Луна вышла из-за случайной тучки, непонятно каким нечаянным верховым ветром занесенной на чистое звездное небо. Она была почти полной, хотя до официального полнолуния еще оставалось несколько дней, при этом светила неестественно ярко, хотя в глаза при ее рассматривании и не била, как поступило бы солнце.

– «Газетчик», я «Водопад»! Евгений Иванович, отзовись. Как у тебя дела? – спросил по связи подполковник Речкин, называя себя и собеседника позывными, обговоренными заранее.

– Нормально. Караулим. Объекты прибыли. Начали действие.

– Понятно. Не упустите главную. Она при задержании особо опасна.

– Я с собой специалистов взял. Рукопашников. Они обычно сначала бьют и потом только разговаривают, – ответил майор Известьев. – Не знаю уж, как с женщиной себя поведут. Но я предупредил их. У вас как дела, товарищ подполковник?

– Все группы в поиске. Луна только сильно мешает.

– Это да. У нас она тоже сильно светит. Мы уж и из кустов не высовываемся.

– Ладно. Будет результат, докладывай.

– Обязательно, товарищ подполковник. Как там Андрей?

– Сам в поиск рвался. Но его «Террорист» на координации оставил. – Подполковника Савинкова Речкин тоже назвал по позывному. – Сидит за картой, отметки наносит. Три группы уже вернул. Завершили осмотр территории. За ними бронетранспортер послали. Ты, кстати, водителя «Тигра» допросил?

– Пока времени не было. Я же в засаде. Дали ей возможность в обезьяннике отдохнуть, атмосферу прочувствовать. С ней вместе две пьяные проститутки из ночного клуба. Они за драку задержаны, друг другу синяков наставили и морды расцарапали. Есть там квартирная воровка, на месте преступления взятая, и еще одна милая дама. Она щипач. Эту задержали с видеофиксацией. Авторитетная. Перед ней многие местные уголовники уважительно кепки снимают. Она быстро этого водителя в оборот возьмет. А та, дура, не понимает, с кем дело имеет. Высокого о себе и своем командире мнения. Думает, Заварзина ее все равно выручит. Та, кстати, до сих пор так и не знает ничего о своем сводном брате?

– По моим данным, нет. Ей никто не сообщал. Она по-прежнему надеется на протекцию.

– Это хорошо. Пусть надеется. Самоуверенности у нее и без того достаточно. А тут еще и на брата надежда. Ладно, товарищ подполковник. Мы работаем. Жду сообщения от вас.

– Хорошо, Евгений Иванович. Будем держать друг друга в курсе. Конец связи?

– Так точно! Конец связи.

Средствами связи и кое-каким вооружением участников двух операций, проводимых одновременно и в какой-то степени связанных одна с другой, обеспечило Главное управление Генерального штаба, как стало называться с некоторых пор ГРУ. Естественно, с возвратом спецтехники и всего прочего после завершения работы. Полностью экипировка «Ратник» была предоставлена лишь бойцам отдельной мобильной офицерской группы подполковника Речкина. Все остальные получили только шлемы с гарнитурой связи и КРУС «Стрелец». Именно через них общались между собой подполковник Речкин и майор полиции Известьев.

Капитан Лукьяновский получил в проводники Аркашу, самого молодого из местных парней, только-только заканчивающего школу, двоюродного брата старшего сержанта Известьева. Этот Аркаша был только чуть менее говорливым, чем сам капитан, но по приказу умел и молчать. При этом он обладал наблюдательностью охотника и следопыта, унаследованными, видимо, от отца, опытного охотника и всем известного, однако неуловимого браконьера.

Впрочем, эту самую неуловимость знающие люди часто приписывали его добрым, поистине братским отношениям с майором полиции. Дескать, тот браконьера всегда покрывал и успешно отмазывал, хорошо зная, что среди охотников небраконьеров не бывает. В природе это несовместимые понятия. Каждый из них, по большому счету, как минимум не ведет счет при отстреле животных и птиц, которых можно убивать за зорю только определенное количество. Любой не упустит возможности добыть еще какую-то крупную дичь, если та подвернется, будь то лось, косуля или кабан.

Рассмотрев карту района поиска, Аркаша Известьев сразу проговорил:

– Я бы на месте похитителей выбрал старый кирпичный завод. – Он ткнул в карту толстым, заскорузлым и крепким, как сучок дерева, указательным пальцем. – Там прятаться удобнее всего, без сквозняков, в закрытых помещениях. Наблюдателя можно выставить на трубе. Она высокая, кирпичная. У нас в недалекой деревне мужик живет. Он вместе с двумя сыновьями всю страну объездил. Специалист по заводским трубам. Это же особого рода кладка. Не каждый каменщик сумеет. На трубе есть лесенка из прочных скоб. На самом верху – металлическая площадка с перилами. Если у бандитов есть бинокль с тепловизором, как у меня, то все можно рассмотреть даже ночью.

Сказано это было во многом для того, чтобы подчеркнуть наличие бинокля с тепловизором. Пусть и временное, тем не менее полезное наличие.

Капитан расстарался.

Зная, что подполковник Речкин намеревается оставаться на координации в, громко говоря, штабе операции, Андрей Владимирович выпросил у него для Аркаши костюм от «Ратника» вместе с бронежилетом и разгрузкой. Шлем и КРУС парню были выданы персонально, под расписку об обязательном возврате. Комплекция у него и подполковника спецназа оказалась почти одинаковая. Тот и другой были высокими и крепкими.

Экипировка от «Ратника», не выпускающая тепло тела наружу, давала возможность оставаться невидимым даже под наблюдением тепловизора, что казалось капитану достаточно важным. К тому же подполковник по собственному желанию вручил Аркаше бинокль с подключаемым прибором ночного видения. Естественно, тоже с обязательным возвратом, хотя и без расписки. Это потому, что бинокль не был собственностью Вооруженных Сил России, а являлся личным боевым трофеем подполковника Речкина, привезенным из Сирии.

Лукьяновский после слов младшего из знакомых ему Известьевых сам присмотрелся к карте, переснятой и открывшейся на его планшетнике. Заброшенный, ныне не действующий кирпичный завод располагался как раз на стыке двух участков поиска.

Соседний участок справа исследовал старший лейтенант Заглушкин со своим проводником. Но он и часть заводской территории тоже должен был проверить. В том числе и склад готовой продукции. Кирпичи там когда-то хранились под высоким навесом. Там до сих пор каким-то невероятным образом уцелела кран-балка, пребывающая в рабочем состоянии.

