Это был момент радостного возбуждения, и самая чистая сила, которую он когда-либо ощущал, текла через него.

Всего лишь мгновение, вспышка, взрыв катастрофических масштабов.

Иногда подстрекатель к карательному удару мог избежать разрушений, мог превратить силу высвобождения в толчок к переходу на другой план существования, а затем вернуться.

Но Громф Бэнр даже не попытался избежать перелома посоха. Он приветствовал это. Он наслаждался этим всего мгновение, прежде чем его физическая оболочка превратилась в летящий пепел.

И теперь была тишина и чернота. Просто чернота.

Он протянул руку, нащупал осязаемую крышку и толкнул гроб в комнате своего внепространственного особняка.

И затем, в клоне, который он подготовил —  и с помощью магии, которая была раскрыта в древних фолиантах и собранной мудрости Главной Башни Тайн, а также разъяснена и усовершенствована для него некромантом Итаном Син'Далаем —  младший экземпляр Громфа Бэнра сел и сделал свой первый глубокий вдох.

Это сработало!

Громф победил смерть.

И он победил Ллос, хотя и знал, что это, скорее всего, временное явление.

Он решил вернуться к работе.

Если он сделал это однажды, он сможет сделать это снова.

Лорд Пэрайс Ульфбиндер вошел в комнату, очевидно, услышав шум, когда Громф выходил из гроба.

— Это так? — неуверенно спросил он. — Это... сработало?

Громф улыбнулся ему. “Ты можешь присоединиться ко мне за ужином —  я на удивление голоден. Но тогда я прошу тебя покинуть мой дом на ночь. У меня много дел.

— Тогда мне следует продолжить приготовления?

Громф улыбнулся ему.

— Разве ты тоже не хочешь жить вечно?

— Сос'Ампту укрепила свою власть, —  сказал Джарлакс Энтрери, Даб'Ней, Браелину и Заку однажды утром в «Одноглазом Джаксе», таверне Бреган Д'Эрт, когда они сидели за завтраком спустя десять дней после возвращения в Лускан.

— У вас уже есть шпионы, работающие в новом Мензоберранзане? Удивленно спросил Даб'Ней.

— У меня есть шпионы, которые охватывают мультивселенную, —  было все, что Джарлакс мог ответить на это, но его ухмылка сказала им, что происходит что-то, о чем он еще не рассказывал.

— Консолидация какой власти? — спросил Браелин, хотя и смотрел на Азлию, которая пошла в бар, чтобы принести им чего-нибудь вкусного для утреннего возлияния. Он подмигнул своей возлюбленной и получил в ответ широкую улыбку. — Что осталось от этого города?

— Чего нет? — Ответил Джарлакс.

— Большая часть великих сил Мензоберранзана была убита.

Джарлакс высмеял это предположение, и Даб'Ней прекрасно ответила за него:

— Люди, которые обрели власть и богатство, всегда думают, что они особенные, что на них есть какое-то божественное благословение, когда на самом деле их неизбежно можно заменить, —  сказала она. “Мензоберранзан выживет и, более чем вероятно, будет процветать”.

— Странное заявление для жрицы, —  заметил Браелин.

— Не так уж и странно, —  сказал Зак, который знал Даб'Ней на протяжении веков и даже за эти столетия до этого знал, что женщина действительно ненавидела Ллос и все же не могла понять свою собственную силу, которая предположительно пришла к ней через благословение Королевы Демонов Пауков.

— Ну, неважно, —  сказал Джарлакс. — У нас много дел. — Он посмотрел на Зака. — Когда ты уезжаешь в Калл... к себе домой?

— Как только Аззудонна и Алефаэро вернутся со своей последней прогулки по Лускану.

— Они рассматривают мою идею? — Спросил Джарлакс. — Каттисолу восстанавливают, и там будет место.

— Они не собираются впускать тысячи беженцев, —  ответил Зак, и Джарлакс, конечно, знал это.

Или, по крайней мере, он знал, что они не сделают это все сразу. Его предложение верховному жрецу Авернилу заключалось в постепенной иммиграции в Каллиду, позволяющей проводить полную проверку всех принятых, и в том, чтобы каллидийцы присматривали за ними до тех пор, пока не будет полностью завоевано доверие.

