Когда они устремились обратно на восток, Каллидийский квадрат встретил лишь незначительное сопротивление —  в основном, хазми и другие летающие демоны пикировали на них или сбрасывали сверху камни или даже тела дроу. Однако к тому времени, когда они вернулись к Западному Разлому, они привлекли внимание правого фланга еще одной демонической орды. Авернил призвал обновить щит из магических стражей и оружия и приказал укрепить ряды.

Группа демонов отделилась, бросаясь на них. Зак думал, что здесь у них будет шанс, за исключением того, что центром отряда демонов был гористро, огромный и могущественный, и полностью управлявший им. Он один мог бы разметать квадрат своими семью тоннами демонических мышц, плоти и костей. Стоя во весь рост, он был почти в пять раз выше Зака, но теперь он двигался вперед размашистыми шагами на четвереньках, похожий на какую-то помесь гигантского быка рофа и чудовищного пещерного медведя.

Носилки на его плечах повернулись на шарнирах, когда он встал на четвереньки, удерживая трех дроу в вертикальном положении. Жрицы Храма, понял Зак, и они уже произносили заклинания —  без сомнения, защитные заклинания, гарантирующие, что гористро не замедлится и не отвлечется.

— Что за демон?-спросила его Галата, в то время как Авернил и другие призвали каллидийцев держаться стойко и замедлить темп, защищаясь.

— Гористро.

— Из Бездны?

— Да. О чем ты думаешь?

— Сомкните ряды позади меня, —  проинструктировала Галата. — Когда я изгоню его, мне понадобится, чтобы вы не дали остальным раздавить меня.

— Жрицы... —  начал предупреждать Зак, но паладин уже бросилась вперед.

— Заставь их двигаться! —  крикнула она в ответ.

Зака охватило сильное сомнение. Он знал, что должен доверять Галате —  она заслужила это и даже больше в их предыдущем совместном бою. Но он боялся, что она, как и другие, недооценила своих врагов, восприняла их победу в засаде за пределами города как подтверждение того, что их богиня поможет им пройти через это.

Это был один из самых могущественных демонов, уступающий только самим повелителям Бездны. И он пришел из Храма Богини, сердца Ллос в Мензоберранзане, и, вероятно, был вызван могущественной Сос'Ампту Бэнр, которая правила Храмом —  возможно, она даже была среди тех трех!

Однако его нерешительность стоила ему выбора в этом вопросе, потому что Галата помчалась со всех ног, Блуцидер подпрыгивал рядом с ней.

— Скорее! Скорее! К Галате! —  закричал он.

— Святая Галата! —  раздался припев позади него, и каллидийцы ускорили шаг, хотя они, конечно, не могли сравниться со скоростью Галаты, сохраняя строй, или, вероятно, нет, Зак видел, потому что она бежала, поднимая ноги на нетерпеливых крыльях своей веры.

— Держись, добрый друг, —  шептал Зак себе под нос много раз в течение следующих нескольких мгновений, посылая безмолвные просьбы и молитвы храброму паладину, прокладывающему путь.

Он увидел, как вокруг нее образуется бело-голубой туман, за которым, как дым, тянулся ее бегущий след. Он знал, что она призывала к изгнанию, как она поступила с тираном смерти. За исключением того, что, как она объяснила ему, поскольку гористро не принадлежал к этому плану, изгнание не будет временным. Она бы отправила этого дьявола в Бездну на столетие, как и должно быть.

Чудовищный зверь набрал скорость, оставив других демонов позади и быстро приближаясь к Галате. Разряды энергии и огня устремились к ней от жриц в паланкине.

Галата пробежала сквозь них.

Паладин теперь громко пела, полностью погружаясь в транс Эйлистри, чему Зак был свидетелем раньше. Он приободрился, зная, что даже если эти заклинания наносили урон, Галата не чувствовала никакой боли.