Все это было известно офицерам со слов Аркаши Известьева и его товарища Толика Игнатова, который шел со старшим лейтенантом Заглушкиным. Они знали кирпичный завод еще во времена, когда тот работал, в недалеком карьере добывали глину и грузовиками возили сюда.

На самом заводе еще оставались наполовину разукомплектованные барабанные двухлопастные смесители, вяльцы, глинорастиратели, глинорыхлители, стержневые мельницы и еще какое-то оборудование. Но его закрыли и восстанавливать не собирались.

Поэтому местные мужики, бывшие работники кирпичного производства, сначала растащили в основном те части, в которых содержался цветной металл, а теперь начали понемногу осваивать и черный. Сотрудники приемного пункта, расположенного в Белореченске, с удовольствием скупали весь лом, какой туда привозили люди, и не спрашивали о происхождении такого богатства. Они вполне понимали, что народу надо хоть как-то кормиться, да и сами неплохо имели с этого металлолома.

Люди не считали это вандализмом и не пользовались при этом знаменитым принципом Великой Октябрьской социалистической революции «Грабь награбленное». Здесь действовал более простой принцип: «Все вокруг колхозное, все вокруг мое». Он работал по всей стране, помогал ликвидировать производство.

Кирпичная труба, которая возвышалась над заводом, шла из цеха, а не от отдельно стоящей котельной. Там была своя труба, не сильно высокая, металлическая. Котельная согревала рабочие цехи и управленческие помещения, а главная труба, как сообщил офицерам Аркаша, шла от больших печей обжига. Кирпичи и выпаривали, и запекали.

Парень даже начал объяснять капитану технологию, известную ему от кого-то, кто там работал. Сначала кирпичи выпаривали при температуре в четыреста градусов, а потом запекали при вдвое более высокой. Однако Лукьяновский его словоизлияния остановил резким жестом, прекратил этот разговор без объяснения причины.

А тут еще и причина эта пришла сама собой.

На связь с капитаном вышел старший лейтенант Заглушкин:

– «Чукча», я «Двухсотник». Андрей Владимирович, как меня слышишь?

– Нормально, «Двухсотник». Общайся.

Позывной капитана происходил от первого места его службы – в погранвойсках на Чукотке, где Андрей Владимирович сдружился с охотниками самого воинственного народа севера. Позывной Заглушкина часто использовался и другими снайперами. Он происходил от кодового названия «груз двести», то есть убитый, поскольку после выстрела снайпера редко кто оставался в живых.

– Мне вот мой проводник подсказывает, что если бандиты вообще на наших участках находятся, то они, скорее всего, на кирпичном заводе прячутся. Там тепло, светло и мухи не кусают.

– Мой проводник, кстати, того же мнения. Больше, говорит, здесь и спрятаться негде. Если только в открытую палатки на берегу поставить.

– Так что, с кирпичного завода и начнем?

– У твоего, «Двухсотник», проводника костюм неподходящий. Мой Аркаша говорит, что на самом верху заводской трубы есть площадка. Если там посадить наблюдателя с тепловизором, то он всю округу сможет просматривать.

– Я понял. Твой-то в костюме от «Ратника».

– Да. И маска есть, и перчатки. Его не заметят. Полный комплект, кроме оружия. Мы с ним имеем полную возможность оставаться незамеченными. А ты, в случае чего, своего назад сразу отсылай.

– Понял. Да, наверное, так будет правильно. Ну а оружия нам с тобой и нашего всегда хватает. Я буду верхнюю площадку в прицел контролировать. Но своего проводника, как ты сказал, близко не подпущу. Его могут обнаружить.

– А я тебе с другой стороны помогу. Мой прицел «Шахин» тоже тепловизор имеет. Наблюдателя всегда определим. Но снимать его ты сам будешь.

– Понятно. Это работа для моего «Винтореза». Договорились? Выдвигаемся туда. Конец связи.

– Выдвигаемся неторопливо. Конец связи.

Но «неторопливо» вовсе не всегда обозначает, что передвигаться следует ползком, хотя и такое тоже порой случается. Пока заводская труба еще находилась вне пределов видимости, они шли нормальным шагом. Формулировка «неторопливо означала всего лишь «не бегом».

Ни старшему лейтенанту, ни капитану разъяснять это необходимости не было. Они шли точно так же, как и раньше.

Время от времени старший лейтенант Заглушкин останавливался, поднимал свой «Винторез» с ночным прицелом, искал ориентир – ту самую трубу – и оглядывал ее снизу доверху, особенно интересуясь верхней смотровой площадкой. Лукьяновский иногда прикладывался глазом к прицелу «Шахин».

Сейчас, когда капитан использовал прицел вместо наблюдательного монокуляра, прижиматься к нему глазом было допустимо и даже удобно. Это при стрельбе между глазом и прицелом дистанция должна быть не менее десяти – пятнадцати сантиметров, иначе рискуешь получить удар.

Листва не мешала спецназовцам смотреть. Она никогда не становится преградой для взгляда через тепловизор.

Точно так же оба офицера просматривали и дорогу впереди себя. Если бандиты обосновались на бывшем кирпичном заводе, то должны были выставить дозорных на пути приближения к нему. Скорее всего, чуть в стороне от старой, давно заброшенной дороги, некогда выложенной тротуарными бетонными плитами, продавленными когда-то многотонными, груженными глиной грузовиками и отремонтированной простой заливкой бетона.

Но и бетон заливали только на ночь, чтобы не останавливать рабочий процесс. К утру успевала просохнуть лишь верхняя корочка, которую тут же снова продавливали колеса грузовиков. Со временем бетон все же высыхал. Вся дорога в итоге оказалась усыпанной кочками, по которым могли как-то ездить только грузовики да внедорожники.

Потом начальство приказало на самых проблемных участках дороги высыпать несколько десятков самосвалов песка. Он там частично до сих пор сохранился, но за эти годы его вымыло дождями и талым снегом, ветром вымело на края дороги. Сейчас дорога снова стала проходимой только для грузовиков, внедорожников и, наверное, бронетранспортеров.

Бандиты, скорее всего, прикатили сюда именно на внедорожниках, а спецназ имел бронетранспортеры и грузовик. Так что дорожная ситуация никого не смущала.

Дорога проходила на том участке, который осматривал капитан Лукьяновский. Но они с Аркашей посоветовались и решили идти не по ней, а справа от нее, где было больше кустов и другой растительности. Нет, вовсе не потому, что там было проще спрятаться им.

Причина состояла в том, что там легче было бы спрятаться посту. Если, конечно, бандиты и в самом деле находятся на кирпичном заводе и решили выставить его.