Он знал правила каллидийцев и то, насколько серьезно они относились к своей безопасности, но он должен был попытаться, особенно ради таких, как его сестра Квентл, которая отказалась от столького и подвергла себя большому риску. По правде говоря, он даже не знал, сколько из тех, кто покинул Мензоберранзан, захотели бы уехать. Некоторые присоединились к Бреган Д'Эрт, включая Дайнина —  хотя Джарлакс еще не сказал Дзирту —  и Къернилл Кенафин, а также беженцев из дома Ксорларрин. Сарибель и Даб'Ней уже стали близкими друзьями, а Равель служил заместителем Громфа в Главной башне и связующим звеном между Громфом и Бреган Д'Эрт.

Другие разбрелись кто куда: одни отправились в Долину Ледяного Ветра, несмотря на время года, другие —  к Вратам Бальдура, третьи —  кто знает куда? Триста человек купили корабли на золото, которое они привезли из дома, и учились плавать в гавани Лускана, когда позволяла погода и зимние волны, намереваясь увидеть большой мир, когда наступит сезон.

Казалось, все они находили большее признание, чем ожидали, и Джарлакс очень гордился этим. Ибо он, Киммуриэль, Бениаго, Браелин и все остальные, кто принял командование Лусканом, правили хорошо, с опытом разрушили барьеры и стерли предрассудки.

То, что он нашел в Каллиде, было самой счастливой мечтой Джарлакса, и, возможно, когда-нибудь он отправится туда и воплотит это в жизнь, как это делал Зак.

Или, может быть, он смог бы воплотить эту мечту в реальность здесь.

Впрочем, он не обманывал себя. Королевства не стали внезапно более привлекательными для дроу или кого-либо еще.

Сила была единственным истинным мерилом безопасности в этом мире, а силой Джарлакса было знание.

— Мы встретимся снова, —  сказал Джарлакс Заку, как он делал это несколько раз до этого, прощаясь со своим самым старым другом.

— Мы встретимся.

— Я надеюсь, что магический прицел Алефаэро хорош, —  сказал Браелин. — Здесь холодно, я могу только представить...

На этом он остановился, и Джарлакс успокоил его. На Каллиду нельзя было даже намекать открыто.

Затем Джарлакс оставил их и направился в свою личную комнату. Он сел перед столом и стянул ткань с круглого предмета, лежащего на трехногой подставке на нем. Он закрыл глаза и протянул руку, надеясь.

Долгое время спустя в шаре появилось знакомое изображение, и Джарлакс вздохнул с облегчением.

— Я рад, что ты витаешь в округе в этот день, — сказал Джарлакс. — Ты скучаешь по мне.

В этот день он услышал в своем сознании очень знакомый голос.

— Возможно, время от времени.

Джарлакс понял недосказанное: Киммуриэль не пришел бы к нему по его зову.

— Еще меньше, —  мелькнула мысль в его голове. — Есть так много. Так много.

— И так много мне все еще нужно от тебя.

— Ты будешь разочарован.

— Ивоннель, —  взмолился Джарлакс. — Конечно, ты чувствовал связь с ней в жизни, дружбу с человеком, достойным твоего времени. Сос'Ампту намекнула, что она не была уничтожена, а скорее изгнана, выброшена... куда-то.

— Тогда надейся.

— Нет, я больше, чем надеюсь, —  настаивал Джарлакс. — Мне нужна помощь. Сос'Ампту утверждала, что я никогда не смогу найти ее, но она не могла знать о тебе. Ты можешь найти ее, и должен, я умоляю.

Он почувствовал что-то от Киммуриэля. Возможно, некоторое сочувствие или согласие, но оно было слабым.

— Слова Сос'Ампту заставили меня подумать, что она жива, но заключена в тюрьму.

— Что на самом деле она может быть еще жива?

— Нет, не говори так, —  приказал Джарлакс. — Возможно, теперь, когда ты видишь великолепную правду, для тебя все это бессмысленно, но для нас...

— Главная Башня. — Призрак Киммуриэля, образ, переданный через хрустальный шар сказал. — Она вытащила из колоды.

— Колоды?

— Передай это Громфу, он будет знать.

— Он будет знать, где ее найти?

— Он может сообразить, с чего начать поиски.

Джарлакс позволил этому всплыть в его мыслях на несколько мгновений, затем взмолился:

— Скажи что нибудь еще.

— Больше ничего нет.

Он не почувствовал возможности для обсуждения в этом ответе. И поэтому он закрыл глаза и глубоко вздохнул, благодарный за то, что, возможно, у него, по крайней мере, была отправная точка.

— Я ничтожен без тебя, мой друг, —  сказал Джарлакс изображению. — Как физически, так и в моем сердце.

— Таков порядок вещей.