Ее песня, обращенная к Темной Деве, звучала громко и ясно и, казалось, придавала сил ему и всем окружающим, подобно теплу, которое он почувствовал от одного ее присутствия, когда глаз-тиран бросил на него свои разрушительные лучи. Ее дисциплина, сила и вдохновение были просто поразительны для него, и на этот единственный момент Закнафейну показалось, что нет ничего, чего бы не смогла сделать эта искренняя последовательница Эйлистри. Она действительно была крошечной, врезаясь в громаду гористро, но почему-то казалась гораздо более грозной.

Они сошлись вместе, эта сильная женщина-эвендроу и гигантский демон, в огромной ослепительной вспышке бело-голубого света.

Первое, что увидел Зак, когда его глаза привыкли, было то, что гористро исчез, просто исчез, и сердце Зака воспарило.

Но точно так же парила и Галата, отлетая назад по воздуху, чтобы тяжело рухнуть на землю на полпути между полем атаки и точкой удара.

Зак и Аззудонна рванулись вперед, отчаянно зовя свою подругу, которая изо всех сил пыталась перевернуться на спину и дрожала, когда она медленно приподнимала Блуцидер и прижимала к груди. Затем она замерла, очень-очень неподвижно.

Демоны все еще наступали, но Зак опустился на колени рядом со сломанным паладином, и действительно, она была сломана, ее бедренные кости явно были раздроблены, осколки просвечивали сквозь одно бедро, кровь лилась из носа, рта и из дюжины других ран.

— Держись! — Зак умолял ее. — Произнеси свое исцеляющее заклинание. Галата!

Она уставилась на него немигающим взором. Медленно она подняла руки с мечом в сторону Закнафейна.

— Возьми его, —  услышал он, хотя и не был уверен, действительно ли он услышал это своими ушами или это просто что-то отозвалось эхом в его голове.

— Галата, нет, жрецы идут.

— Возьми меч. — На этот раз ему говорила Аззудонна, и голос ее дрожал и прерывался всхлипами.

Зак уронил свой ледяной клинок и схватился за рукоять Блуцидера, но не для того, чтобы забрать его у Галаты, а просто чтобы поддержать его вес в ее дрожащих руках.

Однако ее руки тут же опустились, безвольно повиснув на изломанной груди.

— Авернил! — закричал Зак.

— Сзади тебя! — предупредил Аззудонна.

Зак вскочил и развернулся, держа Блуцидер в левой руке и призывая Солардис в правую, чтобы встретить атаку птицеподобного демона.

Ярость наполнила его, когда он подумал о своей подруге, неподвижно лежащей позади него. Он провел своими клинками быстрый и разрушительный двойной взмах, удар слева, Блуцидер пронесся поперек, а сразу за ним последовал удар справа от Солардиса.

Он протиснулся мимо израненного и спотыкающегося врока и бросился вперед, полный ярости —  и чего-то еще, что он только что понял.

Он почувствовал что-то от меча Галаты, что-то успокаивающее и уверяющее, говорящее ему, что все в порядке. Едва ли даже задумываясь о движении, Зак взмахнул клинками, вкладывая Блуцидер в свою ведущую руку, в правую.

Он не взывал ни к какой богине, но он тоже впал в транс, прыгая и кружась, нанося удары клинками, бегая, ориентируясь только на того врага, который был ближе всего.

Всякий раз, когда он наносил удар, он не останавливался, чтобы продолжить, а просто продолжал двигаться к следующей цели, собирая раненых демонов на своем пути.

Он мог чувствовать их ненависть, но также и их боль, когда Блуцидер сильно вгрызался в плоть демонов, а сияние Солардиса пожирало их. Солнце и лед. Противоположности, и все же с одинаковым эффектом.

Сосредоточенная на нем, эта преследующая толпа демонов, казалось, даже не замечала, что теперь они бежали в радиусе действия духовных стражей жрецов Авернила, что жалили их и били с каждым шагом.

Зак повернулся к ближайшему, похожему на лягушку существу, и разрубил его серией ударов, которые оторвали ему руку и почти снесли голову, хотя у него не было настоящей шеи, которую можно было бы отрубить.

