— Что ж, дорогой мой, — сказал дядя Саша и обнял одной рукой Лоунтри, а другой — прекрасную Виолетту. — Раз ты друг Советского Союза, то должен помогать нам укреплять мир. Правда, Виолетта?

— Конечно, — сказала подружка Лоунтри и нежно улыбнулась.

— Ведь в посольстве много американских разведчиков, мечтающих уничтожить Советский Союз…

Она поцеловала своего возлюбленного в щеку, а дядя Саша достал схему американского посольства и развернул ее на столе.

— Ты мог бы пройти в секцию коммуникаций и установить там технику подслушивания?

Лоунтри покраснел от волнения — все это прозвучало слишком неожиданно…

Попытки советских спецслужб проникнуть внутрь американского посольства имеют давнюю и славную историю.

Когда США установили с нами дипломатические отношения в 1933 году и обосновались в «Национале», прослушивать американцев не составляло никакого труда. Затем они переехали в Спасский дом на старом Арбате, там центральной фигурой ОГПУ являлся истопник Сергей, живший в отдельной квартире этого дома и свободно бродивший по посольству. Вскоре нашли подслушивающее устройство в кабинете посла, но отнеслись к этому философски. В 1935 году посольство переместилось в здание около гостиницы «Националь», и посол Чарльз Болен призвал сотрудников больше общаться с советскими гражданами. Призыв был принят с таким энтузиазмом, что посольство наводнили красотки балерины, обедавшие, ужинавшие и танцевавшие с дипломатами до самого утра. Даже сам посол закрутил роман с одной известной балериной, которая называла его «моим солнышком, моим светлым месяцем и моей звездой». Естественно, все дамы принадлежали к славной когорте агентесс ОГПУ-НКВД.

Американцы почувствовали, что у них уплывает секретная информация, и ужесточили режим в посольстве. Но бардак не исчез: прямо в секции коммуникаций — святая святых посольства — в разгар сексуального акта были застигнуты двое мужчин: шифровальщик и секретарь посла.

Какой ужас, если все это прослушивалось и просматривалось советской контрразведкой! Какой компромат!

Большинство американцев, несмотря на запреты, продолжали крутить романы с советскими гражданками, даже шифровальщики в этом себе не отказывали! В 1947 году американцы ввели охрану посольства морскими пехотинцами, и это усложнило вход в посольство посторонних.

В 1964 году в здании посольства на улице Чайковского дети дипломатов во время игр обнаружили подземный туннель прямо в посольство, между прочим прорытый много лет назад. В том же году американцы извлекли 40 проволочных микрофонов, умело запрятанных в стенах посольства, и 50 микрофонов у себя на квартирах. А тут еще один сюрприз: заведующий протокольным отделом МИДа подарил послу деревянного орла ручной работы, которого благодарный посол поставил на письменный стол. Через год в орле обнаружили радиозакладку, с помощью которой все беседы через монитор, функционирующий в здании напротив посольства, ретранслировались на Лубянку.

Славный подарочек!

Вообще развитие микроэлектроники принесло американцам много неприятностей: наша контрразведка начала вставлять радиозакладки в автомашины дипломатов, дабы выявлять их маршруты, с этой же целью посыпали специальным средством ботинки сотрудников американской разведки и потом вычисляли, куда они ходят и с кем встречаются.

Но как вставить «жучки», не имея агентов внутри посольства? Поэтому КГБ держал под особым колпаком охранников посольства — морских пехотинцев, молодых и рослых ребят, командированных в Москву после прохождения соответствуюшей подготовки. Морские пехотинцы имели посты во всем посольстве, начиная со входа, где находилась будка с пуленепробиваемым стеклом.

Американцам в то время жить в Москве было непросто: дефицит товаров, ночных баров, клубов и ресторанов, большая зависимость от советских граждан, работавших на несекретной работе в посольстве: и нужный номер телефона узнать, и справку получить, и информацию — где? что? когда? — и достать билеты в Большой театр, и покататься на лошадях за городом, и выехать на Кавказ…

Но самое главное, что терзало холостых охранников, — это дефицит женщин, но не в том смысле, что они отсутствовали, — наоборот! — а из-за грозного табу на контакты с прекрасным полом из числа советских и прочих социалистических граждан.

Молодые ребята, переполненные гормонами, в свободное время страдали.