И это было все, и дух Киммуриэля снова покинул его. Возможно, в последний раз, знал Джарлакс, хотя отчаянно надеялся, что этого не произойдет.

Он испытывал глубокое чувство потери, как случалось после каждого из этих сеансов.

Но печаль отступила, сменившись воспоминаниями о великих приключениях, которые он пережил рядом с Киммуриэлем.

И была заменена более практичными делами. Киммуриэль был огромным благом для Бреган Д'Эрт и для Джарлакса в частности. Таланты этого человека были за пределами понимания как потенциальных врагов, так и деловых партнеров. Преимущество было неоценимым.

Теперь ему приходилось искать другие пути, подобные тому, который он осваивал в Главной башне Тайн. По его просьбе удивительно дружелюбный Громф согласился пригласить Нвизи из Улутиунов учиться и практиковаться там.

Джарлакс еще не совсем разобрался в Нвизи, но если бы это было так с ним, он знал, что все остальные были бы совершенно сбиты с толку магией странного маленького человечка.

Предсказание —  это предвидение.

Сила —  это знание.

Преимущество, Джарлакс.

Смех за пределами Поместья Плюща достиг оглушительных масштабов, когда король Бренор Боевой Топор, весивший больше, чем он признался, взлетел в воздух над насыпью, которую Пайкел вылепил вдоль ледяной горки.

Снег был глубоким, и поэтому приземление было достаточно мягким, и Бренор поднялся весь в снегу, его борода и волосы были скорее белыми, чем рыжими.

В стороне от трассы Айвен Валунноплечий спорил с Тибблдорфом Пвентом, снова и снова повторяя ему, что его броня разрушит лед, поэтому, если он хочет прокатиться, ему не следует этого делать, в то время как внизу, у подножия горки, Реджис ударил Вульфгара в спину. В голову ему попал снежок, и нападающий был бы погребен под ним, если бы Пенелопа Гарпелл не бросила перед ним заклинание смазки, отправив его кувыркаться в сугроб прежде, чем он добрался до хафлинга.

Следующим с горки спустился Дзирт, за ним вдогонку мчались Кэтти-Бри и Бризи, и маленькая девочка едва могла видеть из-под края однорогого шлема, который она украла у своего деда.

Все это было так просто, так восхитительно играть, просто играть.

Тогда Дзирт понял, что это были те самые моменты, о которых Кэтти-Бри узнала в день, очень похожий на этот. И, как и в случае с его женой, для Дзирта это было напоминанием, а не прозрением. Эта простая маленькая игра была тем, что делало жизнь стоящей того. Не золото Бренора или сеть Джарлакса, и не какое-то приключение или война —  это была счастливая радость и болезненная необходимость —  но это, эта простая, детская, радостная игра, было тем, что действительно стоило всего для Дзирта До'Урдена. Потому что это была любовь, это была дружба, это была семья.

Зима сменилась весной, весна сменилась летом, и это представление о семье снова проявилось в одно прекрасное утро, когда Джарлакс пришел навестить Дзирта и Кэтти-Бри в Поместье Плюща, принеся захватывающие новости.

— Вы трое, —  объяснил Джарлакс, его ухмылка почти доходила до ушей. — Вулфгар и Пенелопа, Реджис и Доннола, Бренор, конечно, и одна или обе его жены.

— А как же мы? —  спросил Дзирт.

— И я, конечно, и еще несколько человек.

Дзирт посмотрел на Кэтти-Бри, обе непонимающе пожали плечами, затем снова повернулись к Джарлаксу.

— Конечно, —  согласилась Кэтти-бри с ухмыляющимся разбойником, хотя она понятия не имела, о чем он говорит.

— Нас пригласили на грандиозную экскурсию, —  наконец объяснил Джарлакс. — В день осеннего равноденствия Закнафейн будет сражаться бок о бок с Аззудонной за Бьянкорсо в Каззкальци. Нас приглашает в гости, посмотреть и спеть с каллидийцами сама Мона Валрисса.

— Деда Зак! — сказал Бризи, и Дзирт рассмеялся от радости.

— О, клянусь богами, —  причитала Кэтти-Бри.

— Что? —  спросили Дзирт и Джарлакс в унисон.

— Когда этот человечек увидит Каззкальци, —  сказала она, многозначительно глядя на Дзирта, —  Мы никогда не вернем ее домой.

— Может быть, она уже будет дома, —  предположил Джарлакс.

— Я забираю свой дом с собой, —  сказал Дзирт, заканчивая спор.

Кэтти-Бри обняла его, их дочь обняла их обоих, завершая круг.

Простые маленькие радости.