает интересный вопрос касательно Бога. Почему Он принимает идею царской власти и даже берется за создание этого государственного института, хотя и считает, что тот не принесет добра Его народу? Может быть, Он считает, что в сложившейся ситуации это будет наилучший для них выход? А может, Он дает им сделать все по–своему, как порой поступают со своими детьми родители в надежде, что они чему–то научатся? Проблема с царской властью в свете Второзакония (а Второзаконие предчувствует, что однажды народ попросит о царе — Втор. 17:14—20) заключается в том, что отныне царь становится представителем народа перед Богом. И от поведения этого царя в определенном смысле зависит весь народ. Народ возложил свою корпоративную ответственность перед Богом на одного человека, который будет действовать от их имени. Девтерономический завет несет народу благословение или проклятие в зависимости от его послушания или непослушания. И вот вдруг все оказалось в руках одного человека.
Если этот человек решит творить зло, страдать будет весь народ. Даниил (Дан. 9:1—19) и многие благочестивые израильтяне отправились в плен вследствие ошибок, совершавшихся целой чередой царей. Поскольку цари на протяжении всей израильской и иудейской истории были по большей части нечестивыми, весь народ скользил по нисходящей спирали, в конце которой его ждал плен. И на протяжении всей этой истории конфликт между Богом и Израилем отражался в борьбе между пророком и царем. Пророк говорил от имени Бога, царь — от имени народа, и все зависело от взаимодействия между ними. Поскольку Израиль снял с себя ответственность и переложил ее на царя, взаимодействие между Богом и Его народом отныне стало взаимодействием между пророком и царем.
В каком–то смысле новая ситуация послужила к разделению ролей. Во времена судей и пророк, и царь совмещались в одной персоне. Пророк, так сказать, действовал как царь, как бы соединяя в себе усилия Бога и Его представителя. Тогда как новые обстоятельства разделили эти две роли, и очень часто Богу стал внимать один только пророк, а царь действовал исключительно как политик. И потому большую часть времени дела у Израиля шли из рук вон плохо.
И тем не менее в этот период Бог продолжал избавлять Свой народ от всякого рода неприятностей, которые тот на себя навлекал. Подобное вмешательство Божье мы наблюдаем в неоднократных битвах между филистимлянами и израильтянами. В разное время израильтян вели за собой Самсон, Саул и Давид. Затем пришла очередь Ровоама, не поладившего с египтянами. Далее мы читаем повествования о борьбе Израиля с Ассирией и Сирией, а также Иудеи с Моавом, Аммоном, Ассирией и Вавилоном. Снова и снова на протяжении древней истории мы видим одну и ту же картину — Бог, хранящий верность Своему народу, и народ, неизменно предающий своего Бога. А теперь давайте обратимся к положению, в котором оказались более поздние пророки Ветхого Завета. В их загадочных книгах прослеживается одна главенствующая, центральная тема.