Это была не я! Это не со мной происходило! Голова закружилась от запаха чистого мужского тела, от предвкушения и близости Мина. В груди бухало сердце, эхом отзываясь внизу живота. Что я творю? То, что должна творить любая уважающая себя ведьма! Когда еще такой шанс выпадет? Я хотела его поцелуя, хотела чувствовать прикосновение губ, рук, тела.

— Я впервые в жизни так испугался. — Мужчина обвел кончиками пальцев абрис моего лица. — Думал, не успею.

— Как ты узнал? — хрипло выдохнула, я не отрывая взгляд от его глаз.

— Услышал твой зов. Зачем ты сняла браслет?

— Не хотела мочить в воде…

— Никогда больше так не делай. — Он застегнул на моем запястье браслет, а потом провел над ним рукой, и защелка исчезла, делая украшение не снимаемым. — Сразу нужно было поставить на него блок.

Слова сказать не успела, как прохладные губы коснулись тыльной стороны запястья, отбивая у меня желание ругаться. Мне стало страшно, осознание, что едва не погибла, накатило именно сейчас, и я всхлипнула. А потом, не отдавая себе отчет, не сдерживая желания, приоткрыла губы и потянулась к мужчине. Его желтые глаза стремительно темнели, в них разгоралось черное пламя, и мне безумно нравился этот жадный, волнующий взгляд.

Нежность и страсть. Надежда и вожделение.

Поцелуй совпал с моим вдохом, и мне почудилось, что вместе с ним я вдохнула часть души Мина. В голове зазвенело, я судорожно вцепилась в мужские плечи, потянула на себя, ощущая прохладную кожу под ладонями, чувствуя, как стучит его сердце, вдыхая едва заметный аромат мускуса. Касание его губ окончательно лишило меня рассудка, свело с ума, сорвало последние преграды. Целовался Мин так, что я ощутила себя облаком, которое сейчас взлетит, если он разожмет объятия. Мужчина усилил напор, и я покорилась, сдалась, позволила ему вести в этой партии. Откровенные поцелуи, смелые руки, нервные пальцы на обнаженной коже, бешеный стук сердца под ладонями. Мы целовались снова и снова, и мне хотелось еще больше, еще глубже, еще сильнее… Я со стоном выгнулась, подставляя под поцелуи шею.

— Ты точно этого хочешь?

— Да-а…

От нежности ничего не осталось, меня снесло ураганом желания, простыня улетела в сторону, и только сейчас я осознала, что на мне ничего нет. Одно дыхание на двоих, кожа к коже, и от этого по телу прокатывалась волна за волной, вызывая новые яркие и сумасшедшие эмоции. Сплетенные руки, жадные болезненные поцелуи-укусы и женский голос…

— Где моя внучка?

Я не знала, что поцелуи могут быть такими. Я чувствовала эмоции Мина и уверена, что он ощущал каждый мой вздох, каждое сумасшедшее биение сердца. Мне до судорожного всхлипа, до стона и дрожи в конечностях хотелось его всего…

— Мальчик мой, ты на кого тявкаешь?

— Бабушка?

Если бы на меня вылили ведро ледяной воды, эффект был бы таким же. Я взлетела над кроватью выпущенным из катапульты ядром. За секунду до того как дверь распахнулась, сунула Мину штаны, в которые он буквально впрыгнул, натянула на себя помятое платье и улеглась, накрывшись простыней.

Первым, согнувшись пополам, в комнату протиснулся здоровяк Джиллиус, бабушка крепко, как нашкодившего щенка, держала его за ухо. За массивной фигурой оборотня невысокую хрупкую ведьму было почти незаметно.

— Когда я спрашиваю, где моя внучка, я жду внятного почтительного ответа! — тоном, каким она обычно зачитывала решения ковена, проговорила бабуля и тут увидела меня. — Армина Шерилин! Почему у тебя на шее засос?

— Здравствуй, бабушка? Как ты здесь оказалась?

