Горшкову дали несколько дней отпуска – отдохнуть.

Чего-чего, а отдыхать он не умел. Просто понятия не имел, как это делается. И пошёл он гулять.

Настроение у него было – поднимите большой палец правой руки – во!

Он побывал в больнице. Товарищ майор чувствовал себя хорошо и пообещал Горшкову взять его на работу в уголовный розыск.

А когда исполняется твоё самое заветное мечтание, тебе хочется, чтобы всем было хорошо, как тебе. Ты готов забыть и простить все обиды, помириться с теми, с кем был в ссоре.

И Горшков почувствовал, что ноги его сами идут к цирку, и понял, что он нисколько не сердится на шапито и артистов.

И даже на мартыша!

В таком, как говорится, радужном настроении и явился милиционер в цирк.

На арене стоял Григорий Васильевич и… И горел! Горел он изнутри: дышал широко раскрытым ртом, из которого вылетало яркое пламя с дымом.

Горшков прыжком через барьер и к фокуснику – помочь!

А тот как ду-у-у-у-унет пламенем! И милиционер отскочил, чтобы не опалиться.

«Куда только пожарники смотрят?» – возмущённо подумал Горшков, садясь на скамейку.

В это время фокусник кончил гореть, выдохнул из себя остатки дыма и спросил:

– Как впечатление!

– Горите вполне естественно, – ответил Горшков. – Не понимаю, однако, к чему? Зачем? А разрешение пожарной охраны имеете?

– Имею, имею, – успокоил его Григорий Васильевич. – А почему вчера ушли с представления?

– Вызвали на задание. Теперь буду работать в уголовном розыске. Вот пришёл попрощаться.

– Жаль. Мы к вам привыкли.

– Я нельзя сказать, что привык, – проговорил Горшков немного виновато, – но верю, что и от вас иногда может быть польза.

– И за это спасибо, – весело сказал Григорий Васильевич. – А вы на нас не сердитесь, пожалуйста.

– Да уж вроде бы и не сержусь. А пришёл я к вам, гражданин фокусник, опять из-за Головешки, то есть Владика Краснова. Обязаны вы ему помочь. Не отстану от вас ни за что. Обязаны вы людям помогать. Я так считаю! – Горшков вдруг разволновался и даже взял Григория Васильевича за руку. – Бегом бежать, чтоб помогать, надо! Вот сходите к нему домой, своими собственными глазами на жизнь его посмотрите. А как увидите его жизнь, так и не успокоитесь, пока не поможете.

– Упрямый вы человек, – с уважением сказал Григорий Васильевич. – Идёмте к вашему Головешке.

– Когда?

– Да сейчас. Я свободен до вечера.

Надо ли говорить, как обрадовался Горшков?