На другом конце деревни другие постовые остановили Прона и Якова. Сунулись обыскать — Прон, сидевший на козлах, не дал.

— Зови начальника.

Сбегали за Шатуновым. Шатунов подошел, хмуро взглянул:

— Быстро вы.

— Только одну сторону, — ответил Яков, — теперь в другую.

— А где этот? Бакшаев? И этот…

— Высадил их, где велел.

— А-а. Чего на коленях стоишь?

— Он, Ваня, копчиком ударился, сидеть ему тяжело, — объяснил Прон.

— Яков, останься-ка, — распорядился Шатунов.

— Я поеду, — сказал Прон. — Дал бы ты Яшке, ваше благородие, лошадку. Яш, ты б до мельниц скатал.

— Езжай, езжай, — угрюмо сказал Шатунов.

— Пусть на том конце пропустят.

Шатунов кивнул одному из постовых:

— Проводи.

Постовой закинул за плечо кавалерийский карабин. Прон ловко соскочил с козел на здоровую ногу, сел в тарантас на охапку сена.

— Ну-к, прокати. Хоть раз в жизни барином побуду. Эх, мягко!

Сопровождающий сел на его место, встряхнул вожжи. Жеребец охотно дернул, думая, что едут домой.

— Яков, — доверительно спросил Шатунов, — мой дом Захар увез?

— Да. Раскатал — и на хутор.

— Что же днем-то не сказал? — упрекнул Шатунов. — А председатель, значит, давал ему за дом прочуханку? Жучил?

— Не успел. Собирался. Уж он бы его прошерстил, — сказал Яков.

— А дом он куда собирался?

— Анне.

— Врешь! — сказал Шатунов, но увидел, что Яков не врет, резко повернулся к костру. И тут же остановился: понял, что не успеет остановить Сеньку.

— Выстрела не слыхал?

Яков подумал:

— Слыхал.

— Эх! — крякнул Шатунов. — А, черт с ним! Яшка, не езди никуда, дома сиди. Анну не выпускать. Все!

Он широко пошагал, тревожа ногами начинающую отдыхать дорогу. Яков трусил рядом. Поднялась и остановилась над деревней луна. Белые тополя светились.

Яков, угадавший перемену настроения в Шатунове, торопился высказать свой совет:

— Бросил бы ты их, Иван. Али отвык от крестьянства?

Шатунов не ответил, думал свое. У Якова появилась надежда, что Шатунов поможет ему спасти жеребца, но надежда была слабенькая, и Яков попробовал зацепить в Шатунове «божескую» струну, каковая, как думал Яков, есть в каждом человеке.

— Маленькими были, старик приходил, помнишь ли, прорицал? А? Как бы не сошлось.

— Чего? — спросил Шатунов.

— А вот: «…будет людей так мало, что будут искать друг друга…», ведь смотри, Иван, как народ бьют, легко ли! «Будут искать и обносятся до того, что, увидя другого, лопухами прикроют стыдные места, и тогда подойдут и будут пещеры-жилища, а горы — место лицезрения…»

— Не помню, — сказал Шатунов.

Яков хотел рассказать и другое из того, что запомнилось от старика, о воде, как «будут люди умирать от жажды, будут искать воду, бежать и им откроется вода. Кинутся к ней, а это окажется серебро», но не рассказал: страшно стало.