За несколько секунд Нао мысленно пережил снова страшную сцену, когда Агу и его Косматые братья предстали перед Фаумом, обещая завоевать Огонь для племени. Угроза светилась в их выкатившихся, налитых кровью глазах, дикая сила и неумолимая жестокость сквозили в каждом движении. Племя слушало их, содрогаясь от страха.

Каждый из косматых братьев мог с успехом противостоять в бою могучему Фауму. Хитрые, ловкие и бесстрашные, с волосатыми, словно у серого медведя, торсами и огромными руками, твердыми, как ветви старого дуба, спаянные нерушимым братским союзом и привыкшие сражаться всегда плечом к плечу, эти трое были опаснее десятка отборных воинов. Вспомнив всех, кого они убили или искалечили, Нао почувствовал, как безграничная ненависть закипает в его груди.

Как победить их? Он, сын Леопарда, по силе считал себя равным самому Агу; после всех одержанных им побед он был уверен в этом. Но Нам и Гав выглядели перед братьями Агу, как леопард перед пещерным львом…

Несмотря на вихрь мыслей, кружившихся в голове, Нао мгновенно принял решение. Он размышлял не дольше, чем застигнутый врасплох олень перед первым прыжком.

– Нам спустится первым! – приказал он. – За ним последует Гав. Они захватят с собою только копья и дротики, а палицы Нао сбросит им, когда они очутятся у подножия утеса. Нао один понесет плетенки с Огнем.

Да, несмотря на волшебные камни, полученные от людей племени ва, Нао не мог заставить себя расстаться с завоеванным у кзамов Огнем!

Понимая, что все спасение их в быстроте и надо во что бы то ни стало выиграть время у Агу и его братьев, Нам и Гав проворно собрали оружие и начали спускаться вниз. Нам полз первым; за ним, на расстоянии десятка локтей, следовал Гав.

Спуск оказался неизмеримо труднее подъема; колеблющиеся пятна света и тени то и дело обманывали зрение. Приходилось прижиматься всем телом к скале, нащупывая в пустоте невидимые выступы и трещины, за которые можно было уцепиться рукой или ногой.

Нам не успел еще коснуться ногой земли, как из зарослей тростника послышался резкий крик совы. Ему ответили с двух сторон протяжный голос оленя и низкий, мычащий голос выпи.

Нао, склонившийся над краем площадки, увидел, как из камышей выскочил Агу. Он мчался как вихрь. Секундой позже из темноты показались его братья – один с юга, другой с востока.

Нам уже спрыгнул на землю.

Мучительное сомнение овладело Нао: он не знал, следует ли сбросить Наму палицу или приказать юноше вернуться обратно. Нам был подвижнее сыновей Зубра, но дротик или копье, брошенные могучей рукой, могут настигнуть его на бегу…

Раздумье Нао было коротким.

Он крикнул:

– Я не сброшу палицу Наму… Она только помешает ему бежать! Пусть Нам бежит к племени! Пусть он скажет уламрам, что мы ждем их здесь, что мы завоевали Огонь!

Нам повиновался, весь дрожа от страха. Он сознавал, как ничтожны его силы перед грозной силой косматых братьев, которые мчались к нему с двух сторон. Пробежав несколько шагов, Нам вдруг оступился и упал, однако тут же вскочил на ноги и хотел бежать дальше. Но Нао, видя, что юноше грозит гибель, поспешно приказал ему вернуться.

Косматые братья были уже совсем близко. Нам только начал взбираться на скалу, когда один из них на ходу метнул дротик, вонзившийся в плечо юноши. Другой с яростным криком бросился на сына Тополя, чтобы поразить его. Но Нао был начеку: схватив большой камень, он со страшной силой швырнул его вниз. Камень описал во мраке дугу и ударил нападающего в бедро. Послышался хруст сломанной кости, и косматый упал. Однако, прежде чем сын Леопарда успел схватить второй камень, раненый, рыча от боли и ярости, исчез в густом кустарнике. Наступила тишина. Агу подошел к своему брату и стал осматривать его рану. А Гав тем временем помог Наму вскарабкаться на площадку утеса, где во весь рост стоял Нао. Освещенный двойным светом луны и костра, сын Леопарда держал над головой тяжелую глыбу гранита, готовый со всего размаха бросить ее в нападающих.

