Хелгвор, сын Хтраа, направлялся к верховью реки, его сопровождали две собаки, волк и ребенок. Медвежья шкура покрывала плечи мужчины, шкура шакала – плечи ребенка.

От Хтраа и других предков Хелгвор унаследовал высокий рост, глаза с рыжинкой и светлые волосы. Ловкостью он не уступал маралам, силой мог сравниться с Хейгоуном, самым могучим из воинов на Красном полуострове.

На протяжении двадцати поколений это племя занималось разведением и дрессировкой собак. Однажды на охоте Хелгвор подобрал молодого волка: зверь, который по-прежнему смотрел исподлобья, теперь жил с собаками, глядевшими прямо и открыто в глаза человеку. Теперь, став таким же послушным и преданным, волк служил человеку и преследовал травоядных.

Стояла осень: воины Синей Реки отправились пытать счастье на чужбине; племя охраняли пятеро воинов, два десятка собак и несколько стариков, еще способных метать копье. С ними было более шести десятков женщин – молодых и постарше, но еще в силе.

Ежедневно двое воинов с собаками шли на разведку, ибо самое страшное – это опасность, исходящая от людей.

Хелгвор отправился на юг: люди Большой Скалы с квадратными головами жили в двух лунах пути отсюда. Сам он никогда их не видел, но Гмар и Штраа утверждали, что их племя когда-то сражалось у Синей Реки и Зеленых Озер. Их топоры и ножи, более смертоносные, чем каменные топоры и деревянные дубины, были выкованы в огне.

Хелгвор, а вместе с ним собаки, волк и ребенок, взобрались на скалу у реки. Оттуда он наблюдал за ходом жизни. Он не знал, что жизнь возникла очень давно или хотя бы что она восходит к тому времени, когда самого его еще не было на свете.

Ему все было внове, как и его собственная юность; каждое утро мир рождался заново: трава, дерево, чашечка и венчик цветка, но вода и облака были вечны. В саванне неизменно паслись лошади и маралы, среди тростников виднелись бегемоты и несчетное число носорогов и грозных кабанов, пронзительно свистели олени, гигантские лоси трясли ветвистыми рогами, и даже изредка показывались мамонты, похожие на огромные развесистые смоковницы.

Лани всегда будут жить среди деревьев, вороны – собираться в черные стаи; голуби, аисты, утки, журавли, ласточки будут вечно бороздить небесные просторы…

Мир, где нет ни грифов, ни орлов, ни пещерных львов, ни рыжих или черных леопардов, ни цапель, спящих на мысу, ни полчищ насекомых, ни водных животных, показался бы Хелгвору бессмысленным.

Его зоркий взгляд неизменно следовал за странными силуэтами: они перемещались среди неподвижных растений; у них были зубы, когти, копыта, рога, жала – грозное оружие, неотъемлемая часть тел, тогда как копье, дубину, нефритовый топор, лук и стрелы Хелгвор носил при себе и мог положить на камень.

Рядом с ним неотлучно находились две собаки и волк, остро чувствующие малейшие изменения вокруг, – они тоже служили человеку орудием, живым оружием, которое усиливает его власть над миром, и пока недоступное ни тзохам, ни людям Зеленых Озер.

Ловкий неутомимый ребенок, маленькое существо с сердцем воина, прячется в траве, в узких расщелинах, даже среди ветвей, которые не могут выдержать вес Хелгвора, между буграми и холмиками, и ему уже ведома человеческая хитрость.

Собаки рычат, волк настороженно привстал: пришли мамонты. Их огромные коричнево-красные тела движутся вперед, словно ожившие скалы. Кажется, они явились из глубины веков, их хоботы напоминают подвижных рептилий, ноги тяжелые, как деревья.

Все в них кажется странным. Лишь они из всех живых существ могут работать носом как гигантской рукой, их бивни весят в сто раз больше, чем дубина человека. Тысячи лет они жили обособленно и мирно и видели, как исчезают большие кошки и огромные пещерные медведи. Да и сами они скоро перестанут появляться в саванне и в лесу: здесь одни из последних представителей рода. Им подобных уже не найти в стране людей Большой Скалы, и они редко доходят теперь до Зеленых Озер! Но Синяя Река по-прежнему утоляет их жажду – стада мамонтов еще достаточно многочисленны, поэтому Хелгвор думает, что они будут жить вечно.

Он любит их; они воплощают для него главное – мощь. И, стоя на скале, он провозглашает:

– Мамонт сильнее льва, тигра и носорога!..

Волк прислушивается и принюхивается; собаки замолкают: все трое знают, что они бессильны перед этими живыми глыбами.

Хелгвор с восторгом наблюдает, как мамонты утоляют жажду. Он мечтает приручить их как собак, ведь он лучше всех Людей Реки умеет превращать вольных зверей в существ, полностью подвластных человеку. Если бы его племя охраняли мамонты, оно стало бы непобедимым, а люди Большой Скалы не посмели бы даже близко подойти к Красному полуострову.