— Пришла на твой зов, и что я вижу?

— Что?

Я быстрым движением натянула простыню до подбородка.

— Я вижу, что кое-кто совершенно не заботится о своей репутации! — рявкнула старая ведьма.

Джиллиуса вынесло из комнаты вместе с дверью, Мин пошатнулся, но устоял, уцепившись за спинку кресла, я же, знакомая с бабушкиным взрывным характером не понаслышке, успела нырнуть под кровать.

— Я загнала метлу, примчалась спасать единственную внучку и нахожу ее не умирающей, а наслаждающейся! Или ты меня звала, чтобы я спасла тебя от этой наглой рожи? — ахнула любимая старушка. — Этот змей пытался тебя изнасиловать!

Ой-ей… что сейчас будет…

— Нет, бабуля! Он меня спас!

— Сначала спас, а потом воспользовался твоим состоянием! — припечатала ведьма. — Мне ли не знать, как эти самцы любят снимать стресс!

— Ничего не было!

— Это ты зеркалу расскажешь, когда примочки из бодяги будешь накладывать!

— Бабушка, меня чуть не утопили, а он…

— Так этот хвостатый гад еще и защитить тебя не смог?

Все, фонтан моего красноречия иссяк. Осталось только переждать бурю, а потом спокойно все бабуле рассказать. Хорошо, что я успела стащить подушку, устроюсь со всеми удобствами. Пыльно тут немного, правда, но лучше в пыли, чем болтаться под потолком.

— Успокойтесь, уважаемая, и позвольте все объяснить, — спокойно проговорил Мин и сделал решительный шаг вперед, я видела из-под кровати его босые ноги. — Я жених вашей внучки, мое имя…

Дурак! Кто же так разговаривает с разъяренной Верховной ведьмой?

Договорить он не успел, за окнами громыхнуло так, что стекла с жалобным звоном осыпались на дощатый пол, сверкнула молния, в комнате стало стремительно темнеть. Мин поперхнулся словами и ухватился за спинку кровати, чтобы его не вышвырнуло в окно.

— Ах вы… ведьма! Душа моя, прости заранее, но мы с твоей бабушкой сейчас немного пошумим!

— Все, нет больше у меня жениха, — скорбно сообщила я маленькому паучку, свившему паутину на нижней части кровати, и, зажмурившись, заткнула уши.

Надолго меня не хватило, волнительно все же, да и любопытно глянуть, как ба размажет наглеца по стенке. Не убьет, конечно, но потреплет знатно, в этом я даже не сомневалась. Было ли мне жалко Мина? Нет! Сам напросился, вот пусть сам и отдувается! За обман, за то, что надел на меня помолвочный браслет, промолчав о его сущности, за то, что целовал без спроса, и за то, что назвался моим женихом! А я, между прочим, согласия не давала!

Я слегка приоткрыла глаза, но из-под кровати вылезать не спешила, лишь немного выглянула. К счастью, койка была намертво прибита к полу, поэтому устояла в эпицентре бури, творящейся в комнате.

За окном потемнело, высоко в небе, так, чтобы продемонстрировать силу ведьмы, но не разрушить город, завывал ураган, сверкали молнии, гремело и грохотало. Разошлась ба не на шутку. Она стояла посреди комнаты, вытянув руки, и перебирала в воздухе тонкими пальцами, унизанными перстнями. Черные волосы шевелились, обрамляя строгое лицо, и казалось, что у нее на голове шипит и раскачивается клубок змей. Стройная фигура подернулась мраком, в глазах зеленый колдовской огонь. Жуткая и прекрасная Верховная ведьма на пике своей силы. Я завороженно наблюдала за легкими пассами и не сразу заметила, что по виску опытной и сильной ведьмы стекает капелька пота. Не поняла!

— Сдавайтесь, леди, — прозвучал холодный и спокойный голос Мина. — Мне бы не хотелось причинять неудобства своей любимой будущей родственнице.