По подсчетам капитана выходило, что бандиты могут отправить на пост никак не более пары человек. Да и это было для них, пожалуй, слишком много. Скорее всего, пост должен быть одиночным.

Снять одиночный пост без звука – на это офицеры спецназа ГРУ всегда были мастера.

Поэтому Андрей Владимирович чаще смотрел в прицел перед собой, тогда как Валерий Николаевич, идущий своим путем, больше поглядывал на заводскую трубу. Такое вот разделение труда и внимания, как оказалось, было проведено совсем не напрасно. Трубу кирпичного завода уже было видно в прицел автомата. Следовательно, скоро ее можно будет различить и невооруженным глазом.

– «Двухсотник», трубу видишь?

– Не просто вижу, но даже контролирую.

– Хорошо. Я свою сторону тоже контролирую. Но пока никого не обнаружил. Уделяю внимание и наземной обстановке.

В это время Аркаша Известьев коснулся ладонью локтя капитана и молча ткнул пальцем в сторону дерева, стоявшего примерно в сотне метров от них. Парень только что опустил бинокль, полученный от подполковника Речкина, с помощью которого вел наблюдение. Капитан Лукьяновский перевел прицел в указанном направлении. Прибор почти сразу уловил силуэт человека, присевшего за деревом с автоматом в руках. Ствол оружия явно смотрел в сторону дороги.

На душе у капитана сразу стало легче. Наличие поста в лесу говорило о том, что они идут в правильном направлении. Это уже означало, что бандиты находятся на территории бывшего кирпичного завода. Больше здесь выставлять пост было некому.

Этот же факт говорил еще и о том, что специалист, захваченный негодяями, жив и содержится здесь же. Иначе незачем выставлять пост. Бандиты могли закопать труп и разделиться на группы, прикинуться простыми туристами, которые понятия не имеют ни о каком захваченном человеке. А туристы постов вокруг своих лагерей не выставляют, живут открыто, никого не опасаясь. От оружия можно было бы тоже легко избавиться, да и руки от крови отмыть.

Капитан сразу вызвал на связь подполковника Речкина:

– Я «Чукча»! «Водопад», ответьте!

– Слышу тебя, «Чукча».

– Отметьте мое месторасположение на своем планшетнике. Это рядом с дорогой, ведущей к заброшенному кирпичному заводу. Я отмечаю на карте точку, где находится бандитский пост.

– Сколько человек на посту? – сразу спросил командир.

– Пока вижу только одного.

– Я – «Двухсотник». Вижу второго, – вклинился в разговор старший лейтенант Заглушкин. – Он забирается по лестнице на заводскую трубу. Могу снять, пока карабкается. Дистанция позволяет. Сам он в тяжелом бронежилете, с автоматом. Трудно ему с таким весом взбираться.

– Не стрелять! – распорядился «Водопад». – Внизу может находиться еще кто-то. Эти люди сразу заметят пулевое ранение, как только их напарник свалится на землю.

– Стоп! – сказал Заглушкин. – Вижу третьего. Он на смотровой площадке лежал, потому его заметно не было. Она из листового металла. Со сплошным бортиком, высотой сантиметров в сорок. Перила только поверху идут. Готовится второго встретить. Встал в полный рост. Это смена поста. Значит, и у дороги скоро то же самое произойдет. Внизу, под трубой, должен быть разводящий со сменой.

– Подходите ближе, наблюдайте. Мы выдвигаемся в вашу сторону на бронетранспортере и грузовике. Проводников я с собой не взял, хотя они и рвались. Людей у нас достаточно. В наличии тридцать четыре фурии. Четыре пары уже вернулись, плюс те двадцать шесть, которые в грузовике ждали, – проговорил «Водопад». – Остальным даю команду к возвращению.

– «Водопад», про мой пост не забудьте. У часового могут быть средства связи, – сказал капитан Лукьяновский.

– Пост тебе снимать. Мы подъедем после твоего сообщения, – ответил подполковник. – Постарайся обойтись без стрельбы и даже ножа. Это на тот случай, если его найдут. Надо, чтобы было только недоумение по поводу смерти часового. Как тогда, в Сирии.

Дальнейшие действия капитана Лукьяновского носили чисто технический характер. Теперь он только выполнял то, что было многократно отработано на тренировочных занятиях и на уровне инстинктов уже не раз применялось и в боевых ситуациях.

«Водопад» не случайно упомянул Сирию. Тогда, перед штурмом небольшого городка силами сирийцев, российские спецназовцы снимали охранные посты бандитов. При этом было неизвестно, когда произойдет их смена, потому что в разных бандах продолжительность дежурства была не одинаковой. Некоторые посты вообще выставлялись на целую ночь, без смены. А ждать было нельзя.

Капитан Лукьяновский в той ситуации выдвинулся к такому же одиночному посту и уничтожил часового. Сперва он свернул ему шею, но потом с хрустом вернул голову в нормальное положение. Его тогда же предупредили по связи, что в сторону поста направляется группа бандитов, видимо, идет смена.

Эти ребята долго недоумевали, рассматривали своего мертвого часового. Без экспертизы обнаружить перелом шейных позвонков и разрыв спинного мозга невозможно. Провести ее на месте тоже никак нельзя. Они оставили на месте нового часового, а тело предыдущего унесли с собой. Но и нового постигла участь предшественника. Только теперь капитан Лукьяновский просто воткнул нож ему в горло.

Здесь, в лесу, неподалеку от неработающего кирпичного завода, тоже были неизвестны интервалы производства смены. Ждать новой было нереально. Через полтора часа должен был начаться рассвет. Тогда спецназ потерял бы важную составляющую своего преимущества – возможность пользоваться тепловизионными прицелами.

У бандитов такие прицелы тоже встречаются, но относительно редко. Это не может уравнять их шансы в схватке с федеральными силами, как правило, хорошо подготовленными и отлично экипированными.

У бандитов чаще бывают тепловизионные средства наблюдения, такие как бинокли или монокуляры. Но, по малограмотности своей, они стараются приобретать себе оптические приборы с максимальным приближением. Однако любой оптический прицел, имеющий кратность более десяти, обязательно должен использоваться на винтовке с сошками. Иначе малейшее дрожание рук или даже простое дыхание будут сдвигать изображение и не позволят вести качественное наблюдение.

Биноклей с кратностью до семидесяти сейчас в продаже появилось множество. Даже некоторые телескопы такой не имеют.

Разводящий со сменой подошел к посту у дороги. Его разговор с часовым был не самым долгим. Если тому есть что рассказать, то он сделает это по дороге до караульного помещения. Новый часовой заступил на дежурство, не подозревая, что находится под наблюдением.

