Женщины, столпившиеся у входа в пещеру, не могли оторвать взгляда от взметнувшихся ввысь языков красного пламени, которые, казалось, достигали самого неба, нависшего над долиной подобно своду огромной пещеры.

Старейшина Урм изрек:

– Наши отцы видели, как на землю пролился небесный огонь, – он сжигал камни, истреблял людей как саранчу.

Урм был таким же древним, как седые вóроны: тзохи считали, что родился он вместе с первыми звездами, реками и лесами. Остальные старцы молча взирали на него запавшими глазами.

Красный огонь сейчас навевал особый страх – сильные мужчины племени где-то вдалеке охотились на гигантских травоядных. Из глубин горы доносился глухой рокот.

Урм обращался к духам, живущим в камне: никому не ведомо, когда они пожелают вырваться оттуда.

– Тзохи обагрят гору горячей кровью, – вещал старец. – Трепещущие сердца будут вырваны из груди, дабы насытить Сокрытые жизни.

Он воздел в мольбе бледные, иссохшие руки, дрожавшие, как тростник на ветру. Пламя поблекло. Стоны женщин неслись от одной пещеры к другой; рев горы стихал.

– С восходом солнца тзохи принесут жертву, – продолжал старец и прошептал: – Тзохи – потомки Красного Вепря, спустившегося с Большой Скалы в тот день, когда на землю пролились потоки огня. Тзохи – сыновья Красного Вепря и Большой Скалы.

Их племя пришло с востока. Они умели ковать металл и возделывать землю, пока племена с запада еще обтесывали камень. В пещерах размещалось две сотни воинов и столько же женщин, способных к деторождению, три сотни детей, горстка стариков – этот народ соблюдал Закон, предписывающий убивать слабых и не ведать греха.

– Завтра должны погибнуть три женщины и один воин! Они будут избраны Испытанием камнями, – тихо произнес Урм.

Эта новость, пришедшая от верхней пещеры к самой нижней, успокоила женщин. Гора все поняла: теперь слышался лишь далекий гул кипения, пламя кратера было почти неразличимо.

Женщины и старики возвращались в сумрак гор. Урм остался наедине с Глаавой, дочерью Воокры, принадлежавшей воину Вэму Рыси. Ведь по обычаю дети являются собственностью брата матери.

Глаава стала считаться взрослой только одно время года назад. Она не унаследовала ни массивной головы, ни бровей вразлет, свойственных племени тзохов: от кого-то из далеких предков ей досталась необычно светлая кожа, глаза с янтарно-желтыми крапинками и пышная шевелюра, которая росла день ото дня, тогда как у ее сородичей волосы оставались короткими и вились мелкими крутыми завитками.

Урм узнавал в ней черты племени Зеленых Озер, чьих девушек тзохи когда-то взяли в плен. В те далекие времена из-за страшного неурожая погибло много женщин, ведь кормить надлежало в первую очередь воинов. Когда женщины слабели от голода, их убивали ударом по голове, а их плоть шла в пищу живым.

Глаава думала об Испытании камнями, она ненавидела Сокрытые жизни, но все же была уверена, что не погибнет: ведь она была высокой, мускулистой и гибкой, сильнее и проворнее всех женщин из трех кланов, она могла бы сдвинуть с места самый большой камень.

Но ее сестра Амхао, которую она любила больше всех на свете, наверняка будет умерщвлена. И дикая ярость вскипела в груди Глаавы. Вождь племени Кзахм, сын Черного Вепря, был ей отвратителен грубостью и свирепостью, а еще потому, что, вернувшись с большой охоты, он сломает ей два зуба и сделает своей женой.

Его бычья голова, исходивший от него звериный смрад и безумные глаза вызывали у нее омерзение. Она не могла допустить, чтобы Амхао погибла, и ради ее спасения была готова бороться с Кзахмом, Урмом и Сокрытыми жизнями.

– Звезды сейчас холодные, – пробормотал Урм. – Почему ты не идешь в пещеру?

Когда-то он был вождем племени Большой Скалы, и люди по-прежнему повиновались ему, несмотря на его немощное тело, – ведь он один знал все легенды и помнил все тайны. Более того, по силе он превосходил стариков моложе – взбирался на вершины, мог без устали ходить полдня. Стали поговаривать, что он бессмертен…

Глаава не любила его. Он постоянно требовал жертвоприношений и с радостью и торжеством наблюдал, как проливается кровь…

– Я сейчас вернусь в пещеру, – ответила она.

– Иди!.. Урм должен остаться один, чтобы произнести Великое Слово.

Она отправилась на поиски Амхао. И хотя ее сестра знала, какая участь ей уготована, она заснула, рядом с ней спал ее ребенок. Если бы он был младше, ее бы пощадили, но ему уже исполнилось больше шести времен года.

