Судьба цыгана

Он родился в 1764 году в местечке Надьабонь, в государстве, которое тогда ещё называлось Священной Римской империей Германской нации. В наше время это село называется Вельке Благово и относится к Словакии. И двести лет назад, и сегодня в тех местах живут венгры, а рядом с ними издавна поселились цыгане, впитавшие венгерский фольклор. В наше время в Венгрии и в венгерских районах Словакии проживают 600–650 тысяч цыган – ни в одной другой стране мира нет столь многочисленной цыганской диаспоры. Ещё в начале XVII века, когда во многих странах Европы цыган бичевали, по стране Иштвана Святого они кочевали вполне легально – на то им в 1616 году была пожалована разрешительная грамота правителя Венгрии – надора, а по-латыни палатина графа Георга Турцо (Дьёрдя Турзо). И в веке XIX Венгрия была самой цыганской страной мира. Цыгане жили закрытыми сообществами, но, познав культуру венгров, проявили себя как искусные кузнецы и музыканты. Янош Бихари родился в семье венгерских цыган. Его отец играл на скрипке, пел, был уважаемым человеком в цыганской среде. Он стал наставником Яноша в музыке. Бихари освоил скрипку в мальчишестве.

Янош Бихари

Разумеется, в те годы консервативно настроенная австро-венгерская элита относилась к цыганам настороженно. Да и как же без предрассудков? Уважаемых и талантливых цыган предпочитали называть «новыми венграми» и не вспоминать об их корнях. Бихари стал едва ли не самым популярным музыкантом Венгрии, стал желанным гостем в любом салоне, но о его цыганском происхождении напрямую говорили только такие люди, как Ференц Лист – лишённые нелепых предрассудков.

Бихари, неразлучный со скрипкой, выступал перед венграми как импровизатор-виртуоз. Большая слава пришла к Бихари в 1801 году, когда на весь Пешт прогремел его цыганский оркестр: четыре скрипки и цимбалы. Бихари играл на скрипке, дирижировал, сочинял и аранжировал музыку. Пешт стал для него родным городом, а гастролировал он по всей империи. В Венгрии не было музыканта популярнее: ведь Бихари как никто другой умел прочувствовать дух венгерского фольклора, сервировать его и подать к столу для гурманов XIX века.

Гимном венгерской борьбы за независимость стал Ракоци-марш, посвящённый памяти князя Ференца Ракоци, который в начале XVIII века воевал с Габсбургами под лозунгом «С Богом за родину и свободу!». Нередко авторство знаменитого марша приписывают французскому композитору Гектору Берлиозу. Но Берлиоз, как и Ференц Лист, в данном случае лишь обработал уже существовавшую мелодию. Берлиоз, вдохновлённый борьбой венгров, назвал мелодию марша «Священной музыкой, заставлявшей в течение стольких лет биться венгерские сердца, опьяняя их энтузиазмом свободы и славы». Есть много легенд о происхождении этого марша. Многие сходятся на том, что автором марша был всё-таки Янош Бихари, использовавший никогда не умиравшие в народной памяти мелодии венгерских маршей времён пламенного Ракоци.

Именно Бихари считается основоположником вербункоша – излюбленного венгерского музыкального стиля, который стал одной из визитных карточек страны. Слово «вербункош» происходит от немецкого Werbung – вербовка. Этот танец исполняли под зажигательную музыку во время вербовки новобранцев и проводов в армию. Бихари превратил фольклорную деревенскую традицию вербункоша в явление музыкальной культуры. Он был прирождённым импровизатором: в танцевальных ритмах то убыстрял, то замедлял темп, кружил головы огненным темпераментом. В сочетании с венгерской народной мелодикой это и было вербункошем. Бихари был самым популярным исполнителем вербункоша, но в одно время с ним творили и другие скрипачи-виртуозы – Янош Лавотта, Антал Чермак. Под влиянием вербункоша создавались первые венгерские оперы («Бегство Белы» Йожефа Рузички) и многие произведения Листа. Позже из быстрого вербункоша возник танец, ставший повсеместно популярным ближе к концу XIX века – чардаш.

Мало-помалу огненный танец принялись отплясывать и в России. В 1881 году писатель Николай Лесков опубликовал рассказ «Пламенная патриотка», там есть и описание чардаша – пожалуй, наиболее колоритное в русской литературе того времени: «Перед каждым гостем стояла его кружка пива, а на открытой галерее играли четыре музыканта и веялись в пляске венгерец с венгеркой. Вот откуда неслись те музыкальные звуки, которые издали напоминали жужжание пчелы между стеклом и занавескою. Жужжание это слышно и теперь, с тою разницею, что теперь в звуках уже можно слышать что-то хватающее за какой-то нерв и разливающееся вокруг со стоном, со звоном, с подзадором.