И вдруг Хелгвор вздрогнул. Там, вдали, взметнулся вверх и скрылся за холмом неуловимый и грозный голубоватый столб дыма.

В тихое утро на сырой равнине это значило лишь одно, и недоброе: там были люди.

Для Хелгвора это было ударом. Сначала он встревожился, потом появилась слабая надежда: а что, если вернулись охотники? Но возможно ли это? Ведь воины покинули свои кланы десять дней назад, а большая охота длится половину лунного месяца. А что, если им попались огромные табуны лошадей? Но уже давно в окрестностях Красного полуострова лошадей видели редко. Теперь, зимой, их держали в загоне в устье реки под охраной собак. Там они паслись, питаясь сухой травой; остальную траву, собранную женщинами в конце лета, держали про запас. Если же охота была неудачной, племя ело конское мясо. Хелгвор хотел бы одомашнить их, но, держась непонятных традиций, старейшины противились этому.

Лошади вскоре привыкли жить в загоне – далеко от входа в лагерь, где мужчины возвели заборы и построили хижины.

– Хьолг, прячься! – приказал воин своему маленькому спутнику, и сам распластался на земле.

Ребенок прижался к скале; Хелгвор продолжал наблюдать за угрожающей фумаролой[18]. Ждал он долго. Дым сперва сгустился, потом поредел. Но по обе стороны холма росли кусты, за которыми можно было легко укрыться.

Хелгвор хорошо знал эту местность и понимал, что даже Хьолг не смог бы прокрасться сюда незамеченным. Повсюду тянулась открытая степь, спрятаться можно было только на берегу, но река и вверх, и вниз по течению протекала довольно далеко от холма.

– А вдруг они заметили Хелгвора? – спрашивал он себя.

А вдруг они следили из-за кустов, когда он стоял на камне? Тогда они наверняка не покажутся ему на глаза!

Внезапно он вскрикнул: в кустах слева мелькнул вертикальный силуэт, и зорким глазом Хелгвор уловил, что эта кубическая голова на приземистом теле не принадлежит сыну Синей Реки. Он напрягся, поняв, что и ему самому, и его племени грозит страшная опасность.

– Хьолг видит человека?

– Хьолг видит, – ответил ребенок с ястребиным взором.

Расстояние было слишком велико: собаки и волк ничего не учуяли и не шелохнулись.

Хелгвор внимательно огляделся. Отступая, они должны добраться до берега реки. Мужчина и ребенок будут скрыты скалой от посторонних глаз, пока они не окажутся в десяти шагах от черных тополей. Там полоса низкой травы в двадцать шагов шириной становилась опасной…

Однако им нужно как можно быстрее добраться до Красного полуострова.

Хелгвор натянул на макушку свою медвежью шкуру, а Хьолг – шкуру шакала, накинутую ему на плечи.

– Хелгвор и Хьолг идут к реке! – сказал юноша.

Они спустились со скалы в противоположном от холма направлении, затем легли в траву и поползли; собаки и волк молча следовали за ними.

Приблизившись к опасной зоне и проверив, что шкуры закрывают им голову, они встали на четвереньки и поползли, подражая движениям медведя и шакала: с их сноровкой и на таком расстоянии люди с кубическими головами могут не отличить их от животных… К тому же они преодолели этот участок так быстро, что враги заметили бы их только в том случае, если уже и раньше смотрели именно в этом направлении.

Под прикрытием кустарников и высокой травы они наблюдали, что творится на холме. Теперь там стояли трое мужчин. Один из них жестикулировал, но разобрать значение его жестов было невозможно, и похоже, никто не смотрел в сторону укрытия, где прятались Хелгвор и Хьолг…

– Быстрее, – прошептал Хелгвор.

Он двинулся вперед большими шагами, оставаясь невидимым, потому что теперь берег возвышался на двадцать локтей над водой.

Хелгвор или Хьолг регулярно оборачивались и у излучины реки взобрались на берег, чтобы осмотреться. Холма больше видно не было, и люди тоже не появились.

– Люди Большой Скалы нас не заметили! – заключил воин.

Они шли треть дня, проверяя время от времени, что никто не идет по их следу… Красный полуостров был рядом. Хелгвор думал, как его защитить. С тремя воинами, женщинами и собаками можно было отразить немногочисленных врагов, да и напали бы они только в том случае, если бы чувствовали, что намного сильнее.

Скромные размеры холма и появление лишь одного воина заставляли предположить, что это всего-навсего небольшая группа охотников. К тому же вход на полуостров, шириной около двадцати шагов, был защищен грудой каменных глыб: Хелгвор прикинул, что для атаки нужно более двух десятков человек.

Хьолг прервал его размышления. Он бежал, с трудом переводя дыхание:

– Они идут к реке.

Хелгвор взобрался на берег. Там осторожно продвигался отряд: мужчины держались на некотором расстоянии друг от друга. Все они были плотного телосложения с массивными головами. Ему показалось, что он узнал среди них человека с холма. Он насчитал семь силуэтов… Если хочешь избежать встречи с ними, нужно торопиться, но ребенок, хоть и проворный, не поспевал за взрослым.

