В июле 1985-го года в Невинномысске пропал 13-летний Сергей Павлов. За пару дней до исчезновения он сказал родителям, что руководитель клуба выбрал его для съемок в журнале, но об этом родители вспомнили только через несколько дней после исчезновения ребенка. Мать мальчика выглядела, по мнению сотрудников, слишком холодно и отстраненно, поэтому следователь поначалу стал отрабатывать версию о том, что ребенка убила мать, о предстоящих съемках для журнала он узнал за пару дней до своего отпуска.

– Разберешься тогда с этой версией, пока меня не будет, – попросил мужчина свою коллегу Тамару Лангуеву.

Версия с клубом казалась следователю маловероятной, но самой трудоемкой, хорошо, что не ему теперь все это разгребать.

Следователь Тамара Лангуева согласилась принять это дело и разобраться с клубом, но когда она приехала по адресу, выяснилось, что Анатолий Сливко вместе с группой подростков уехал на море, вернуться он должен был только через несколько дней. В клубе все равно толпилось довольно много подростков, работали секретарь и завхоз, а атмосфера тут была какой-то странной для детского клуба. Директора не было на месте, но никто не кричал и не галдел, в коридорах не играли, а все лампочки и стекла были на месте. И это в клубе, в котором состоят только мальчики-подростки, часто из неблагополучных семей. Поистине гениальная дисциплина, лучше, чем в отделении милиции.

Тамара Лангуева спросила у секретаря, может ли она сесть где-нибудь в кабинете и порасспрашивать детей о клубе. Женщина пожала плечами и предоставила следователю кабинет. Все дети, как заведенные, говорили о директоре только в превосходных тонах, но некоторые иногда отводили глаза в сторону и начинали с преувеличенным интересом изучать состояние линолеума в кабинете. Не бывает идеальных людей, а тем более – идеальных руководителей. У всех должны быть какие-то обиды на него.

– Послушайте, вы же все равно не поверите, и на смех поднимете, – не выдержал один из подростков. – Я сам не уверен в том, что помню. Если не уверен, то показания лучше не давать, верно?

– А это не показания, а беседа о твоих фантазиях, смеяться ни над чем не буду, – заверила Лангуева.

Подросток рассказал, как «снимался» у Сливко, как его душили до тех пор, пока он не потерял сознание. Дальше было проще, Тамара намекала детям о том, что знает про петлю. Их лица светлели. До сих пор большинство из них были уверены в том, что все, что они помнили, их выдумки и фантазии, в которые никто не поверит, а сейчас женщина им намекала, что знает про эти выдумки. Значит, они не сошли с ума, и их воспоминания настоящие. Всего Лангуевой удалось получить показания больше чем у 40 детей, которые принимали участие в экспериментах Сливко. Тех, кто так и не признался, конечно, больше, но посчитать их невозможно.

Арестовали Анатолия Сливко только 28 декабря 1985-го года. Поначалу он попытался отнекиваться, но когда милиция зашла в кладовку, в которой был сложен «инвентарь» для съемок, и в первую очередь, огромное количество черных ботинок, от части которых были отрезаны мыски, Сливко замолчал. Помимо инвентаря нашлись еще и сотни катушек с кинопленкой, на которую мужчина снимал все удушения, в том числе и убийства с последующим сожжением трупов, а также дневники, в которых Анатолий Сливко многословно раскаивался в содеянном. Милиции пришлось секретно и под покровом ночи вывезти жену и детей Сливко из города, так как боялись, что люди устроят над ними расправу. Узнав о том, в чем обвиняют Сливко, различные организации стали писать письма в его защиту, а секретарь, которая однажды предложила Анатолию провести пару лекций, а затем рекомендовала присудить ему звание «заслуженного учителя», покончила в собой сразу, после оглашения приговора.

Судебный процесс превратился в аттракцион невиданной жестокости. Опознать детей по останкам было невозможно, и родителям приходилось смотреть пленки Сливко. Возле суда всегда дежурило несколько машин «скорой помощи», так как людям то и дело становилось плохо. Анатолий Сливко протестовал против просмотра пленок. Он уже признал вину, а эти видео, по его мнению, не должен был смотреть ни один живой человек.

«Я следствию высказывал пожелания, чтобы как можно более узкий круг был. То, что будет представлено сейчас, даже человеческий род позорит. Я раз увидел это, и это нельзя ни смыть, ни забыть. Только со смертью уходит. Мне страшно, что это будут люди смотреть».

По словам Сливко, однажды в подростковом возрасте его в рамках игры пытали, а затем засунули в петлю и смотрели, как мальчик дергается, пока он не потерял сознание. Воспоминание это стерлось из его памяти, и Сливко, чувствовал, что забыл что-то важное, именно это заставило его раз за разом повторять и снимать один и тот же «фильм», пока он наконец не вспомнил во время повешения тот случай. Он успел откачать мальчика и даже отвез его в больницу никто никаких вопросов задавать не стал. Вскоре Сергей перестал ходить в клуб, но кто-то из детей передавал ему, что мальчику стали сниться кошмары. Точно так, по его выражению, начиналась и его патология.

«Дорогая Людмила Ивановна, позволь мне так, по-старому, обратиться к тебе. Мне рассказали о твоей жизни, тебе – об ужасной моей. Я имел возможность пересмотреть опять все мои видео и сожалею, что так мало снимал тебя и детей. Но поскольку мы не жили нормально как женщина и мужчина, то я не мог надеяться на твою любовь»

В 1989-м году Сливко был расстрелян. За несколько дней до казни он консультировал следствие по поводу нового советского маньяка, любившего истязать детей. В тот момент как раз искали Чикатило.