Отдохновение находили в дискотеке внутри посольства, туда иногда в порядке исключения приглашали красивых югославок, допускались туда и сотрудницы посольства — советские гражданки, популярен был ежегодный бал морских пехотинцев, где натанцовывались и напивались до положения риз. Кроме того, по пятницам в доме, где проживали охранники, устраивались танцы, куда тоже разрешалось приглашать ограниченный контингент.

Инструкции по безопасности были строги, но жизнь есть жизнь: американцы впутывались и в дела «черного рынка», и меняли валюту у фарцовщиков по завышенному курсу, и вовсю спекулировали, и грешили порой с дамами, и выбрасывали на помойку измельченные на машине секретные документы, восстановить которые не составляло труда.

Принимались меры: по данным госдепартамента, с 1980 по 1987 год было отозвано досрочно из Москвы около 100 охранников, которым инкриминировались махинации на «черном рынке», изнасилования, потребление наркотиков, романы с женами дипломатов и конечно же связи с русскими кра-савицами.

Морские пехотинцы только и говорили о женщинах, вспоминали подружек в Штатах, обсуждали достоинства и недостатки дам, работавших в посольстве, усиленно читали порножурналы, изнывая от похоти.

«Совершенно секретно. Председателю КГБ при СМ СССР генералу армии тов. Чебрикову В. М.

В поле нашего зрения находится охранник посольства США, морской пехотинец Клейтон Лоунтри, прибывший в Москву в 1984 году. По национальности индеец племени навахо, детство провел без матери, материально обеспечен плохо, по характеру наивен, быстро хмелеет и перестает себя контролировать, по данным подслушивания, несколько раз откровенно высказывал желение установить близкий контакт с женщиной. Нами принимаются меры по легендированному знакомству нашего агента с Лоунтри.

О ходе разработки будем информировать.

Подпись».

Лоунтри заставили тщательно изучить инструкцию: валюту менять только в банке или у посольского кассира, исключены дружеские отношения с лицами обоего пола из СССР, Болгарии, Румынии, Чехословакии, Венгрии, Польши, Югославии и ГДР, о всех контактах докладывать офицеру безопасности, категорически запрещено приводить женщин к себе в комнату. Лоунтри начал справляться, как живут его сексуально озабоченные коллеги, картина вырисовывалась весьма интересная.

Охранники любили навещать Хаммеровский центр, где фонтаны и часы с горластым петухом, — там хоть что-то напоминало о привольной ночной жизни Запада, однако выпивать в валютном баре им запрещалось: там вроде бы сиживали проститутки, работавшие на КГБ. Вообще правила были странные: там запрещено, а в немецкую пивную в том же центре — пожалуйста! Также разрешено посещать валютный бар и дискотеку в гостинице «Космос».

Где логика?

Куда деться?

А между прочим, другие сотрудники посольства и строительные рабочие развлекались где сердцу угодно, и это вызывало раздражение морских пехотинцев. Инструкцию нарушали постоянно. Однажды капрал Стафлбим заскочил вечером в валютный бар в Хаммеровском центре, познакомился с двумя девушками, выдававшими себя за итальянок. А как отличить итальянку от запретной русской, если с английским у той и у другой все в полном порядке? Капрала пригласили на квартиру, там он засек, что девушки между собой говорили по-русски, но отступать было некуда, страсти играли, и он согрешил с одной из дам, пока другая сидела на кухне.

Пришел домой под утро, доложил начальству, что ехал в такси с советской гражданкой и посетил валютный бар. О сексе, естественно, умолчал.

Был эпизод и почище, когда охранник Лэтски разводил амуры с русской красавицей — кудрявой блондинкой целых шесть месяцев, об этом знали все, но никто не доложил по инстанции. А девица, между прочим, вроде бы забеременела, и к Лэтски подкатился ее «брат» и стал обсуждать, как замять скандал, — только тогда перепуганный охранник, почуяв, что пахнет жареным, сам побежал к офицеру безопасности.

Однажды на вечеринку в дом охранников пришла красотка с итальянским паспортом, в черных кожаных брюках и в блузке, надетой прямо на соблазнительную грудь. Закружила головы всем, осталась до утра с одним счастливцем, однако настолько насторожила его вопросами, что он в два ночи вызвал офицера безопасности. Проверили ее по списку подозрительных лиц с фотографиями и обнаружили, что она проходила под другой фамилией.

Какой пассаж!

Как длинна лапа КГБ!

Но даже внутри посольства дамы искушали, бросали в жар. Например, парикмахерша Валентина, истинная женщина-вамп, работала в посольстве лет двадцать, знала всех и вся, любила задавать вопросы по биографии. Конечно, офицер безопасности подозревал ее в связи с КГБ, но, если выгнать, пришлют другую агентессу. Не выписывать же парикмахершу из США?