– Это танцуют чардаш: я вам советую обратить на них внимание, – проговорила княгиня. – Вы это не часто встретите: чардаш никто не сумеет так исполнить, как венгерцы».

Бихари стал первым академиком цыганской музыки. Им восхищались лучшие музыканты того времени, мелодии Бихари вкрапливали в свои произведения Бетховен, Лист, Сарасате. Он выступал перед монархами, был осыпан милостями, привык к роскоши дорогих апартаментов, к услугам дорогих поваров и портных. Специальный лакей отвечал за сохранность волшебной скрипки Бихари. По Пешту он передвигался в респектабельной карете, которая сыграла роковую роль в жизни музыканта. В декабре 1824 года на одной из пештских улиц карета перевернулась, повредив левую кисть скрипача. Лучшие врачи Венгрии колдовали над рукой маэстро, но тщетно. Он остался инвалидом, но не прекратил выступлений. Отныне Бихари не мог дирижировать. И играть на скрипке ему было непросто. Он ежевечерне появлялся на выступлениях своего оркестра и с грустной улыбкой наблюдал, как дирижирует его ученик и помощник Янош Шаркёзи. Имя Бихари ещё привлекало меценатов. С повреждённой рукой он сыграет на скрипке в Прессбурге в 1825 году, в день коронации Каролины Августы, второй супруги императора австрийского Франца. Но он уже не мог поражать виртуозной игрой, как прежде…

Цыганская судьба предполагает взлёты и падения. Он жил, как играл в рулетку. После травмы звезда Бихари быстро закатилась, а он уже привык к жизни расточительной, не к комфорту, но к роскоши. Это обернулось непосильными долгами. Бихари обеднел, почти разорился. Дорогие платья поизносились, потускнели золотые нити богатых доломанов, проданы были дорогие дары великосветских поклонников вербункоша. Это произошло очень быстро – к 1827-му году великий скрипач был забыт былыми друзьями и смерть встретил в бедности. Одна из самых знаменитых танцевальных мелодий Бихари называлась «Когда закончились деньжата» – название, казавшееся беззаботной шуткой, стало точным предсказанием. Он ушёл в легенду.

Цыган-премьер

Когда Имре Кальман писал «Цыгана-премьера» – свою первую оперетту на истинно венгерскую тему, – он вдохновлялся театральными преданиями о судьбе великого Бихари. Хотя перипетии оперетты не связаны с биографией Бихари, но кто ещё в истории остался эталоном цыгана-премьера, если не блистательный Янош? Подобно Бихари, стареющий Пали Рач, герой Кальмана, грустит, его судьба драматична, он чувствует, как проходит мирская слава… Лучшие певцы России и Советского Союза любили драматичную арию Пали Рача о бренности артистической славы. Многим запомнилось исполнение Георга Отса, его бархатный баритон, обаяние блестящего артиста в возрасте благородного отца. Он выходил на сцену и как будто задумывался о собственной судьбе:

На одном из концертов Отс увидел в партере молодого певца, фантастически популярного в те годы – Муслима Магомаева. Исполняя арию Пали Рача, он внимательно смотрел на него – как будто напутствовал своего преемника на певческом троне. В тот вечер молодой певец преподнесёт Отсу цветы – в первый и в последний раз в жизни он подарит букет мужчине… Пройдёт двадцать лет, Георга Отса уже не будет в живых, когда в репертуаре Магомаева появился ария Пали Рача из оперетты Кальмана. Георг Отс завещал ему эту венгерскую мелодию. Судьбы выдающихся артистов всех времён чем-то похожи на судьбу Бихари.

Несостоявшийся дворянин

На взлёте музыкальной славы, когда сам император решил произвести цыгана в дворяне – Бихари ответил отказом. Чем не легенда? Или поучительная быль. Он не хотел оказаться выше своих друзей-музыкантов и остался для них старшим братом, который делил гонорар по старинным обычаям, без чинов. Тогда Бихари казалось, что благосклонность высокопоставленных поклонников будет вечной…

Лучше всех портретистов передал обаяние Бихари Ференц Лист – не красками и кистью, даже не музыкой, а словами: «Бихари обладал высокой, грузной фигурой (…) Он не любил крепких напитков и выпивал только когда не хотел обидеть друзей. Членов своего оркестра он также держал в строгости. Придерживался он строгой дисциплины и в других отношениях. Он сам и члены его оркестра носили народные костюмы, великодушно купленные для них полковником Кароем Кубиньи. Костюм состоял из тёмно-синих брюк, скроенных по-венгерски и украшенных чёрными лампасами и бахромой, и красных „доломанов“ (…), рукава которых были отделаны овечьей шкурой. На голове они носили „колпаки“ (…) из меха выдры, с белыми перьями. (…) Чтобы отличать Бихари от остальных, его костюм был отделан золотой бахромой».