Сон Амхао был неглубоким и чутким. Она тут же проснулась и села в темноте, когда Глаава взяла ее за руку.

– Вставай, – прошептала Глаава, – и возьми с собой малыша.

Хотя Амхао была старше и в детстве присматривала за сестрой, она беспрекословно подчинилась приказу Глаавы и вскочила на ноги. Мрак был полон людского дыхания. Тела мешали девушкам продвигаться вперед.

В глубине пещеры они сумели проскользнуть в узкую неровную расщелину и оказались возле почти пересохшего ручья, протекавшего внутри гранитных стен.

– Куда мы идем? – спросила Амхао.

– Туда, где ты не умрешь, – ответила дочь Воокры.

Гул на склонах гор усиливался; красное зарево взметнулось до самых звезд.

– Сокрытые жизни отомстят нам! – стенала Амхао. Она дрожала, как былинка на ветру, страх сжимал ей горло.

Чувствуя, как ее охватывает невыразимый ужас, Глаава высоко подняла голову – чутье подсказывало ей, что она должна восстать и перестать верить безжалостной легенде.

– Если Амхао останется в пещере, ее ждет верная смерть! Как иначе могут поступить Сокрытые жизни?

Маленькой сильной ладонью она сжала руку сестры. Красное пламя охватило вершину, вода стекала красной кровью, гора походила на огромного льва. Тогда дочь Воокры охватил бурный гнев: она отважилась бросить вызов стихии, Сокрытым жизням и Кланам.

– Сокрытые жизни слепы! – воскликнула она. – Они бьют наугад, без разбора, точно так же, как падают с горы камни…

Она вела за собой Амхао, душа которой была подобна душе ребенка… Ручей превратился в реку, а над Черной рекой взошла щербатая луна. Глаава шла быстро и уверенно, она выбрала свой путь. Ропот гор больше не был слышен, но красное свечение усиливало яркость луны.

У них за спиной заунывно выли шакалы, из куста выскочил пятнистый зверь. Узнав леопарда, Глаава остановилась и, чтобы отогнать его, издала пронзительный вопль.

Припав к земле как рептилия, зверь незаметно продвигался вперед, не спуская с девушек глаз, горящих во тьме гигантскими светляками. Поодаль, между черных тополей, журчала река.

Воины, вооруженные луками, дубинами или бронзовыми ножами, не боятся леопарда, и он не осмеливается нападать на них, но в стране тзохов легко распознает женщин и детей.

– Я сломаю тебе кости и проткну грудь! – крикнула Глаава, подражая охотникам.

Она подняла с земли круглый камень и потрясла им в воздухе. Этот жест остановил зверя.

– Иди к реке, Амхао! – скомандовала дочь Воокры. – Возьми ребенка. Я буду сражаться с ним одна.

Амхао повиновалась, Глаава отступала следом за ней. Каждый раз, когда леопард подходил слишком близко, девушка останавливалась и делала угрожающий жест. Но зверь уже пришел в возбуждение: он был голоден и жадно принюхивался к запаху двуногих существ, которыми собирался полакомиться. Зная, что животные не могут выдержать человеческий взгляд, Глаава смотрела ему прямо в глаза. Юркие и незаметные шакалы следили за поединком…

Внезапно леопард сменил тактику: он стал прыжками крутиться вокруг беглянок и оказался перед Амхао. Та похолодела от ужаса и застыла на месте, решив, что зверя направляют Сокрытые жизни. Он почуял ее страх и мгновенно ринулся на нее…

Но Глаава его опередила.

Брошенный камень угодил зверю по носу. Он закричал от боли и ярости и отступил к реке… Тявкали удивленные шакалы; то тут, то там мелькали бока с медным отливом и заостренные уши. Они были трусливыми, слабыми, но старались нагнать страху.

– Леопард вернется, – предрекла Амхао.

Глаава схватила еще один камень и, замахнувшись, отогнала трех шакалов, чьи глаза поблескивали во тьме.

Да, Амхао не ошиблась: леопард, оправившись от боли, вернулся… Он снова был здесь, а за ним тянулись звери помельче в надежде на легкую добычу.

– Глаава выбьет зубы леопарду! – крикнула девушка.

В недрах земли раздался глухой рокот, похожий на гром; река сделалась багряной; гора покачнулась, и равнина начала вздыматься, словно грудь великана.

Глаава и Амхао рухнули на траву; земля разверзлась и поглотила леопарда; в ужасе выли шакалы; высоко в небе над деревьями метались птицы.

В двойном сиянии луны и красного пламени Глаава зорким глазом видела, как трескаются скалы и рушатся пещеры…

– Сокрытые жизни! – прошептала Амхао.

– Они убили наше племя! – ответила Глаава. – А ты жива!