Только тогда он полностью вернулся в настоящее, словно выйдя из транса, подаренного ему духом Галаты. Он бросил взгляд на нее, которую теперь поднимали несколько каллидийцев, и по неподвижности ее тела понял, что она действительно ушла.

Галата отдала свою жизнь, чтобы убрать гористро с поля боя, и теперь каллидийцы почтили это, добив этот отряд демонов, выступивших против них.

Когда их враги были уничтожены, Авернил приказал перестроить каре, а Закнафейну снова возглавить его спереди по центру.

Зак посмотрел вниз на Блуцидер, ошеломленный всем этим.

— Паладин подарила тебе свой меч в качестве предсмертного желания, —  сказала ему Аззудонна, подбегая к основным силам эвендроу. — Владей им хорошо!

— Я не паладин!

— Блуцидер выбрал тебя, Галата выбрала тебя, иначе меч не позволил бы тебе сейчас держать его, —  сказал Аззудонна. — Это священный клинок.

— Я не ученик Эйлистри!

— Кто может сказать? Кто может знать, что находится в сердце Закнафейна?

— Ты знаешь.

Аззудонна улыбнулась сквозь слезы.

— Ты заявляешь о своих убеждениях своими действиями, а не просто словами, любовь моя, —  сказала она. — Блуцидер знает твое сердце, как и Галата, как и я. Теперь мы идем, сражаться и умирать, если этому суждено

случиться.

— Вперед!-крикнул сзади Авернил, и взгляд Зака вперед объяснил отчаяние в голосе священника.

На данный момент многие враги, демоны и дроу и даже рабы Мензоберранзана, устремлялись в их сторону, а над головой летали заклинания.

Зак побежал дальше, прокладывая путь, но вражеская линия была слишком далеко впереди, он знал, и он и каллидийцы не вырвутся на свободу.

Затем он воспрянул духом, потому что они больше не были одни.

Знамена Бэнр развевались над отступающими отрядами, которые пробивались сквозь ближайших врагов, чтобы присоединиться к каллидийцам.

— На Базар и на юг, к дому Бэнр! — крикнул им Зак, когда они приблизились.

— Закнафейн? —  раздался возглас явного удивления, и Зак узнал в лидере союзных войск мастера оружия Энджрела Бэнра.

— Приятно познакомиться! —  крикнул он.

— Посмотрим, —  ответил Энджрел.

И так начался долгий и опасный путь объединенных сил —  Бэнр, Богохульников и Каллидийцев —  которым предстояло пройти больше мили по извилистым дорогам, прежде чем они достигли бы ворот Дома Бэнр.

Зак был ветераном многих сражений, но даже если бы он им не был, ответ перед ним был очевиден: многие не смогут это сделать.

Энтрери прокладывал путь через Дом Меларн, двигаясь достаточно далеко впереди Громфа и Кэтти-Бри, чтобы незаметно расправиться с любыми проходящими стражниками до того, как двое его спутников появятся в поле зрения, и передавая новости о больших силах Меларни в боковых коридорах и комнатах.

Громф стучал в каждую дверь, мимо которой они проходили, своим посохом, устанавливая на них магический замок.

— Произнеси имя великанши в Главной башне, и двери откроются тебе, — прошептал он Кэтти-Бри. — Не сделаешь этого, и тебе придется выбить дверь, чтобы пройти.

Волшебник и Кэтти-Бри завернули за угол и обнаружили женщину-меларн, лежащую на полу. Позади нее был открытый дверной проем, а за ним стоял Энтрери, сигнализируя им, что боковая комната довольно велика и не пустует.

Громф произнес заклинание, создав бестелесное глазное яблоко, парящее в воздухе перед ним. Сначала оно казалось твердым, но затем исчезло, став полупрозрачным, и хотя они наблюдали за его первоначальными движениями, двое других едва могли уследить за ним, когда Громф послал его вперед, чтобы заглянуть в открытую дверь комнаты.