Голос его мощно зазвучал над равниной:

– Разве сыновья Зубра не принадлежат к тому же племени, что Нао, Нам и Гав? Почему они напали на нас, как на смертельных врагов?

Косматый Агу в свою очередь выступил из темноты. Издав боевой клич, он ответил:

– Агу будет считать вас своими друзьями, если вы уделите ему частицу вашего Огня. Если же Нао не отдаст Огня, Агу будет преследовать Нао, как лев оленя!

Хриплый смех вырвался из его груди, такой широкой, что на ней могла свободно улечься пантера.

Сын Леопарда возмущенно закричал:

– Нао в тяжелой борьбе завоевал Огонь у людоедов! Он подарит Агу Огонь только после того, как соединится с племенем!

– Сыновьям Зубра Огонь нужен сейчас, – возразил Агу. – Тогда Агу получит Гаммлу, а сыну Леопарда будет принадлежать двойная часть охотничьей добычи…

Нао задрожал от бешенства:

– Почему Агу хочет получить Гаммлу? Он не сумел завоевать Огонь!

– Агу сильнее Нао. Он вспорет ваши животы топором и раздробит черепа палицей!

– Нао победил серого медведя и тигрицу. Он убил десять людоедов кзамов и двадцать рыжих карликов. Нао сам убьет Агу!

– Если Нао не боится Агу, пусть он спустится на равнину!

– Если бы Агу был один, Нао не побоялся бы сразиться с ним!

Хохот Агу был похож на рычание дикого зверя:

– Никто из вас не увидит больше берегов Большого болота!

Противники умолкли. Нао с грустью смотрел на неокрепшие еще тела своих юных спутников и сравнивал их с мощным телосложением сыновей Зубра. Силы были неравны. Между тем первое столкновение с Агу кончилось явно в пользу сына Леопарда. Нам, правда, был ранен, но зато один из косматых братьев выбыл из строя, во всяком случае, не мог теперь преследовать убегающего противника.

Кровь текла из плеча Нама. Нао засыпал рану пеплом от костра и прикрыл целебными травами. Не спуская глаз с врагов, он напряженно обдумывал план дальнейших действий. Сын Леопарда не надеялся обмануть бдительность Агу и его братьев: зрение, слух и обоняние были у них великолепные. Сила и хитрость, ловкость и подвижность – всеми этими качествами они обладали в превосходной степени. Правда, бегали они несколько медленнее, чем Нам или Гав, но зато лучше владели своим дыханием.

Только сам Нао бегал быстрее их и мог соперничать с косматыми братьями в выносливости.

Мысли беспорядочно роились в голове Нао, постепенно приобретая последовательность и связность. Он уже видел в своем воображении все перипетии предстоящего бегства и сражения. Мысленно сын Леопарда был весь в действии, в то время как сидел еще на корточках перед угасающим костром, освещенный багровыми отблесками пламени. Наконец он поднялся с места; хитрая улыбка промелькнула на его губах. Притопнув от нетерпения ногой, словно молодой конь, он стал приводить в исполнение созревший в голове план.

Прежде всего надо было погасить костер, чтобы в случае поражения Огонь не достался сыновьям Зубра. Тогда, что бы ни случилось, Агу не получит ни Гаммлы, ни тройной доли в охотничьей и боевой добыче.

Нао бросил в реку пылающие головни и с помощью Нама и Гава убил Огонь землей и камнями. Он сохранил ему жизнь только в одной плетенке. Затем он отдал приказ спускаться. На этот раз шествие должен был открывать Гав. На высоте двойного роста человека утес имел уступ, достаточно широкий для того, чтобы на нем можно было стоять и метать копья и дротики. Нао приказал Гаву ждать его там.