Капитан Лукьяновский шепнул в микрофон:

– Аркаша, с места не сходи, пока я не позову. Как меня услышишь, сломай ветку потолще, чтобы привлечь к себе вынимание. Позову во второй раз, тогда осторожно подходи. Посматривай по сторонам, не забывай о наблюдателе на трубе. Я его тоже буду контролировать.

– Я «Двухсотник», – снова вмешался в разговор старший лейтенант Заглушкин. – Этого я контролирую. Он тоже за бортиком залег. Иногда голову с биноклем высовывает, но осматривает только дальние подступы. Мы все ближе находимся. Чтобы нас рассмотреть, ему встать придется. Тогда он мой. Но я могу и без этого его уложить. Лоб-то над биноклем светится. А парень, похоже, умный, с залысинами. Очки только почему-то не носит.

– Стесняется, наверное, – пошутил Аркадий Известьев.

Лукьяновский пополз. Он делал это почти так же быстро, как шел бы пешком по асфальтированной дорожке, и намного скорее, чем до этого разведчик с проводником передвигались по лесу, скрадывая свои шаги. Но Аркадий при всем старании не смог услышать Лукьяновского.

Увидеть его в бинокль он не мог тем более, потому что костюм от экипировки «Ратник» не позволял теплу выходить наружу. Уже через несколько секунд Лукьяновский пропал из поля зрения проводника. Аркадию осталось только наблюдать за часовым и напряженно слушать молчание в наушниках. Даже дыхания капитана он разобрать не сумел.

Наконец, где-то минуты через три, раздался шепот:

– Аркан, пора!

Проводник заранее выбрал себе ветку орешника, которую предстояло сломать. Это было единственное молодое лиственное дерево, стоявшее рядом. Березы располагались в стороне. Молодые елки и сосны, растущие ближе, плохо ломались, хотя легко гнулись. Проводник знал, что треска от них не хватило бы на то, чтобы его услышал часовой, сидящий в изрядном отдалении.

Но вот треск сломанной ветки орешника в ночной темноте прозвучал так громко, что не привлечь внимания этого бандита просто не мог. Судя по тому, как приподнялся и вытянулся часовой, так оно и вышло. Аркадий разглядел это в свой бинокль.

У часового аналогичного прибора ночного видения не было. Он не смог рассмотреть ничего и никого. Но с ним самим в тот же момент что-то произошло.

За спину часовому метнулось тело. Рука перекинулась через горло и сдавила его, сломала кадык и фаринкс, пережала сонные артерии, что полностью лишило часового возможности дышать, перекрыло доступ крови к его мозгу.

– Аркан, ко мне! – тихо приказал капитан.

Когда Аркаша Известьев добежал до поста, он увидел только лежащее тело с кровавой пеной на губах и Лукьяновского, стоявшего над ним. Капитан вытащил из кармана носовой платок и вытер пену с губ убитого бандита.

Со стороны горло часового выглядело неповрежденным. Лукьяновский знал, что гематомы и полосу странгуляционной асфиксии возможно будет рассмотреть при свете как минимум минут через сорок, когда остановится бег крови по телу. Только основательно приглядевшись, можно было заметить легкое посинение на самом горле. Но в темноте это разобрать сразу было не просто сложно, но, скорее всего, даже невозможно хотя бы потому, что захват горла осуществлялся не пальцами, обычно вдавливающимися в ткани, а большой площадью предплечья.

– «Водопад», я «Чукча». Путь свободен. Можете ехать, – проговорил капитан.

– Я понял, – ответил подполковник. – Мы уже остановились перед началом леса. Ждали только твоего сообщения. «Террористу», кстати, доложили результаты допроса единственного оставшегося в живых парня из тех, которые захватывали самолет. Он говорит, что они собирались лететь в Сирию. К ним должны были прибыть люди с грузом. Что за груз, этот тип якобы понятия не имеет. Он не командует, а спрашивать у них, дескать, не принято. Но у сотрудников ФСБ есть основания сомневаться в его правдивости. При парне документы гражданина Сирии, но ни по-арабски, ни по-курдски, ни на каком-то другом языке основных тамошних народов он не говорит. Ему специально предоставляли несколько переводчиков. По-русски разговаривает плохо, но специалисты по акценту определили, что он скорее всего рутулец, то есть житель Дагестана. Можно предположить, что это действует какая-то северокавказская банда, а не бандиты из Сирии сюда забрались. Про нее они говорят, только чтобы веса себе придать. Или же, как вариант, думают перебраться в Сирию, но с пустыми руками они в ИГИЛ никому не нужны, и потому хотят прихватить с собой специалиста. Его ведь можно будет там продать. ИГИЛ имеет свой собственный инженерный центр, где работают люди, похищенные из разных стран. Впрочем, сейчас этот центр, кажется, перекуплен «Джебхат ан-Нусрой» и находится под контролем Турции в частности и НАТО в целом. Наша задача – не допустить пополнения этого инженерного центра еще одним специалистом. Ты понимаешь, о чем я говорю, «Двухсотник»?

– Так точно, «Водопад»! Я вас понимаю.

– Пусть этот специалист останется работать в нашем ВПК. Вреда будет много, если он в Сирии окажется или даже на Кавказе. Короче говоря, туда он попасть не должен.

– Мне все ясно, командир, – сказал капитан Лукьяновский. – Выезжайте. Мы пока вперед выдвигаемся. Вместе с младшим представителем боевого семейства Известьевых. Он хороший парень, настоящий молодец!

– Не торопись, «Чукча», – сказал старший лейтенант. – Еще пара минут. Я только часового на трубе достану. Хотя, если вы пойдете, он может попытаться вас рассмотреть, и тогда высунется.

– Давай так и поступим, – согласился капитан. – Я даже маску для такого дела сниму, чтобы лицо в тепловизоре светилось. Он сразу понять не сможет, что именно увидел. Держи его постоянно на прицеле, не позволяй ему ни стрелять, ни данные передавать. Бинокль-то у него хоть с тепловизором?

– Судя по размерам, да.

– Тогда мы двинули. Аркан, за мной!

Лестница плотно прилегала к стене резиновыми противоскользящими рифлеными наконечниками. Но, ступив на верхнюю ступеньку, Афина Яковлевна все же слегка пошатнулась. Под ней дрогнула все лестница, которую Алина придерживала двумя руками.

У нее даже мысль мелькнула в этот момент, что стоит лестницу чуть подтолкнуть. Не удержала, дескать. Тогда подполковник Заварзина вместе с лестницей упадет на бетонную полосу, заботливыми руками выровненную под окнами вдоль всего фундамента.