Волшебник на мгновение закрыл глаза, затем пожал плечами, что выглядело почти скучающим движением, как будто ничего внутри не было достойно даже его внимания, и приблизился к двери. Снова применив заклинание, он создал в своей руке маленький огненный шар. Он бросил его в комнату, применил простое заклинание, чтобы дверь захлопнулась, затем прошел мимо, постучав по двери своим посохом, чтобы запечатать ее, и совершенно не заметил ни дрожи изнутри, когда взорвался его огненный шар, ни язычков пламени, которые вырвались из-за щелей в раме и в отверстии внизу с такой силой, что они опалили его ботинки.

Изнутри донеслись мучительные крики, пламя пожирало дроу. Кэтти-Бри и Энтрери обменялись взглядами, даже ассасин явно был ошеломлен явной жестокостью и беспощадностью Громфа.

Но так и должно было быть, поняла Кэтти-Бри, кивнув Энтрери с мрачным выражением лица. Они были здесь не для того, чтобы вести переговоры —  время для этого, казалось, давно прошло.

Явно невозмутимый, Громф жестом велел Энтрери поторопиться и проводить их к матроне Жиндии.

Энтрери еще раз показал Громфу свой кинжал.

— Я найду ее, —  пообещал он. — И я смогу убедить ее, что ей следует поговорить с тобой. —  Он кивнул в сторону запечатанной двери. — Откуда ты знаешь, что все там мерт... больше не представляют угрозы?

Громф фыркнул.

— Глупый вопрос, —  отметила Кэтти-Бри.

— Очевидно, —  сказал Энтрери. — Мы приближаемся к той стороне комплекса, где живут аристократы семьи. Будем надеяться, что Жиндия дома.

— Теперь твоя задача —  она одна, —  напомнил ему Громф, и волшебник снова накрыл Энтрери невидимостью. — Не обращай внимания на охранников, мимо которых ты можешь спокойно пройти. Оставайся настолько хорошо скрытым, насколько сможешь, даже с теми чарами, которые я наложил на тебя, —  предупредил Громф. — Никакое простое заклинание невидимости не поможет тебе пройти по коридорам вокруг покоев такой сильной и хитрой особы, как Жиндия Меларн

— Я в курсе, —  сказал Энтрери и, покачав головой в сторону покровительствующего архимага, ушел в тень, двое его спутников двигались осторожно и довольно заметно отставали.

Крадучись, он думал о том, что Громф мог сделать их обоих невидимыми, как и Кэтти-Бри, если уж на то пошло, и на мгновение Энтрери был сбит с толку.

Затем он кивнул, когда понял. С этого момента его спутники не уклонялись ни от каких драк. Они привлекали внимание к себе, чтобы он мог добраться до Жиндии, пока ее приспешники были заняты. Имело ли это значение, было неясно —  план Громфа все еще казался ему маловероятным. Стала бы такая ревностная особа, как Матрона Жиндия Меларн, просто отбросить эту верность Ллос и отказаться от своих амбиций?

Убийца нащупал рукоять своего кинжала и задумался, хватит ли простого обмана.

Да, Жиндия знала, что он сделал с ее дочерью. И имело смысл предположить, что ей не пойдет на пользу цепляться за свою верность Ллос, если ее отправят за пределы досягаемости Паучьей Королевы в пустоту абсолютного уничтожения.

За исключением, конечно, того, что это была пустая угроза, и это заставило Энтери задуматься.

Хотя, какой у них был выбор? И, возможно, уловка сработала бы. Сам факт, что Громф был так решительно настроен попробовать, вызвал еще тысячу вопросов в голове убийцы, но это были вопросы другого дня, потому что сейчас настоящее требовало всего его внимания.

Несмотря ни на что, думал он, он приставит нож к шее Матроны, и даже если он не уничтожит ее душу, он сможет пролить ее кровь.