— Наглец! — фыркнула ба. — И льстец!

Я, осмелев, высунулась чуть дальше, чтобы рассмотреть, что делает Мин. Наг, широко расставив ноги, стоял у стены. Его тело, лицо и скрещенные на груди руки покрывали металлические чешуйки, а глаза стали цвета расплавленного серебра. Он не шевелился, пристально глядя на бабушку, и я с запозданием поняла, что он не может двигаться, потому что его держат два воздушных элементаля.

— Ба! — жалобно протянула я. — Ты только не нервничай, не убивай его. А то убьешь наследника и нарвешься на дипломатический скандал с Серебряным кланом.

— Наследник Серебряного клана? — взревела ба и ударила.

Легко, изящно и мощно. Огненная плеть со свистом распорола воздух перед лицом Мина и с шипением врезалась ему в грудь.

— Ты с ума сошла! — заорала я и полезла из-под кровати. — Это же запрещенное колдовство! Да что он тебе сделал, что ты его убила?

Сердце чуть не выскочило из груди, я с ужасом ждала грохота, отчетливо представляя, как верхняя часть мужчины падает на пол, отрезанная самым мощным из ведьмовских заклинаний.

— Так, труп надо спрятать быстро, пока никто не…

Мин, живой и злой, как разбуженный Божественный Темный, с усилием отшвырнул от себя элементалей и шагнул к обессиленной бабушке. Заклинание плети отнимало у ведьм все силы, поэтому его и запретил ковен несколько десятков лет назад.

— Ну, знаете, леди Верховная, это даже для вас слишком! — прошипел наг. Чешуйки на его груди почернели, словно их кто-то замазал сажей. — Если вы так встречаете избранного вашей внучки, то как вы встретите моего отца?

— С твоим отцом я встречусь, только когда он будет лежать в гробу! — не хуже нага прошипела ведьма. — Приду на прощание, чтобы плюнуть в его поганую рожу!

— Ба! — взвыла я. — Что ты говоришь?

— Армина — моя избранная, моя душа, моя…

— Шиш тебе, а не темная ведьма! — Верховная сунула под нос Мину фигуру из трех пальцев.

— Это почему еще? — просто из вредности уточнила я.

— Потому что он твой брат!

— Он?

— Я?

Нет, что за чушь! Это становится похоже на представление в цыганском балагане, где все поют, танцуют, страстно влюбляются и дерутся, а в конце спектакля оказывается, что все герои между собой родня, и узнают они об этом по родинке на пятке!

Я уперла руки в бока и только собралась открыть рот, чтобы потребовать объяснения, иначе я завизжу, как бабушка вдруг ойкнула и, схватившись за Мина, согнулась.

— Что с тобой? — кинулась я к ней, старательно не глядя на хмурого нага.

Я не готова думать о том, что чуть не переспала с собственным братом! Бабушка мне никогда не лгала, у меня нет повода ей не доверять. Сейчас, вспоминая, я осознала, что о своем отце ничего толком и не знаю. Мать говорила, что, вопреки наставлениям ба, все же напоила его зельем забвения и уверена, что он не знает о моем существовании. Она говорила, что он был красивый, благородный, высокопоставленный и не мог жениться на ведьме из-за своего положения.

У маленькой Армины было много версий, кто он, и обе ведьмы не спешили разубеждать меня в неправоте. Вообще, это типично для нас, мы, темные, легко расстаемся с мужчинами, особенно когда добиваемся от них того, что нам нужно. Мать получила меня и с чистой совестью избавилась от обузы в штанах. Но вспоминала она о нем с теплотой и грустью.

Бабушка же всегда утверждала, что мой отец — подлец и сволочь с отвратительными манерами. А еще, когда она на меня сердилась, говорила, что характер у меня отцовский, такая же упрямая!

Не хочу об этом думать! Вообще не хочу ни о чем думать! Хочу быть легкомысленной и ветреной ведьмочкой!