Воин сказал:

– Хелгвор побежит! Хьолг умеет быть невидимым, как крот… Он пойдет на большом расстоянии.

Ребенок ничего не боялся. Если нужно, он смело входил в реку: плавал и нырял как выдра. А на другом берегу реки в скалах и в лесу – бесчисленное множество укрытий.

– Хьолга никто не увидит! – ответил он.

Хелгвор пустился бежать. Он мчался почти со скоростью антилопы. Сейчас он приближался к тому месту, где река поворачивала под прямым углом и начинался полуостров.

Сначала до него донесся невнятный шорох, потом хрипы, яростный шум, долгие стоны, страшные крики…

Хелгвор остановился. Предчувствие катастрофы наполнило его ужасом.

Красный полуостров был захвачен. Тзохи неистовствовали – раскалывали черепа, протыкали животы, ломали конечности. Старики, женщины и один-единственный уцелевший воин пытались спастись, убегая от воющей орды. То и дело опускались дубины, в чью-то грудь вонзалось копье. Когда жертва падала на землю, тзохи приканчивали ее, размозжив голову или вырвав из груди еще бившееся сердце…

Последний воин продолжал сражаться, изнемогая от ран. Он шел на верную смерть. Весь залитый кровью, с затуманенным взором, еле держась на ногах, он невнятно выкрикивал проклятия, предсказывая месть оугмаров. Он с трудом поднял свой топор и ударил наугад. Десять дубин обрушились на него; воин покатился по траве, и копья разорвали на куски его бившееся в конвульсиях тело.

И тогда, обуреваемый слепой яростью, присущей его племени, Хелгвор прокричал:

– Оугмары уничтожат тзохов!

Пораженные, захватчики стали озираться, напрасно глядя по сторонам: Хелгвор, волк и собаки оставались невидимыми…

Теперь казалось, что Хелгвор и Хьолг уже стали недосягаемыми. Оугмар продвигался под прикрытием, а волки и собаки рычали. Но неожиданно из-за скалы появились два тзоха – каменная глыба и ветер приглушили их шаги. Это было труднопроходимое место в диких зарослях, погруженное во тьму: свет заслоняли низко нависшие валуны.

Хелгвор и противники замерли, глядя друг на друга. Это был страшный миг: жизнь победителю, смерть проигравшему.

Человек с Синей Реки подал сигнал волку и собакам. Хитрые звери незаметно проскользнули в траве и показались, только когда окружили тзохов.

Хелгвор выпустил одну за другой две стрелы. Первая пронзила лоб тзоха, вторая вонзилась ему в глаз, и когда он завыл от боли, сзади на него бросился волк.

Огромными прыжками, высоко подняв топор, Хелгвор сорвался с места.

Второй тзох пошел в атаку, пока первый боролся с волком и собаками.

Копье оцарапало плечо Хелгвора, и противники оказались лицом к лицу.

Тзох был приземистый, с мощными плечами и мускулистыми руками. Он крикнул:

– Тзохи увели ваших женщин и убили ваших детей! Они перебьют всех ваших воинов, и не останется больше оугмаров на земле.

Хелгвор не понял смысла его слов, но, зная, что они оскорбительны, ответил:

– Оугмары уничтожат поганый род тзохов!

Его топор взметнулся в воздух, тзох взмахнул дубиной.

Оба они – проворные, зоркие и ловкие – сперва сумели остаться невредимыми. Прыгая, как леопарды, они наносили удары, уклоняясь от ударов противника. Опасаясь появления новых врагов, Хелгвор решил побыстрее закончить поединок. Он занес топор, позволил опуститься тяжелой дубине, почти задевшей его, но успел слегка отпрыгнуть в сторону и раскроил топором голову противника. Поверженный враг рухнул навзничь, корчась в агонии на траве, где победители – волк и собаки – разорвали его на куски.

Хьолг, который внес свой вклад в победу, путаясь у тзоха под ногами, бросился навстречу Хелгвору, а тот воскликнул:

– Так погибнут все тзохи, племя шакалов и мерзких гиен.

Но тзохи не видели эту битву и узнали о судьбе двух соплеменников гораздо позже.

Хелгвора найти им так и не удалось, поэтому они завершили начатое. Отогнав в сторону взрослых женщин, они принялись методично уничтожать последних стариков и детей.

Иногда, когда старики или женщины падали перед ними на колени, воины издевательски смеялись и продлевали пытку. Наконец бойня прекратилась. Вождь упал ниц, потом воздел руки к небу и крикнул:

– Сокрытые жизни, тзохи напоили вас кровью… Вы отведете воинов и пленных женщин в страну Большой Скалы.

Еще какое-то время тзохи обыскивали Красный полуостров.

Иногда они находили дрожащего старика или испуганного ребенка и убивали их дубиной или копьем.