В это время Каупервуд жил главным образом с приятной мыслью о возвращении в конце дня в Бухту Приора и к Бернис. Впервые за многие годы он радовался обыденностям семейной жизни, настоящего дома, места, где благодаря той атмосфере, которой наполняла его Бернис, все и что угодно, начиная от игры в шашки и кончая короткой прогулкой вдоль берега Темзы, казалось насыщенным цветом и чувствами и наполняло его желанием длить это вечно. Даже старение не будет такой уж мукой, если оно будет происходить в таких вот условиях.

И все же как-то утром месяцев пять спустя после его возвращения к делам у него случился самый острый из всех приступов боли за время его болезни. В него словно вонзили острый нож и крутанули в области левой почки. А оттуда боль, казалось, перескочила прямо в сердце. Он попытался подняться с кресла, но не смог. У него, как тогда в Трегазале, перехватило дыхание, он не мог пошевелиться. Однако через несколько секунд боль немного отступила, и он смог дотянуться до кнопки звонка, чтобы вызвать Джеймисона. Однако в последний момент он убрал руку, решив, что, возможно, у него случился один из тех острых приступов боли, о возможности которых его предупреждали и которые, как его заверяли, не будут фатальными. И потому он посидел еще несколько минут, крайне угнетенный той мыслью, что болезнь никуда не ушла – он только что получил яркое тому подтверждение и теперь опасался, что именно таким образом все и закончится. Ухудшало его положение еще и то, что ему не с кем было разделить свои опасения. Потому что огласка приведет все к той ситуации, в которой они уже были. А Бернис! Стейн! Эйлин! Газеты! И новые, новые дни в постели!

Он решил, что ему нужно возвращаться в Нью-Йорк. Там у него под боком будет доктор Джеймс, и он сможет снова встретиться с Эйлин, обсудить проблемы, которые тревожат ее. Если он умрет, то нужно успеть привести в порядок кое-какие незавершенные дела. Что же касается Бернис, то он мог бы объяснить ей все, не упоминая о последнем приступе, и убедить ее тоже вернуться в Нью-Йорк.

Приняв это решение, он очень осторожно поднялся с кресла, а спустя несколько часов смог вернуться в Бухту Приора, делая вид, что ничего не случилось. Но после обеда Бернис, пребывавшая в особо приятном расположении духа, спросила у него, все ли в порядке.

– Ну нельзя сказать, что всё и в полном, – ответил он. – Я получил письмо от Эйлин, она сетует на то, как идут дела – пристройка к дому и все такое. Она считает, что для картин, которые я недавно купил, не хватит места. И некоторые из агентов, видевших план пристройки, похоже, согласны с ней, что бы ни думал на сей счет Пайн. Я склоняюсь к тому, что нужно съездить туда. Но это не единственная причина. Еще мне нужно предпринять кое-какие шаги в связи с кредитами, которые я получил там в прошлый мой приезд.

– Ты уверен, что тебе хватит сил на такое путешествие? – спросила Бернис, посмотрев на него встревоженным взглядом.

– Вполне, – ответил Каупервуд. – Вообще-то говоря, я сейчас чувствую себя как никогда хорошо за последние месяцы. И я не могу слишком долго отсутствовать в Нью-Йорке.

– А что я? – спросила она взволнованным голосом.

– Ты поедешь со мной, конечно, а чтобы тебе было удобнее, ты можешь остановиться в «Уолдорфе», когда приедешь. И, конечно, инкогнито… – Этот ответ изменил огорченное выражение на ее лице.

– Но на разных пароходах, как всегда?

– К сожалению, как мне ни неприятно об этом думать, но так будет лучше всего. Ты же прекрасно знаешь, моя дорогая, что огласка чревата для нас неприятностями.

– Да, я знаю. Я понимаю, что ты чувствуешь по этому поводу. Если тебе нужно ехать, значит, так тому и быть, а я поеду следующим пароходом. Когда?

– Джеймисон говорит, что следующий рейс в среду. Ты сможешь подготовиться к тому времени?

– Я могу быть готова и завтра, если нужно, – ответила Бернис.

– Дорогая, ты всегда такая безотказная, такая отзывчивая… Не знаю, чем бы моя жизнь была без тебя…

Когда он сказал это, Бернис подошла к нему, обвила руками и прошептала:

– Я люблю тебя, Фрэнк. Так почему же я не должна делать все, что в моих силах, чтобы помочь тебе?..