Смятение, которое охватило всех после смерти Каупервуда, было обусловлено таким количеством срочных, а также требовавших решения в будущем проблем, что несколько минут все стояли, словно остолбенев. Самым спокойным и изобретательным из них в мыслях и действиях был доктор. Первым делом он попросил Джеймисона помочь ему усадить Бернис на один из диванов, стоявших в комнате. После этого он предложил Джеймисону позвонить миссис Каупервуд и спросить, какие будут ее указания в связи с похоронами.

Звонок Джеймисона вызвал самую шокирующую и тревожную реакцию со стороны Эйлин, реакцию и позицию, ставившую перед ними проблему, преодолеть которую, казалось, было можно только ценой скандала национального масштаба.

– Почему вы спрашиваете меня? – сказала она. – Спросите доктора Джеймса и мисс Флеминг. Они целиком и полностью отвечали за ведение его дел, когда он приехал сюда и еще раньше.

– Но, миссис Каупервуд, – сказал ошарашенный Джеймисон. – Ведь это ваш муж. Вы хотите сказать, что не желаете, чтобы его перевезли в ваш дом?

Этот вопрос вызвал ее резкий и чеканный ответ:

– Мистер Каупервуд лично игнорировал меня и лгал мне, это же делали его доктор и любовница. Пусть они сами все устраивают, пусть отправляют его тело в похоронный дом и пусть его хоронят оттуда.

– Но, миссис Каупервуд, – настаивал Джеймисон взволнованным голосом, – это нечто немыслимое – то, что вы предлагаете. Это станет известно всем газетам. Вы ведь не хотите, чтобы такое случилось со столь выдающейся личностью, как ваш муж.

Но в этот момент доктор Джеймс, услышав шокирующие слова Джеймисона, взял у него трубку.

– Миссис Каупервуд, это доктор Джеймс говорит, – холодно сказал он. – Я, как вы знаете, врач, которого призвал на помощь мистер Каупервуд, вернувшись в эту страну. Мистер Каупервуд мне не родственник, и я помогал ему, как помогал бы любому пациенту, включая и вас. Но если вы настаиваете на таком поразительном отношении к человеку, который был вашим мужем и чью собственность вы должны получить в наследство, то я вас заверяю, что вы никогда не отмоетесь от скандала, который за этим последует. Я буду преследовать вас до конца ваших дней. Вы, несомненно, должны понимать значение моих слов.

Он выждал секунду-другую, но она молчала.

– И теперь я прошу вас оказать услугу не мне, миссис Каупервуд, – продолжил он. – Только себе самой. Конечно, его тело можно увезти в похоронный дом и похоронить где угодно, если таково ваше желание. Но таково ли оно на самом деле? Как вы догадываетесь, пресса может от меня или из похоронного дома узнать, куда делось его тело. Но я еще раз и ради вас же самой прошу вас обдумать происходящее, потому что, если вы поступите так, как говорите сейчас, я позабочусь о том, чтобы завтрашние газеты опубликовали всю историю, как она есть.

Он замолчал в ожидании и надежде на более человеческий ответ. Но услышал только щелчок – она повесила трубку. Тогда он обратился к Джеймисону:

– Эта женщина на данный момент не в своем уме. Мы просто должны взять это дело в свои руки и действовать от ее имени. Слуги мистера Каупервуда так хорошо к нему относятся, что договориться с ними не составит большого труда. И мы, таким образом, не спрашивая ее разрешения, перевезем его тело в дом, и оно будет оставаться там до дня похорон. Это то, что мы можем и должны сделать. Мы просто не можем допустить, чтобы произошла такая трагедия.

Он посмотрел на Бернис, которая к тому времени пришла в себя, и попросил ее вернуться к себе в номер и ждать там, когда он свяжется с ней.

– Не впадайте в отчаяние, Бернис. Поверьте мне, все будет организовано самым корректным и достойным образом. Я вам это обещаю. – С этими словами он пожал ее руку, потом взял свою шляпу и вышел.

Следующим его шагом был перенос тела Каупервуда в покойницкую похоронного дома, расположенного близ отеля. Затем он переговорил с Джеймисоном, выяснил, что представляют собой слуги Каупервуда – и да, на помощь одного-двух из них можно было рассчитывать. Доктор Джеймс был убежден в своей нравственной правоте: нельзя допустить, чтобы Эйлин настояла на своем. Возможно, он вышел за пределы своих полномочий, но он не видел другого способа. Он уже давно почувствовал, в чем корень различий между нею и Каупервудом. Она, как он видел это своими глазами, очень любила мужа, но так ревновала его, что мечта о счастье быстро превратилась в проводник боли.

Как это ни странно, но в этот трудный момент Джеймисону позвонил некто Бакнер Карр, старший дворецкий в доме Каупервуда, человек, который служил ему с чикагских времен. Цель его звонка состояла не только в том, чтобы выразить глубокую печаль и скорбь в связи со смертью мистера Каупервуда, но и из-за телефонного разговора, который он нечаянно слышал и из которого вроде бы понял, что миссис Каупервуд предъявляет мужу несправедливые обвинения, а самое ужасное, отказывается позволить перевезти его тело в его же собственный дом, и потому он желает предложить свои услуги, чтобы предотвратить такую трагедию.

Когда доктор Джеймс вернулся в отель, он увидел там Джеймисона и Карра и немедленно изложил им свой план. Он поручил похоронному дому подготовить тело к погребению, положить его в соответствующий гроб и ждать дальнейших указаний. Проблема теперь состояла в том, когда перевезти его в особняк и будут ли слуги способствовать этому плану – тайному и тихому приему тела, а также переносу его в надлежащую комнату и самым бесшумным образом, чтобы миссис Каупервуд не знала о том, что оно в доме, по крайней мере до следующего утра. Считает ли Бакнер Карр возможным проделать это без помех с ее стороны? Карр ответил, что если ему сейчас позволят вернуться в дом Каупервуда, то он через час-другой перезвонит и скажет, возможно ли выполнение плана в точности в том виде, в котором его обозначил доктор Джеймс. После этого он ушел и к концу второго часа позвонил и сказал, что наилучшее время будет между десятью вечера и часом ночи, все слуги хотят помочь, и в доме будет темно и тихо.

И вот, как и планировалось, тело Каупервуда в гробу в час ночи было доставлено к его дому, перед которым по почти пустой улице в ожидании расхаживал туда-сюда Карр. Верные слуги бывшего хозяина подготовили большую гостиную на бельэтаже для приема богато украшенного гроба, в котором он лежал. Пока гроб несли по дому, один из слуг стоял у дверей Эйлин, слушал, не раздастся ли изнутри какой-нибудь звук.

Так Фрэнк Алджернон Каупервуд, тайно привезенный в свой собственный дом на катафалке, еще раз воссоединился в тишине ночи со своей женой Эйлин.