Все эти истории Лоунтри наматывал себе на ус и решил не превращаться в монаха. Конечно, он и не подозревал, что сразу же попал в поле зрения КГБ, в этом учреждении пришли к выводу, что он много пьет и быстро пьянеет, причем себя не контролирует — служба имела глаза и уши во всем посольстве.

Лоунтри повадился захаживать в таможенный отдел, там он положил глаз на двадцатипятилетнюю советскую дамочку Виолетту, среднего роста, широкоскулую, милую, с великолепной фигурой и большими серыми глазами.

В сентябре 1985 года — о счастливая случайность! — он столкнулся с Виолеттой в метро. Поговорили несколько минут, Виолетта вела себя кокетливо и дала понять, что не прочь продолжить знакомство. После этого Лоунтри осмелел и иногда вел беседы с ней в посольстве, а в октябре они вновь столкнулись в метро и прогуляли вместе около двух часов. Лоунтри отличался детской непосредственностью, и Виолетте нетрудно было заметить, что он влюбился, однако искусительница не торопилась углублять отношения и уступила его натиску только в январе 1986 года. Вскоре Виолетта представила его своему «папе», это была своего рода проверка его отношения к новым знакомым.

«Совершенно секретно. Председателю КГБ при СМ СССР генералу армии тов. Чебрикову В. М.

Докладываем, что согласно плану нами проведена оперативная комбинация, в результате которой Лоунтри установил контакт с нашим агентом. Никаких подозрений у Лоунтри не возникло, по сообщению агента, Лоунтри серьезно ею увлечен, в своих намерениях настойчив. Для более активной разработки подключен наш сотрудник майор Тарасов А. 3. Нами планируется завербовать Лоунтри на основе его увлеченности агентом, а также с использованием материального фактора. Просим санкции на вербовку.

Подпись».

Однажды во время короткого рандеву в метро Виолетта предложила поехать в гости к своему «дяде», который очень хотел познакомиться с Лоунтри.

Дядя Саша работал в Госкомитете по науке и технике (на самом деле в КГБ).

Говорили о мире и дружбе народов, Лоунтри тоже хотел не войны, а мира и заметил, что он считает себя другом Советского Союза.

На следующей встрече во время хорошего ужина дядя Саша уже говорил с ним как с другом, который должен помогать ему и Виолетте. Чем? Да очень просто: для начала ответить на вопросы, кто чем занимается в посольстве, кто работает в ЦРУ, кто является резидентом, на каком этаже размещается резидентура.

От встречи к встрече задания для Лоунтри усложнялись, дядя Саша прекрасно знал все уязвимые места посольства и особенно просил содействия в установке техники в комнате с шифровальными машинами. В качестве дополнительного компромата дядя Саша взял у Лоунтри расписку в том, что он всегда будет другом СССР. Ради любви Виолетты Лоунтри был готов на все.

«Совершенно секретно. Председателю КГБ при СМ СССР генералу армии тов. Чебрикову В. М.

Завербованный нами Брубек активно использовался для получения секретной информации об американском посольстве, а также для проведения там литерных мероприятий. В мае 1986 года Брубек получил указание нести службу в американском посольстве в Вене. Считаем целесообразным передать его на связь в венскую резидентуру ПГУ КГБ при СМ СССР.

Просим Вашего согласия.

Подпись».

Лоунтри скучал в Вене без Виолетты, часто писал ей и звонил в Москву.

Дядя Саша один раз приехал в Вену, получил от Лоунтри информацию о делах в посольстве и познакомил его с сотрудником резидентуры КГБ в Вене. Но без Виолетты работать на КГБ Лоунтри не хотелось, он мучился, много пил и в результате пришел к резиденту ЦРУ с повинной.

Военный трибунал приговорил морского пехотинца к 30 годам тюремного заключения, правда, совсем недавно приговор пересмотрели и выпустили Лоунтри на свободу. Он тут же послал телеграмму Виолетте, заверившей его в своей вечной любви.

Соблазнительница расцвела в условиях нынешней демократии, дает интервью, снимается в фильмах и категорически отрицает свою связь с КГБ.

А Лоунгри между тем уехал к себе в резервацию, пока от него ничего не слышно, говорят, что он влюбился в даму из племени навахо и забыл о своей Виолетте.

Морские пехотинцы в американском посольстве ныне живут совсем плохо, гайки закрутили так крепко, что даже смотреть на проходящих красоток рискованно…