Мин уже убрал чешую и теперь красовался воспаленным ожогом через всю грудь и парой глубоких царапин. Сильна Верховная, раз смогла через стальную броню прожечь, но и мой наг силен, коль получил всего лишь ожог. Мужчина быстро поставил перевернутое кресло и помог ба в него сесть.

— Не юница я уже, радикулит прихватил.

Я подняла взгляд на Мина, он понял без слов и указал в сторону шкафа. Там стоял мой саквояж, на плечиках висел мягкий теплый халат, на полке красовались тапочки ему в тон. Я отодвинула халат и увидела притихшего Мурза. Колобок сделал «страшные» глаза и откатился в дальний темный угол, да еще тапочками прикрылся. А я только сейчас сообразила, что мы занимаем комнату в трактире. Странно, что никто еще не прибежал проверить, что тут так грохочет.

— Я полог тишины навесила, — буркнула бабуля, когда я протянула ей тот самый пузырек, который мне отдала тетушка Сова. Ба прочитала этикетку и качнула головой. — Вот старая перечница!

Вообще-то, тетушка Сова была на двадцать лет моложе ба, но я деликатно промолчала. Мин огляделся, со вздохом приставил на место дверь, а потом вытащил из угла второе кресло, куда и уселся с видом победителя.

— Итак, начнем сначала.

Не успела я пикнуть, как оказалась на коленях у Мина, крепко оплетенная его руками. Бабушка, прищурившись, зашевелила губами, но наглый оборотень не дал темному проклятию сорваться с ее губ.

— Не стоит, — холодно, но вежливо произнес он. — Мой дар обратит его против вас.

— Тьху! — в сердцах сплюнула Верховная. — Весь в отца, тот тоже был арбитратором!

У меня глаза стали как блюдца. Мин — арбитратор? Да, это объясняет его силу… Но тогда…

— Мой отец был арбитратором? Светлым? — Я дернулась, попыталась вскочить, но Мин не позволил, только сильнее прижал к себе, зарываясь носом в растрепанные волосы и успокоительно шипя. — И когда ты собиралась мне рассказать?

— Никогда! — решительно и без тени сомнения ответила бабушка. — Проклятый свет в тебе не проснулся, так зачем сотрясать воздух? И если бы не твой братец, в жизни бы не узнала!

— И еще раз… — Мин нагло поцеловал меня в висок, не позволяя даже усомниться, что имеет на это право. — Давайте, наконец, познакомимся. — Ба попыталась его перебить, но, услышав первое имя, захлопнула рот. — Мое имя — Фарид ад-дин Шер-шах Анвар Мин. Фарид, а не Назир ад-дин, как звали отца Армины.

Бабушка побледнела и прикусила губу.

— Но ты серебряный наследник!

— Второй, — педантично уточнил Мин. — Пятнадцать лет назад династия сменилась, после того как предыдущий глава покончил с собой.

— Пятнадцать лет назад, — прошептала бабушка.

— Да. Он не перенес смерти избранной.

— Избранной? — эхом повторила бабушка. — Значит, не врал, когда приходил свататься. А она его лунным светом… эх, не послушала меня… И сама бездарно погибла, и хорошего мужика загубила.

Это она сейчас о моей матери? Но спросить я ничего не успела, бабушка громко хлопнула ладонями по подлокотникам и уставилась на Мина.

— Так выходит, ты Армине не брат? — Тот с улыбкой кивнул. — Так какого Светлого я тебя пощадила?

Я почувствовала, как руки на моей талии вздрогнули и сжались сильнее, запрокинула голову и посмотрела на перекошенное лицо Мина и только спустя несколько секунд поняла, что он едва сдерживает смех.

— Как же вы меня достали! — в сердцах бросила я и решила, что как-то многовато событий на одну маленькую меня.

— Эй, Шер, не отключайся!

Я еще услышала взволнованный голос бабушки и успела злорадно подумать, что не буду больше послушной девочкой!