Анализ

Анатолий Сливко убивал и истязал детей на протяжении двадцати лет. Более того, он сумел построить карьеру на этом, придумать то, как вмонтировать свои сексуальные фантазии в рамки военно-патриотического курса подготовки. Это действительно из ряда вон выходящий случай, так как крайне редко человек с таким набором отклонений имеет высокий интеллект, умеет отлично ладить с людьми и имеет хорошие организаторские навыки, а также способен рефлексировать. Чаще человек останавливается на уровне: «меня однажды пытались задушить, теперь я буду душить всех», а затем человек отдается во власть собственной страсти (перверсии, алкоголизма и пр.) и постепенно страсть начинает разрушать жизнь человека. Он начинает совершать ошибки и попадается. С Анатолием Сливко все было по-другому. Он понимал, что совершает ужасные вещи, мучился, сожалел и раскаивался (как минимум, на бумаге), но ничего с собой поделать не мог.

Анатолий с рождения имел довольно выраженное эпилептоидное расстройство личности, но вкупе с отличными навыками к коммуникации эта особенность, скорее облегчала ему жизнь, делая отличным сотрудником и прекрасным руководителем.

Существует в психиатрии такое понятие, как «Триада Макдональда»: зоосадизм, пиромания и энурез. Наличие хотя бы одного пункта свидетельствует о том, что человек может иметь склонность к совершению преступлений. Наличие всех трех пунктов почти гарантирует эту склонность, но вовсе не означает, что человек совершит эти преступления. Важно уточнить, что «Триада Макдональда» говорит именно про склонность к преступлениям, а вовсе не о психопатии, как часто можно слышать. У Сливко был полный набор, при этом более всего проявился зоосадизм, который он сумел поместить во вполне себе легитимную форму: разведение кроликов. В этом процессе ему больше всего нравилось свежевать тушки, но ведь никто не мог упрекнуть его в садизме. Раз завел кроликов, нужно не только их кормить, но и убивать, и шкурки продавать. Обычно зоосадизм ограничивается издевательствами над бродячими собаками, но такая сложная схема с кроликами говорит о чрезвычайно высоком интеллекте и способности к манипулированию.

Уже в подростковом возрасте Сливко осознал свою гомосексуальность, но не хотел признавать ее. В СССР это бы поставило крест на карьере и спокойной жизни, а могло и в тюрьму привести. Подавленная гомосексуальность спровоцировала развитие всех видов сексуальных патологий, на какие только у Сливко хватало фантазии. Центральное место здесь занимали садистическое расстройство и педофилия. В современных классификациях садизм разводят с мазохизмом, но корень у обоих отклонений всегда один: присоединение к боли. Нет такого садиста, который не хотел бы оказаться на месте жертвы. Повторяя свои эксперименты, наблюдая за мучениями жертв, Сливко присоединялся к их боли, пытался представить ее и получал от этого удовольствие, подобное тому, какое испытал в детстве, когда пришел в себя после удушения.

Помимо этого, у Сливко все сильнее развивался фетишизм, а прежде всего, футфетишизм. Ему нравились высокие черные военизированные ботинки с треснувшей подошвой, а лучше – с отрезанным мыском. Ну и дальше отклонения множились и разрастались: некросадизм, эксгибиционизм и пр. Тем не менее, Анатолий Сливко никогда не терял контроля над ситуацией, сохранял рассудок и критичность. В своем дневнике он писал, что детская особенность терять память после удушения, это «невиданный путь к наслаждениям», но при этом через пару записей в том же дневнике Сливко писал об очередной попытке суицида, так как столь «черная душа», как у него, не должна жить на земле. Так или иначе, зная о своей тяге к мучениям детей, Анатолий Сливко сознательно стал работать в клубе, а затем и возглавил его. Это было его взвешенное решение, за которое он получил вполне заслуженное наказание. Кстати, по отношению к собственным детям Анатолий Сливко никогда не проявлял какой бы то ни было резкости или жестокости, хотя и очень боялся обнаружить в себе подобные наклонности. Стоит сказать, наверное, что наибольший процент системных педофилов встречается как раз среди людей профессий, связанных с детьми, но не имеющих педагогического образования. Чуть реже – среди учителей, но и здесь этот процент в десятки раз превышает средний по популяции. Тут сходятся две тенденции. Люди, имеющие нездоровое влечение к детям, стараются найти себе работу, на которой они получат возможность контактировать с ними. Обычно они делают это неосознанно, находясь на стадии отрицания своей страсти. С другой же стороны, склонность к педофилии нередко проявляется уже в процессе работы с детьми (в латентном виде в каждом человеке присутствует весь спектр сексуальных отклонений). Власть возбуждает, а абсолютная власть возбуждает еще сильнее. Дети с жадностью ловят каждое слово учителя и послушно исполняют приказы. Некоторым это начинает слишком нравиться. Дети с большей охотой подчиняются руководителю, а это иногда пробуждает в учителе самые низменные чувства. Вспомните, в каждой школе есть какая-то злая учительница, которая с явным удовольствием унижает детей, устраивает публичные выволочки на половину урока, любит вытуривать кого-то из школы и доводить. Такие люди в этой профессии, к сожалению, встречаются. Часто это вызвано тем, что человек начал получать патологическое удовольствие от власти над детьми (но далеко не всегда, бывают и другие причины такому поведению). Вкупе с более или менее выраженной склонностью к педофилии это может вылиться в развитие перверсии. Вместе с садистическими наклонностями – это даст дополнительную патологию. С эпилептоидным расстройством личности и высоким интеллектом – это будет Анатолий Сливко.

P. S. На месте туристического клуба «ЧЕРГиД» вскоре открыли другой туристический клуб с историко-патриотическим уклоном. Как говорится, черный пиар – тоже пиар.