Юноша быстро повиновался и, достигнув уступа, подал Нао условленный сигнал.

Сыновья Зубра также приготовились к сражению. Агу стоял лицом к утесу, держа наготове копье. Раненый брат его, прислонившись спиной к дереву, сжимал в руках оружие. Третий сын Зубра, Краснорукий Роук, ходил взад и вперед перед самым утесом, потрясая палицей.

Нао, вооруженный дротиком, стоял на краю площадки и, перегнувшись через край ее, следил за каждым движением противников. Улучив момент, когда Роук близко подошел к утесу, он метнул дротик. Описав в воздухе кривую, длина которой поразила косматых братьев, дротик упал на землю, не долетев до цели на какой-нибудь десяток локтей. Камень, брошенный тут же Нао, упал еще ближе, но все-таки не задел Роука.

Краснорукий насмешливо крикнул:

– Сын Леопарда слеп и неискусен!

Он с презрением поднял кверху правую руку, вооруженную палицей. Тогда Нао молниеносно схватил с площадки заранее приготовленное оружие – метательный снаряд, подаренный ему женщиной – вождем ва, – и стал быстро вращать его над головой. Роук, не видя в этом движении ничего, кроме угрозы, пренебрежительно усмехнулся и снова зашагал взад и вперед. Он не заметил, как Нао, раскрутив снаряд, выпустил из него дротик, а когда услышал его свист в воздухе, было уже поздно: дротик впился ему в кисть правой руки, между большим и указательным пальцем. Взвыв от боли, Роук выронил палицу.

Агу и его косматые братья оцепенели от удивления. Они не понимали, как Нао мог бросить дротик на такое огромное расстояние. Чувствуя себя беспомощными перед таинственным оружием противника, они отступили. Роук вынужден был взять палицу в левую руку.

Между тем Нао, воспользовавшись замешательством сыновей Зубра, помог Наму спуститься. Шесть человек стояли теперь на равнине лицом к лицу и следили друг за другом, полные затаенной ненависти.

Нао, не теряя времени, двинулся вправо, где проход был шире и дорога лучше. С этой стороны путь ему преграждал Агу. Его круглые глаза подстерегали каждое движение сына Леопарда.

Агу умел необычайно искусно уклоняться от брошенного в него копья или дротика. Он медленно приближался к Нао, надеясь, что тот понапрасну израсходует на него свой запас метательного оружия, а тем временем подоспеет Роук, который мчался со всех ног на подмогу.

Но Нао не стал дожидаться приближения Агу. Он внезапно отступил и бросился в сторону, угрожая третьему брату, который по-прежнему стоял около дерева, опираясь на топор. Маневр Нао заставил Роука и Агу податься к западу, оставляя свободным широкий проход. Нао, Нам и Гав устремились в него. Теперь они могли спасаться бегством, не боясь быть окруженными противником.

– Сыновьям Зубра не видать Огня! – торжествующе воскликнул Нао. – И сын Леопарда получит Гаммлу!

Перед молодыми воинами лежало открытое пространство. Ничто не мешало им теперь добраться до становища, избежав боя с сыновьями Зубра. Но Нао понимал, что должен, пусть даже рискуя жизнью, этой же ночью покончить с косматыми братьями. Двое сыновей Зубра были ранены. Уклониться сейчас от схватки значило дать им возможность выздороветь. А тогда опасность снова нависнет над ним, еще более зловещая и грозная.

Несмотря на рану, Нам бежал наравне с Гавом и Нао и значительно опередил преследователей. Когда расстояние между беглецами и косматыми братьями достигло тысячи локтей, Нао передал плетенку с Огнем Гаву и сказал:

– Бегите на запад, не останавливаясь. Нао догонит вас!

Юноши послушались и продолжали бег с прежней скоростью. Нао замедлил шаг. Через некоторое время он обернулся лицом к косматым братьям и погрозил им копьем.