Будь эта полоса шириной не сорок сантиметров, а хотя бы с метр, то Алина, наверное, так и сделала бы. Но здесь не было никакой гарантии, что Афина Яковлевна упадет именно на бетон, где легко сломать себе ногу, руку или даже шею. Заварзина вполне могла оттолкнуться, совершить скачок, приземлиться на траву и не получить никаких повреждений.

Конечно, Алина была в состоянии напасть в момент приземления на подполковника и попросту нокаутировать ее ударом руки или ноги. Но тогда как удастся доказать преступные намерения этой особы? Как можно будет в этом случае утверждать, что Афина Яковлевна готовилась убить капитана Беспалову?

Все эти мысли стремительно пронеслись в голове Алины. Она сразу же запретила себе совершать подобный поступок. Все-таки многолетние занятия спортом помогали ей быстро мыслить и соображать, выбирать правильный путь. Алина просчитала все возможные варианты и навалилась на лестницу всем своим легким телом, стремясь удержать и ее, и подполковника Заварзину.

Афина Яковлевна заметила старания своей новой помощницы. Она умудрилась каким-то образом уцепиться руками если не за гладкое стекло, то хотя бы за пластиковую раму и тут же толкнула ее раскрытой ладонью. Окно открылось. Заварзина быстро ступила одной ногой на подоконник, еще даже не запрыгнула в палату, но уже повернулась и жестом позвала Алину следовать за собой.

Молодая женщина показала свою спортивную подготовку, справилась с лестницей быстро, стремительно, прямо как обезьяна, вскарабкалась до открытого окна. На пол палаты, застеленный мягким линолеумом с объемной войлочной подкладкой, она спрыгнула только чуть-чуть позже подполковника Заварзиной.

Но сама Афина Яковлевна этого, кажется, и не заметила. Она сразу шагнула к единственной в палате кровати, на которой лежала больная, посмотрела на капельницу, повернулась к Алине и тихо сказала:

– Нужно было что-нибудь взять с собой, чтобы в капельницу влить. Тогда подозрение только на врачей с медсестрами и пало бы. А так неизвестно еще, на кого подумают. Но мы поступим правильно, мудро. Кто у нас главный в районе по убийствам?

– Кто? – громче, чем говорила Афина Яковлевна, спросила Алина.

Заварзина отреагировала на это сразу, прижала к губам палец и прошептала:

– Спецназ ГРУ. Надо будет кому-то из них в машину нож с кровью на лезвии подбросить. Помнишь, где их двор находится?

– Помню, кажется. – На сей раз Алина говорила тихо, как ей и было велено.

– Туда и отвезешь. Или я сама сделаю, чтоб тебя сразу не впутывать. Тебе надо бы попривыкнуть к ситуации.

– Я, вообще-то, готова, – сказала Алина.

– Ты учись от себя подозрения отводить. Тут главное – правильно выбрать человека, на которого они должны пасть. Нужен верный мотив. У кого он может быть в нашей ситуации? Правильно думаешь. Именно у офицеров спецназа ГРУ. Капитан Беспалова пыталась подкинуть им пулемет, из которого был расстрелян полковник ФСБ Никитин. Теперь они мстят ей. Это и есть мотив. Я, признаюсь, не в курсе, какие у нее основания были для этого расстрела. Но Любаша не тот человек, который будет что-то делать просто так, из желания показать свою силу и возможности. А они у нее были достаточно велики. Должно быть, она никак иначе не могла от этого полковника избавиться. Вот и пошла на крайние меры. Он же слыл жутким бабником. Видимо, достал ее сильно, чем-то пригрозил серьезным. А нам всем есть чем пригрозить, у всех есть что скрывать. ФСБ для того и создано, чтобы иметь влияние на людей самого разного уровня и калибра. Полковник Никитин обладал, я думаю, информацией, которой я не располагаю. Использовать это влияние и служебную информацию в личных целях никому не рекомендуется. Потому, думаю, Любаша и прибегла к крайним мерам.

Алина просто кивнула в знак согласия, глядя на то, как подполковник Заварзина сначала натягивает на руки латексные медицинские перчатки, потом вытаскивает из ножен легкий обоюдоострый боевой нож. Обе они знали, что за дверью сидит охрана – два ментовских сержанта, которых Афина Яковлевна вообще в счет предпочитала не брать, не доверяла их способности защитить капитана Беспалову.

Но сама она говорила вполголоса, чтобы все-таки не привлечь их внимание. При этом Заварзина подалась телом вперед, словно приготовилась как следует рассмотреть Любу, лежащую в искусственной коме, а потом нанести один точный удар, который решит все проблемы.

Алина тоже напряглась, приготовилась в прыжке блокировать руку с ножом, позвать караульных, которые предупреждены и только ждут сигнала, чтобы ворваться в палату. Там же, за дверью, должен уже находиться и майор Известьев со своими помощниками из группы захвата райотдела полиции.

– Ты знаешь, куда следует наносить решающий удар? – спросила Заварзина, словно преподаватель на уроке.

По крайней мере, тон ее был похож на учительский.

– В сердце, наверное, – ответила Алина.

– В сердце – это хорошо. Но оно сверху прикрыто ребрами, и они порой могут его защитить, особенно если нож направишь неправильно или ударишь не точно. Кроме того, человек, получив удар в сердце, бывает в состоянии издать звук, который может выдать. Поэтому лучше всего бить в горло, в сонную артерию. Их две. Одна слева, другая справа. Первая обеспечивает мозг кровью. По второй она от него отводится. Поэтому бить следует в левую часть горла. Человек, получивший такой удар, не сумеет издать ни звука. Его горло мигом заполнится кровью. Достаточно бывает трех, максимум семи секунд, чтобы мозг перестал функционировать. Но при этом не следует сам нож из раны сразу вытаскивать. Иначе кровь тут же брызнет фонтаном, зальет тебе все лицо и одежду. А бить следует вот так. Нож надо держать плоскостью поперек горла, чтобы он не давал крови поступать к мозгу.

Подполковник Заварзина теоретический урок закончила и решила перейти к практическим занятиям. Она двумя руками подняла нож, готова была нанести прицельный удар.

В это время Алина и набросилась на Афину Яковлевну, которая была значительно тяжелее и, наверное, сильнее ее, хотя ростом превосходила незначительно.

Она захватила руку с ножом и крикнула:

– Охрана! Ко мне!..

Но подполковник Заварзина соображала быстро. Она, конечно же, не ожидала от своей помощницы этой атаки, однако готова была правильно ответить на нее. В дверном замке уже торопливо заворочался ключ, требуя от Заварзиной быстроты действий. Менты по глупости своей не догадались оставить дверь открытой.