Он обнаружил, что его память о планировке дома была верной, поскольку он быстро прошел мимо еще большего количества часовых, слишком бдительных и расположенных слишком близко друг к другу, чтобы он мог незаметно расчистить путь двум своим напарникам.

Впрочем, это не входило в его обязанности. И, кроме того, Громф и Кэтти-Бри вряд ли нуждались в нем, ради какой-то мелкой охраны дома.

Он наткнулся на знакомую дверь и понял, что за ней находится военная комната Жиндии. Он вспомнил драку, произошедшую там во время его последнего визита в Дом Меларн, и представил себе планировку и большой стол.

Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь, затем сразу же отпрянул, обнаружив, что стол окружен не жрицами Меларн, а уродливыми демоническими существами. Йоклол, как он знал, служанками Ллос.

Он заглянул еще раз.

Жиндии там не было.

Он прислушивался к болтовне демонов, хотя недостаточно хорошо знал их язык, чтобы многое разобрать.

Он заглянул внутрь еще раз, когда услышал женский голос, обращающийся к йоклол, причем на обычном дроусском, языке, который Энтрери хорошо знал.

— Матрона Жиндия скоро присоединится к вам, —  сказала им жрица. — Она сейчас в своих личных покоях, готовится.

Как удобно, подумал Энтрери, но он не собирался подвергать сомнению свою удачу. Если только планировка дома не была изменена, он знал дорогу.

Вскоре после этого он приблизился к двери Жиндии, но остановился и нырнул в сторону, когда двое охранников перед ним внезапно оживились. Однако они его не видели, понял он мгновение спустя, когда где-то позади него эхом отозвался резкий звук удара молнии.

Громф и Кэтти-Бри, он понял —  так же, как он понял, что они не знали о служанках!

Одна из охранниц толкнула дверь Жиндии и позвала ее. Изнутри донесся резкий ответ, и стражница отступила, затем подняла своего товарища, и они оба побежали, чтобы присоединиться к драке, на ходу вытаскивая мечи.

Энтрери знал, что он должен доверять своим друзьям —  даже с йоклол, если эти демоны вступят в бой, он должен был верить, что Громф и Кэтти-Бри справятся с ними.

Перед ним была его работа.

Он подошел к двери и заглянул внутрь.

Жиндия сидела за своим столом напротив, спиной к нему.

Безмолвный как смерть, Артемис Энтрери вошел в ее комнату.

Кэтти-Бри и Громф скорчились на противоположных сторонах пересечения двух коридоров. Позади них стражники Меларн рассеялись под ударом громфовой молнии, но там, внизу, по-прежнему царила суматоха, и они оба знали, что скоро на них снова нападут.

Кэтти-Бри усердно работала, углубляясь в свой репертуар заклинаний, чтобы наложить как можно больше оберегов и укреплений на себя и на своего партнера, поскольку он тоже работал.

До них сопротивление было сильнее, жрицы и пара волшебников наносили ответные магические разрушения. Огненный шар взорвался прямо над ними и между ними, заполнив коридоры вокруг них.

Кожа Кэтти-Бри покраснела от жара, но ее заклинания отразили основной удар взрыва. Она обновила их, когда Громф ответил огненным шаром, таким же, только во много раз более мощным.

Крики впереди в коридоре сказали Кэтти-Бри, что их враги защищены не так хорошо.

— Продолжай двигаться вперед, —  приказал Громф, подкрепляя свои слова действием и выходя в главный коридор, приглашая ее следовать за ним.

Град арбалетных болтов и дротиков полетел в него, но он задействовал магический щит, и первый залп снарядов был полностью заблокирован.

За ними последовала молния, с шипением пронесшаяся по коридору, рой стрел магической энергии следовал за молнией по пятам.

Но Громф поднял свой посох, и молния ударила в его кончик и была поглощена. Снаряды тоже попали в этот мощный предмет, как будто он просто съел их —  только для того, чтобы отрыгнуть, отбросив их обратно по коридору тем же путем, каким они пришли. Один несчастный стражник воспользовался этим моментом, чтобы встать и прицелиться из арбалета.