Агу и Роук бежали прямо на него. Когда расстояние между сыном Леопарда и противниками сократилось до сотни локтей, он вдруг кинулся в сторону и, сделав крюк, понесся во всю мочь обратно к реке.

Агу сразу разгадал его план. Испустив дикий рев, он вместе с Роуком бросился назад, на помощь раненому брату.

Вначале отчаяние придавало ему прыти, и Агу почти не отставал от Нао. Но долго бежать с такой скоростью он при своем тяжеловесном сложении не мог. Сын Леопарда, будто созданный для быстрого бега, скоро оставил Агу далеко позади. Когда Нао добежал до утеса и очутился лицом к лицу с третьим братом, Агу и Роук были еще в трехстах шагах от него.

Третий сын Зубра бесстрашно ждал нападения. Он бросил в Нао копье, но промахнулся, и Нао ринулся на него, как лев. Однако косматый, хоть и раненный в бедро, был все же опасным противником, и Наму или Гаву не удалось бы, конечно, справиться с ним. Но, замахнувшись палицей на высокого Нао, он не рассчитал своих сил: удар был так силен, что сын Зубра не устоял на одной ноге и качнулся вперед. В то же мгновение палица Нао словно молния обрушилась на затылок врага и свалила его на землю. Второй удар переломил косматому позвоночник…

Агу был уже в ста шагах от места схватки; Роук, ослабевший от потери крови, которая обильно текла из раны на правой руке, и менее быстрый, чем Агу, отстал от него шагов на полтораста. Ослепленные яростью, словно носороги, они мчались прямо на сына Леопарда, забыв обо всем на свете, кроме темного голоса крови, который гнал их на помощь погибающему брату…

Поставив ногу на грудь побежденного, Нао высоко поднял палицу и ждал приближения сыновей Зубра. Агу был уже в трех шагах; он с ходу ринулся в атаку… Нао уклонился от удара, пропустил Агу и бросился к Роуку, держа палицу в обеих руках. Оттолкнув неловко поднятый левой рукой топор, которым Роук пытался защититься от удара, палица Нао с размаху опустилась на незащищенный череп. Второй противник свалился на землю бездыханным.

Снова уклонившись от прямого боя с Агу, Нао насмешливо крикнул:

– Где твои братья, сын Зубра? Нао убил их обоих так же, как убил серого медведя, тигрицу и пожирателей людей. Видишь, Нао свободен как ветер! Ноги его быстрее твоих, а легкие неутомимы, как у оленя!

Нао отбежал еще дальше, остановился и, глядя на приближавшегося Агу, снова крикнул:

– Нао не хочет больше бежать! Этой ночью он либо убьет тебя, либо сам погибнет от твоей руки!

Он метнул копье в сына Зубра. Но к Агу уже вернулась обычная осторожность; он замедлил свой бег, не спуская глаз с Нао. Копье просвистело в воздухе над самой головой пригнувшегося к земле Агу.

– Сейчас сын Леопарда умрет! – проревел косматый.

Он не спешил больше, зная, что противник волен принять бой или отказаться от него и что, если Нао захочет убежать, ему все равно не догнать его. Агу медленно подвигался вперед, часто останавливаясь. В каждом движении его чувствовался опытный боец, палица которого несет смерть противнику.

Несмотря на гибель своих братьев, Агу не боялся рослого, плечистого и стройного Нао. Агу был самым сильным из сыновей Зубра и до сих пор не знал поражений; ни человек, ни животное никогда еще не уходили живыми от его палицы.

Подойдя на близкое расстояние, Агу метнул копье. Он не надеялся ранить Нао и нисколько не был обескуражен, увидев, что тот уклонился от костяного острия. Сам он так же легко избегнул дротика, брошенного Нао.

Теперь у обоих противников оставались только палицы. Они одновременно поднялись над головами. Обе были из крепкого узловатого дуба. На длинной палице Агу виднелось целых три узла. От долгого употребления она казалась отполированной и блестела при свете луны. Палица Нао была ровнее, массивнее и короче.