Афина Яковлевна легко разжала пальцы и выпустила нож из руки. Он упал на кровать рядом с шеей бессознательной больной и нисколько не повредил ее. Подполковник Заварзина легким круговым вращением освободилась от захвата. Ее ладонь привычно легла на рукоятку пистолета, вдавила ее в кобуру. Щелкнул фиксатор, освобождая пистолет. Однако достать оружие Заварзина не успела, хотя и начала это движение.

Алина почувствовала, что может упустить противницу и даже позволить ей вооружиться. Она освободила ее левую руку и нанесла короткий, очень резкий боковой удар прямо в челюсть. Афина Яковлевна лишилась сознания и упала лицом вниз в колени капитану Беспаловой. Но та этого даже не почувствовала.

В этот момент в палату ворвались менты. Преступница пришла в себя только тогда, когда они и пистолет у нее из рук вытащили, и нож с кровати забрали.

– Подполковник Заварзина, вы задержаны по подозрению в убийстве! Речь пока еще идет только о двух таких случаях. Однако с этим мы потом разберемся, точно определим, сколько их было, – сказал майор Известьев и широко улыбнулся.

– Ты в своем уме, майор? – с вызовом спросила Афина Яковлевна. – Ты завтра же своего звания лишишься. Я тебе обещаю.

– Если вы, гражданка Заварзина, надеетесь на поддержку Апреля Яковлевича, то напрасно. Он пока находится под домашним арестом, но вашими стараниями скоро переселится в камеру. Это вам обещаю не только я, но и сотрудники следственного управления ФСБ по Московской области.

Подполковник Савинков вызвал по закрытой двусторонней связи подполковника Речкина и проговорил:

– «Водопад», можешь сообщить своему снайперу, что его жена успешно завершила выполнение задания. Она отправила подполковника Заварзину в глухой нокаут, а сама нисколько не пострадала. У меня по этому поводу вопрос есть попутный. Эта самая Алина мужа дома не поколачивает?

– Не слышал о таком, – сказал в ответ Речкин. – Валерий Николаевич сам большой специалист по рукопашному бою. Даже чему-то жену обучает. Вот с «Чукчей» история у нас не слишком привлекательная. Его Лариса Петровна иногда руки распускает, я слышал. Но капитан на это не отвечает, хотя как специалист-рукопашник он даже посильнее, пожалуй, будет, чем «Двухсотник». Только защищается. А это ведь практически невозможно. Все равно что-то куда-то откуда-то прилетит.

Савинков довольно хмыкнул и посмотрел по сторонам.

Лариса Петровна сидела неподалеку на деревянной скамье за дворовым столом. Она то ли помогала своему девятикласснику-хакеру, то ли училась у него. Второй вариант, судя по речи Вовочки, объясняющему бестолковой учительнице, что следует делать, был предпочтительным. По крайней мере, он больше походил на правду, нежели первый.

Но Савинков связь не выключил, поэтому слышал, как «Водопад» передал его сообщение «Двухсотнику». Тот воспринял эту новость как естественно возможную. Похоже было на то, что он ничего другого и не ожидал услышать, ни секунды за жену не переживал, не волновался за ее первую боевую операцию.

– Произошло только то, что должно было, – отозвался Заглушкин. – Извините, товарищ подполковник, я работаю.

О том, что снайпер не бездельничает, сообщил звук выстрела, слышимый только тем людям, который были подключены к системе связи, и никому больше. Интегрированный микрофон шлема прижимался к прикладу «Винтореза».

Система связи фурий была синхронизирована с КРУСами бойцов спецназа военной разведки. Поэтому она стала общей.

– «Двухсотник», доложи результат! Как там наблюдатель? Не сильно курит?

– Он свое откурил. Без головы курить трудно. Наблюдатель и в самом деле уловил движение рядом с дорогой. Похоже, среагировал на «Чукчу». Встал на колени, чтобы лучше рассмотреть. Грудь у него была бронежилетом прикрыта. Пришлось мне старательно прицелиться и снести ему голову. Под подбородок стрелял. Прямо по центру, чтобы шейный позвонок перебить.

– Перебил? – спросил «Чукча».

– Голова вниз сорвалась. С самой трубы. Этому парню уже не до сигарет.

– Нормально, – констатировал подполковник Речкин. – Значит, в лучшем для них случае, бандитов осталось тринадцать человек. Число, прямо скажу, не самое счастливое.

– У моего в нагрудном кармане было переговорное устройство, – сообщил «Чукча». – Думаю, у твоего тоже. Он ничего своему начальнику охраны сказать не успел?

– Нет. Он ни с кем поздороваться не пожелал. Бинокль свалился с трубы вслед за головой.

– А как так случилось, что голова вперед полетела? – осведомился «Водопад». – По идее, она должна была назад упасть. Хотя бы от удара.

– Она и качнулась сначала назад, потом на коже шеи, как на резинке, вперед. Второго рывка эта самая резинка просто не выдержала. Это я так предполагаю. А что там в реальности приключилось, сказать не могу. Меня рядом почему-то не было.

– Все отлично, – сказал «Водопад». – Я тут карту посмотрел. Есть объездная дорога вокруг забора. Совсем старая и, похоже, вся грунтовая. Там давненько никто не ездил. Боюсь, на ней застрянет, потому посылаю бронетранспортер. Командовать группой будет майор Кукарекина. Часть десанта внутри, часть на броне. Мария Александровна, попрошу вас пересесть с грузовика в транспортер и выполнять обходный маневр.

– Есть пересесть! – коротко и сурово отреагировала на это Кукарекина.

– Я «Водопад»! Всем! Дожидаемся выдвижения бронетранспортера и окружения кирпичного завода. Кукарекина! Часть группы высадишь с северной стороны. Продолжают выдвижение только «Чукча» с помощником и «Двухсотник», причем один. Парня отправляй на базу. Он не заблудится. Местность знает. «Чукча», твой парень в бронежилете?

– Так точно!

– Вооружен?

– Захватил с собой автомат убитого часового бандитов.

– Предупреди его, чтобы не стрелял раньше времени. Все! Выполняйте скрытное проникновение. Первая задача – найти караульное помещение, блокировать его и ждать общей команды!

– Я «Чукча». Задачу понял.

– Я «Двухсотник». Задачу понял.

– Подожди, «Двухсотник». Справа от тебя быстро передвигается в твою сторону «Горец». Я на планшетнике его вижу. Он совсем недалеко от тебя.

Позывной «Горец» носил отставной майор Комогоров.