Рой сбил его с ног —  в буквальном смысле. Кэтти-Бри постаралась не поморщиться при виде пары сапог, оставшихся стоять там, где когда-то был страж.

— Идем дальше, — сказал Громф.

Жиндия, казалось, не спешила присоединяться к йоклол, да и в этой комнате она не проявляла никакой спешки, хотя грохот ударов молнии был слышен довольно близко. Она сидела, казалось, в медитации, спиной к двери, сложив руки перед собой, за письменным столом перед зеркалом.

Энтрери искал какой-нибудь намек на то, что его видели, когда он вошел в комнату. Он был невидим, да, но знала ли о нем Жиндия? Могла ли она узнать?

На самом деле это не имело значения. Внизу его товарищи затеяли драку, которую он мог быстро прекратить, прибыв с этой конкретной пленницей.

Ее глаза были закрыты, заметил он по отражению в зеркале, медленно и бесшумно приближаясь.

Затем он внезапно оказался рядом с ней, вытащил свой кинжал и приставил его к ее горлу, став видимым, когда он слегка порезал ее.

Глаза Жиндии широко распахнулись, и она издала тихий шипящий звук.

— Ты осмеливаешься входить в мои покои? Угрожать мне, Избранной Ллос?

— Теперь ты моя избранная. И я буду делать с тобой все, что захочу.

— Ты веришь, что можешь сделать со мной все, что угодно?

— Я делаю. Похоже, ты меня не узнаешь, —  прошептал ей Энтрери, шевеля губами прямо у ее уха. Он увидел себя в зеркале и восхитился проделанной работой по маскировке под дроу.

— Возможно, ты узнаешь это? — Он призвал магию украшенного драгоценными камнями кинжала, вытягивая немного ее жизненной силы через его вампирское лезвие. Клинок все еще мог сделать это, даже несмотря на то, что его разрушающее душу проклятие было снято.

Жиндия застыла на стуле. Она почувствовала первое и явно не знала о втором.

— Да, посмотри на это повнимательнее, Жиндия Меларн, —  прошептал Энтрери. — Ты видела этот кинжал раньше. Он отнял у тебя твою дочь. Он забрал твою дочь у Ллос.

— Чего ты хочешь? Ты сошел с ума? Пытки, которые ждут…

— Заткнись, —  сказал Энтрери и провел лезвием по ее коже. — Ты думаешь, что сможешь получить благословение богини, когда тебя даже не существует? Что хорошего в услугах, которые ты оказала Ллос, если ты навсегда отнята у нее? Ты ведь понимаешь это, не так ли?

— Я не знаю, много ли было людей-драуков.

— Ты можешь избежать такой судьбы, —  сказал Энтрери, игнорируя ее угрозу, или, по крайней мере, делая вид, что игнорирует ее угрозу —  он должен был признать, что был немного впечатлен бравадой дроу. — Мы хотим, чтобы эта война закончилась, и ты можешь это сделать. И если ты сделаешь это, я не заберу у тебя твою душу.

— Так вот почему ты пришел в этот дом с Громфом Бэнром и Кэтти-Бри До'Урден, Артемис Энтрери? —  спокойно ответила она. — Чтобы угрожать моей вечной душе?

Он начал отвечать, но был пойман на мысли, что она знает не только его имя, но и имена его спутников. Он задал вопрос с выражением своего лица в зеркале.

— И с кинжалом, который даже больше не способен на такой подвиг.

И Жиндия, которая была гораздо больше, чем Жиндия Меларн, дала ему свой ответ. Она не изменила позу, но выросла, внезапно и яростно, отрастив восемь ног из своих двух, увеличившись в размерах, чтобы затмить мужчину, ее явное увеличение массы заставило его отлететь назад.

Энтрери вскочил на ноги и потянулся за своим мечом.

Но он знал...

Он знал бесполезность любого оружия —  проклятого или нет —  в этой комнате, и вместо этого потянулся к двери, выбегая из комнаты с аватарой Ллос за спиной.

