Соседи набивали снегом погреб. Я подбежал, попросил лопату и стал помогать. Азартно резал слежавшийся снег на куски, волок вниз, в сырую холодную дыру ледника. Потом спрыгнул в яму и утаптывал снег, командуя: «Сюда мало! Теперь влево! Подождите, утопчу!»

Было жарко и весело, и я жалел, что быстро кончили. Соседи повели к себе. Отрезали большой — во всю буханку — ломоть хлеба, облили загустевшим за зиму цветочным медом.

Я прибежал домой, дал всем куснуть, рассказал. Мама засмеялась:

— Ешь, твой заработок.

И второе воспоминание. Я дружил с мальчиком и пришел позвать его купаться. Но его мама, учительница, поставила условие, чтобы он вначале наколол дощечек под таганок.

Конечно, я стал помогать, мы увлеклись, играя в «кто больше», и наготовили дощечек больше, чем было велено.

— Подождите, — сказала мама-учительница. — Постойте у крыльца.

И вынесла нам по рублю, по-теперешнему по десять копеек. Как же неловко и стыдно было брать этот желтый, размером со взрослую ладонь, рубль!

— Я даю вам не просто так, я вас поощряю. Потом вы расскажете, на что потратили честно заработанные деньги.

И, конечно, она узнала, на что мы извели две рублевки, а я уже не помню.