– Я «Горец», – отозвался Сергей Сергеевич. – Вижу на планшетнике местонахождение «Двухсотника». Могу помочь.

– Соединяйся с ним, Сергей Сергеевич, – сказал «Водопад». – Проводников вместе на базу отправите. Двоим будет не так скучно возвращаться.

– Я «Горец». Задачу понял.

– Я «Чукча». Ждать не буду. Отправляюсь на разведку. Буду искать караулку. Это должно быть отдельное помещение.

– Я «Водопад». Согласен. Работаем. «Двухсотник и Горец», ваша задача – искать захваченного специалиста. Я жду сообщения от майора Кукарекиной.

– Я уже высадила группу с брони. Северная сторона прикрыта. Фурии рассредоточились и взяли периметр под прикрытие. Еду на восточную сторону.

– Отлично, – констатировал подполковник Речкин. – Южная сторона прикрыта прудом и болотом. Там не пройти. Я выхожу с запада. Замыкаем окружение.

Пока все остальные ждали замыкания территории с трех сторон, чтобы начать планомерное наступление, капитан Лукьяновский с Аркашей Известьевым, стараясь ступать как можно тише, вышли к воротам.

– Я «Террорист», – вышел в эфир подполковник Савинков. – У меня еще один транспортер в полном комплекте подошел. Отправляю к «Водопаду». Вот-вот третий появится. С собой оставляю только проводников, остальных отправляю на операцию.

– Я «Водопад». Понял, – ответил Игорь Витальевич. – Жду на в середине дороги. Мимо нас они никак не проскочат. На дороге стоит грузовик, у него фигура заметная. Сзади пристроятся, я из леса выйду.

Капитан Лукьяновский опасался, что у закрытых ворот стоит еще один пост. Он сразу сделал Известьеву знак рукой, требуя замереть и не шевелиться. Сам же капитан старался не делать резких движений. Он хорошо знал, что в первую очередь даже в темноте внимание противника привлекают именно они, а не расплывчатая фигура. Лукьяновский, медленно, до болезненного напряжения в бедрах, присел, прячась за кустом лесной малины, поднял автомат и прижался к резиновому наглазнику тепловизионного оптического прицела «Шахин».

Ворота были сварены из металлического кругляка и только понизу обшиты листовым железом. Так обычно делают, чтобы на территорию не проникали собаки или лисы. Хотя эти животные без проблем сделают подкоп под бетонным забором, набранным из литых звеньев. Правда, на хорошо охраняемых объектах порой присыпают землей арматурную сетку. Но кирпичный завод даже в годы расцвета своей производственной деятельности был не режимным. Значит, сетки под забором быть не могло.

Капитан Лукьяновский посмотрел на ворота. Тепловизор не давал возможности заглянуть за металлический лист, но офицеру показалось, что над ним есть какое-то небольшое свечение. Возможно, там кто-то прятался, устроившись на какой-то деревянной подставке, хотя бы на поддоне из-под кирпичей, и не видно его ни сверху, ни снизу.

Поэтому «Чукча» решил понять, что чувствуют собаки и лисы, устраивая подкопы. Он снова предупредил знаком Аркадия Известьева, чтобы тот не шевелился и не проявлял инициативы. После этого капитан удалился на тридцать метров в сторону от ворот, приготовил малую саперную лопатку, заточенную до предела, до остроты бритвы, и начал рыть проход.

Работа с насыпным грунтом много времени не отняла. Проход сам по себе был небольшим. Капитан вовсе не намеревался рыть тоннель для бронетранспортера или, тем более, грузовика. Ему мешали корни и стебли густой высокой полыни, тысячелистника и кашицы, похожей на него. Однако эта же самая трава скрывала Лукьяновского от посторонних взглядов. Более того, у него была надежда на то, что и по другую сторону забора трава растет так же густо и стоит так же высоко. При необходимости она спрячет его и там.

Он продолжал работу. Острая лопатка неплохо справлялась и с корнями.

Капитан прорыл лаз, достаточный для проникновения на территорию завода, и полез вперед головой. Он выставил впереди себя глушитель автомата и готов был в любой момент, при первой же опасности нажать на спусковой крючок.

Однако никакой опасности пока не было. Лукьяновский выбрался наружу и уже там приподнял над травой голову. За его спиной громоздились кучи земли, ссыпанные из кузова самосвала, о чем говорила их пирамидальная форма. Кто и зачем это сделал, было не ясно. Это обстоятельство в данный момент мало волновало разведчика.

Но капитана вполне устраивал тот факт, что за его головой было не чистое ночное небо, а именно кучи земли. На таком фоне рассмотреть человека было невозможно.

Но другие четыре кучи лежали между капитаном и воротами. Они закрывали ему обзор, но при этом и прятали его.

На бетонированной площадке справа от себя Андрей Владимирович увидел три черных внедорожника. Они были хорошо освещены луной. Какой-то человек с автоматом на плече ходил между машинами. К ним он не прикасался. Значит, это был не механик, а, скорее всего, часовой.

Но какой смысл держать часового на внутренней охраняемой территории? Ответ на этот вопрос напрашивался сам собой. В одной из машин находилось что-то ценное для бандитов. А что у них может быть с собой такое ценное, что стоит охраны? Они прибыли сюда для похищения человека, специалиста. Скорее всего, в одной из машин находился именно он. Его похитили и берегли, держали не в помещении, где сами устроились, а в машине.

Стало быть, бандиты готовятся покинуть территорию кирпичного завода. Они будут в Москву прорываться или в какое-то другое место, где смогут спрятаться.

Капитан Лукьяновский завалился на землю боком, повернулся к воротам спиной, положил перед собой «планшетник» и сразу включил его. Андрей Владимирович прикрыл свечение монитора своим телом и легко определил, где находятся старший лейтенант Заглушкин и отставной майор Комогоров. Они как раз приближались к заводскому забору, были метрах в трехстах от капитана. Следовательно, их от ворот было не видно, да и они сами разглядеть их пока не могли. А «Чукча» до сих пор не знал, есть ли там часовой.

– «Двухсотник», «Горец», ко мне с предельной скоростью и с такой же скрытностью, – распорядился он. – Я под забором лаз выкопал, но вы можете просто через него перебраться. Вас видно не будет. Аркан, лезь за мной через нору. Я к воротам двинул.

– Я «Водопад». – Подполковник Речкин напомнил всем, что боевой частью операции все же командует он. – Что у тебя, «Чукча»?

Капитан торопливым шепотом объяснил командиру свои соображения относительно внедорожников и пленника.