Они вдвоем вошли в красивый и гармоничный ритм, Громф заполнял коридор позади огненным шаром за огненным шаром, зная, что все двери были магически запечатаны, и, таким образом, предоставляя нападавшим несколько мест, где можно спрятаться от жгучего пламени. Справа —  поскольку он находился на правой стороне перекрестка —  он предпочитал молнии, запуская разрушительную и ослепляющую вспышку при появлении врага.

А перед ним, где коридор значительно расширялся, переходя во внутренний двор перед секцией, где жили аристократы, и у защитников было прикрытие в виде стратегических баррикад и незапертых дверей, Громф преследовал их психическими атаками, от которых они не могли спрятаться.

Для Кэтти-Бри ход заклинаний больше зависел от действий врага. Всякий раз, когда происходила атака какой-либо стихийной магией, она отвечала защитой. Ее исцеляющие заклинания летали постоянно, незначительные, чтобы избавить и ее саму, и ее спутника от боли, чтобы они могли лучше сосредоточиться на текущей задаче.

Когда жрица выскочила в левый коридор, не слишком далеко от Кэтти-Бри, она вырвала заклинание прямо изо рта женщины с помощью ответного заклинания, а затем сильно ударила ее порывом ветра, который отбросил ее назад.

Она снова обратила свое внимание на исцеляющие и защитные заклинания, когда над перекрестком взорвался огненный шар, затем почувствовала, как ее волосы дико взметнулись от покалывания молнии, которая ударила прямо рядом с ней, одна из них была брошена Громфом дальше по коридору в жрицу, с которой она сражалась.

Когда пламя рассеялось, Кэтти-Бри посмотрела в ту сторону и увидела, что жрица рассыпалась и дымится перед обугленной дверью в конце коридора.

— Я верю, что мы вдвоем могли бы сравнять с землей полгорода! она услышала в своем сознании и, оглянувшись, увидела, как архимаг подмигнул.

Их координация была настолько инстинктивной, настолько слаженной, что Кэтти-Бри не была уверена, что сомневается в нем.

Она осмелилась надеяться.

И эта надежда только возросла, когда в коридорах вокруг них стало тихо.

— Энтрери? —  прошептала она через зал Громфу, который стоял наготове, но не произносил заклинания.

Она посмотрела в конец коридора позади волшебника, затем назад, за спину им обоим, а затем снова вперед, в сторону области, где находились личные покои Матроны и ее детей. Их враги все еще были повсюду, отметила она, но не было слышно ни шепота.

Впереди и справа открылась дверь, и в нее вошла вереница йоклол.

— Громф? — Кэтти-Бри прошептала с некоторой настойчивостью и услышала в своей голове ответ:

— Подожди... Энтрери умеет убеждать. Йоклол не страшны в бою.

— Но где он? —  спросила она, и волшебник покачал головой. Она хотела верить в способности Энтрери —  она видела их лично на протяжении многих лет и знала, что нет никого лучше в искусстве убийства, чем Артемис Энтрери.

И все же волосы у нее на затылке встали дыбом. Нейтрализовал ли он дом Меларн?

В отличие от тихого входа служанок, дверь через двор слева от них внезапно распахнулась, и Артемис Энтрери вбежал внутрь, бросаясь влево и вправо и несколько раз ныряя, как будто ожидая дождя стрел в спину.

Он направился прямо к Громфу и Кэтти-Бри, крича: «Бегите!»

Но слово вытянулось, странно растянулось, как странно вытянулся Артемис Энтрери, пойманный какими-то призрачными руками, что смутило Кэтти-Бри всего на мгновение —  пока она не увидела гигантского драука, который, очевидно, был гораздо большим, чем драук, входящего в ту же дверь, пробивая косяк и стену вокруг него, когда он просто пропахал насквозь с богоподобной силой.

Или с силой, подобной силе богини.

И ее надежда превратилась в ничто.