Агу первым нанес удар, но не вложил в него и половины своей чудовищной силы. Это была лишь проба – не так просто рассчитывал он расправиться с сыном Леопарда. Нао слегка отклонился в сторону и ловко отбил удар. Палицы сшиблись в воздухе со зловещим треском. Внезапно Агу прыгнул вправо. Зайдя во фланг противнику, он взмахнул палицей, держа ее обеими руками, и нанес сыну Леопарда страшный удар, в полную меру своей мощи и ярости. Таким ударом он всегда убивал наповал человека и зверя. Однако на этот раз узловатая палица сына Зубра встретила… пустоту, а через мгновение палица Нао отбросила ее в сторону, как соломинку. Удар был так сокрушителен, что сам Фаум не устоял бы. Но кривые, волосатые ноги Агу, казалось, вросли в землю, как корни столетнего дуба, и он лишь слегка откинулся назад, даже не пошатнувшись.

Противники снова стояли лицом к лицу, не получив ни единой царапины, словно схватка еще не начиналась. Но теперь каждый по достоинству оценил силу и ловкость соперника, и оба знали, что малейшая оплошность, малейшее неосторожное движение может стоить им жизни.

Агу, испустив хриплый рев, вторично бросился в атаку. Вся колоссальная сила его, казалось, сосредоточилась в могучих руках. Он с размаху опустил палицу, желая сокрушить вдребезги противника, но сын Леопарда отпрянул вправо, подставив под удар свое оружие, и палица Агу лишь скользнула вдоль его тела. Однако один из узлов ее успел разорвать кожу на плече молодого воина. Кровь хлынула струей, обагрив руку. Увидев кровь, Агу, уверенный, что теперь победа над противником, которого он приговорил к смерти, обеспечена, взмахнул палицей и с ужасающей силой опустил ее… Нао еще раз молниеносно отскочил, и Агу, увлеченный силой удара и тяжестью палицы, подался всем телом вперед, едва не упав на колени. В ту же секунду палица Нао опустилась на его затылок, и череп сына Зубра хрустнул. Огромное косматое тело пошатнулось… Второй удар свалил его на землю…

– Гаммла не будет твоей! – торжествующе крикнул сын Леопарда. – Ты не увидишь больше ни племени, ни Большого болота, не согреешь свое тело у жаркого Огня!

Агу, шатаясь, поднялся на ноги. Голова его была в крови, правая рука висела бессильно, словно сломанная ветвь дуба, колени подгибались… Но бешеная, неутолимая злоба по-прежнему горела зеленым огнем в маленьких, глубоко посаженных глазах. Левой здоровой рукой он сжимал палицу. Однако, прежде чем сын Зубра успел взмахнуть ею, Нао выбил палицу из его руки, отбросив ее далеко в сторону.

Склонив голову, Агу ждал смерти. Он уже считал себя мертвым, ибо понимал, что поражение – это смерть. С гордостью вспомнил он всех, кого убил за свою долгую жизнь, прежде чем умереть самому.

– Агу не щадил своих противников, – свирепо пробормотал он. – Агу не оставлял в живых тех, кто оспаривал у него добычу. Все уламры трепетали перед ним…

Стоя на пороге смерти, он не только не испытывал раскаяния в том, что ни разу в жизни не пожалел хоть одно живое существо, но, наоборот, злобно радовался своей жестокости. Он не просил пощады и не застонал, когда палица сына Леопарда опустилась на его голову в последний раз, и он как подкошенный рухнул на землю…

Покончив с Агу, Нао оперся на палицу и, вздохнув всей грудью, огляделся по сторонам. У ног его лежали поверженные враги. И сыну Леопарда вдруг показалось, что вся сила косматых братьев перешла к нему. Повернувшись лицом к реке, он слушал громкие удары сердца в своей груди и думал, что будущее принадлежит теперь ему.