– Уехать им некуда, – сказал Речкин. – Дорога блокирована грузовиком и бронетранспортером. Вон и второй на подходе. Фурии уже рассыпаются по лесу веером. Майор Кукарекина находится на своей позиции, готова к атаке. Пора, пожалуй, и начинать. Мы приступаем. А ты, «Чукча», постарайся уничтожить часового возле внедорожников и вызволить пленника. Работай! «Горец» с «Двухсотником» уже на территории завода. Движутся в твою сторону. Они прикроют. Раньше не успеют. Начинай сам. Потом вместе поищите караульное помещение.

Отработку ситуации капитан Лукьяновский решил начать с ворот. Если бандиты готовы сорваться с места, то наличие часового возле них вполне вероятно. Он должен будет распахнуть створки.

Как раз в это время рядом с капитаном оказался Аркадий Известьев. Как школьник справится с таким сложным делом, заранее сказать было сложно. Поэтому Лукьяновский предложил ему дождаться «Горца» и «Двухсотника» и вместе с ними осуществлять страховку и прикрытие. Взять парня с собой он не решился. Капитан не забыл предупредить его об осторожности, ткнул пальцем в предохранитель тяжелого автомата АК-47, опущенный в нижнее положение. Это оружие с двумя рожками, скрепленными кусками скотча и синей изоляционной лентой, досталось проводнику от убитого часового. Аркаша сразу отреагировал на это правильно, вернул предохранитель на место.

А сам Лукьяновский пополз к воротам между кучами земли. По пути ему пришлось вилять, чтобы на эти кучи не взбираться. Они были насыпаны близко одна от другой. Со временем вся нижняя часть их заросла высокой травой, которая не только не мешала «Чукче», но и прятала его.

Оказавшись сбоку от последней кучи, капитан снова аккуратно приподнял голову над травой и посмотрел через прицел в сторону ворот. Там никого не оказалось. Правда, перед воротами лежал поддон из-под кирпича, на котором было легко спрятаться от просмотра через тепловизор, но в настоящий момент там никого не было.

После этого, сохраняя прежнюю плавность движений, Лукьяновский перевел прицел в сторону машин и нашел им часового. Капитан уже готов был нажать на спусковой крючок, но тут вдруг услышал голоса и сразу повернул прицел в сторону. К воротам с противоположной стороны забора шли два человека.

– «Чукча», – раздался в наушниках голос старшего лейтенанта Заглушкина. – Двое у ворот – наши. Мой тот, который ближний. – Окончание фразы, видимо, предназначалось для отставного майора Комогорова.

– Понял, – сразу отреагировал Лукьяновский и без проблем снова взял на прицел часового.

Короткая очередь в два патрона застала того врасплох. Он как раз оторвал липучку бронежилета и распахнул переднюю его часть, хотел, наверное, вытащить из кармана трубку и позвонить кому-то. Пули попали как раз в раскрытую левую часть груди. Может быть, и в само сердце угодили. Трубку часовой вытащить успел и сразу уронил ее на землю.

Затвор лязгал громче, чем звучали выстрелы, но это слышно было, скорее всего, только проводнику Аркадию Известьеву, который сам не стрелял и не прижимался к прикладу микрофоном. Почти одновременно с капитаном послал свою девятимиллиметровую пулю снайпер. Прозвучала короткая очередь, выпущенная из автомата Комогорова.

Лукьяновский бросил взгляд на ворота, где уже никого не было, и поспешил к трем внедорожникам. Задние стекла всех этих автомобилей были полностью тонированы, и рассмотреть что-то через них оказалось невозможно.

Лукьяновский понял это, бросился к убитому часовому, обыскал его карманы, но ключей от машин так и не нашел. Долго не думая, «Чукча» прикладом автомата разбил стекло у заднего пассажирского сиденья, просунул руку в отверстие и открыл дверь. Он сразу же опустил колено на высокое сиденье и заглянул в багажник. Там никого не было.

В это время зазвенело и другое стекло.

Старший лейтенант Заглушкин, подоспевший ко второй машине, сказал в микрофон:

– Здесь он. Связанный лежит.

Значит, вскрывать третий автомобиль особой необходимости не было.

Отставной майор Комогоров прикладом выбил окно в задней пассажирской дверце машины с пленником, открыл ее, забрался в салон и сразу сложил сиденья. Подскочивший снайпер протянул майору нож, которым тот разрезал скотч, связывающий руки и ноги похищенного человека. Только на свежем воздухе, когда его почти на руках вытащили из машины, он пришел в себя и сам сумел сорвать полоску скотча со рта.

– Вы кто? – сразу спросил недавний пленник, растирая себе затекшие запястья.

– Спецназ военной разведки, – ответил Заглушкин. – К воротам, быстро, пока никто от звона стекол не выполз наружу. «Чукча», «Горец», прикрывайте.

– «Аркан», с нами! – скомандовал Лукьяновский.

Прикрывать и в самом деле пришлось. Причем и капитану, и отставному майору для этого потребовалось перевести предохранитель на градацию автоматического огня. Теперь все очереди были длинными и неприцельными. Но они не давали возможности бандитам, выскочившим из какой-то будки, поднять голову. Тех было всего пятеро.

– Пригнись! – приказал старший лейтенант освобожденному пленнику. – К воротам!

Из-за них уже доносился тяжелый звук двигателей. Механик-водитель передового бронетранспортера не стал ждать, когда ворота перед ним кто-то распахнет. Он с ходу, не останавливаясь, таранил их, свалил створки вместе с металлическими столбами, не слишком хорошо укрепленными в земле.

Из другого здания на весь этот грохот выбежали еще несколько бандитов. Они не понимали, куда им стрелять, кроме как в ворота, но тут же один за другим начали падать.

Майор Кукарекина уже успела привести подчиненных ей фурий к месту боя. Они заняли огневые позиции и открыли огонь. Одновременно другая группа фурий выдвинулась с северной стороны и тоже не молчала.

Фурии были вооружены пистолетами-пулеметами ПП-2000 с глушителями и тепловизионными оптическими прицелами. Поэтому определить место их нахождения было невозможно ни по звуку, ни по язычкам пламени, которые глушитель попросту не выпускал наружу. Бандитам теперь некуда было деться.

– Лежи, в землю тело вдави и голову не поднимай! – сурово приказал старший лейтенант Заглушкин освобожденному человеку и для большего эффекта даже на спину ему наступил. – Они сейчас через нас попытаются прорваться.

Но ничего подобного не произошло. Вся эта история кончилась совершенно иначе. На дороге между бандитами и военными разведчиками встали два бронетранспортера. Заработали бортовые пулеметы ПКТ.