Жеребец повернул к дому Якова.

— Куд-да?! — сопровождающий потянул за вожжи. — Пр-рямо!

Прон спросил:

— Ехали сюда, бабы никакой не везли с собой?

— Нет.

— Не видел или не ехала?

— Мое дело телячье, поел — и во двор, — ответил сопровождающий. — Не видел, говорю, не видел.

В доме Шарыгина горел свет. Охранник окликнул их.

— Табачком не богаты?

— Нету, — сказал сопровождающий.

— Держи! — Прон бросил пачку «Дюбека». Охранник нагнулся, стал шарить в траве.

— Ишь выцыганивает, — осудил сопровождающий, когда отъехали.

— Будешь обратно идти, поделите.

— Поделится он. Он за рубль родному отцу ногу отгрызет.

— А ты за сколько?

Сопровождающий захохотал. Жеребец испугался, зашагал быстрее.

— Это он тебя стерег. Ты ведь сидел с председателем?

— Пусть курит, — ответил Прон. — Скорей подохнет.

— Ты, значит, лошадей у мужиков собираешь?

— Собираю.

— Думаешь, отдадут?

— Ты бы отдал?

— У меня ее никогда не было.

Подъехали к постовым. Они узнали своего.

— Скоро ли сменят-то? — недовольно спросил один. — Хорошо вам у конторы, нам и костер не велели раскладывать. Сидим как жабы, глаза таращим.

Прон пересел на козлы, разобрал вожжи.

— Пропусти его, — сказал сопровождающий. — За лошадями для нас.

— Тоже дело.

— Ребята, — спросил Прон и этих. — Днем, когда сюда ехали, не было с вами бабы?

— Бабу какую-то спрашивает, — объяснил сопровождающий. — Вроде не было.

— Ночью бабу хватился, — посмеялся постовой. — Ночью с бабой спят.

— А этот, у которого Степачев-то стоит, который проехал-то, — вступил в разговор второй постовой. К нему повернулись. — Я говорю, с бабой он ехал.

— С какой? — вскинулся Прон.

— Со своей, — успокоил первый постовой. — От нашего начальника увез, видать, от греха подальше.

— Счастливо оставаться, — пожелал Прон и понужнул жеребца.

Жеребец понял: раз выехали за деревню, предстоит дорога, и влег в хомут. Прон подторопил. Жеребец сделал пробежку и опять зашагал.

— Вылезай, — сказал Прон. — Не заснул?

Из-под сена в тарантасе выбрался Анатолий. Отер рукавом мокрое лицо. Поставил на предохранитель наган. Потряс затекшими руками. Вывесил за край тарантаса ноги, поболтал им. Онемевшие ноги оживали. Анатолий спрыгнул на землю и едва устоял — ноги не держали. Влез обратно.

— Выдержка у тебя о-е-е-й, — сказал он Прону.

— У меня что, — усмехнулся тот. — Это у тебя — да! Я б с эстоль не вылежал. Да еще сидели на тебе.

— Не ты, не знаю, что и было бы.

— Никто не хвалит, сами похвалимся, — засмеялся Прон.

Напряжение, пока они проезжали деревню, ослабло, но вдруг до него дошли слова постовых: Шарыгин проехал не один, с женщиной. Не с женой же. Жена Шарыгина на хуторе.

Прон вскочил, заорал на жеребца, погнал.

— Чего? — крикнул Анатолий. Его откинуло и прижало к спинке тарантаса.

Жеребец понес. Тарантас взметывало. Прон уперся в грядку тарантаса, встал на ноги.