В вагоне поезда Каупервуд обсуждал с Бернис страхи ее матери. Она заверила его, что эти страхи ничего не значат, просто внезапная перемена настроения. Когда они добьются здесь хоть маленького успеха, матери станет лучше.

– Если откуда и придет беда, то, скорее всего, от американских визитеров, а не англичан, – задумчиво добавила она, глядя в окно на проплывающие очаровательные пейзажи, хотя и почти не видя их в этот момент. – И я безусловно не намерена знакомиться с американцами или принимать их приглашения здесь, в Лондоне, или принимать их у себя, если этого можно избежать.

– Ты права, Беви. Это самое мудрое, что ты можешь сделать.

– Мать при виде этих людей впадает в ужас. Знаешь, американцам, в отличие от англичан, как правило, не хватает воспитания, или вежливости, или толерантности. Я здесь чувствую себя как дома.

– Тебе нравится их более старая культура и дипломатичность, – сказал Каупервуд. – Они не так резки в своих высказываниях, не торопятся делать выводы. Мы, американцы, захватили неразвитый континент и теперь развиваем его или пытаемся развивать за сотню-другую лет, тогда как они тысячу лет трудились на своем островке.

В Виндзоре их встретил мистер Уорбертон, арендный агент, у которого было много что сообщить о собственности, которую он собирался им показать. Место на реке, где построен дом, одно из самых чудесных. Лорд Стейн провел там многие годы и только года два-три как оставил это жилище.

– После смерти отца, – доверительно сообщил агент, – он живет главным образом в Трегазале, где и находится основная часть его недвижимости. В прошлом году он сдавал этот дом мисс Констанс Хэтэуэй, актрисе, но она в этом году уехала в Бретань, и лорд Стейн только месяц или два назад сказал, что я могу сдать его коттедж, если найду подходящего съемщика.

– У него серьезная собственность в Трегазале? – спросил Каупервуд.

– Одна из крупнейших, сэр, – ответил агент. – Около пяти тысячи акров. Красивейшее место, хотя он там редко бывает.

В этот момент досадная мысль пришла в голову Каупервуду. Он без конца повторял себе, что никогда больше не позволит ревности выбить его из равновесия, но если говорить откровенно, то с приходом в жизнь Каупервуда Бернис его все же стали одолевать приступы этого чувства. В ней было все, чего он так желал. Не может ли она, оказавшись в таких обстоятельствах, предпочесть кого-нибудь более молодого, пусть и не столь блестящего и предприимчивого? Сможет ли он удержать ее, если она познакомится с такой личностью, как Стейн? Эта мысль добавила его отношениям с Бернис какой-то новый оттенок, которого не было прежде.

Бухта Приора оказалась мечтой архитектуры и ландшафтного дизайна. Особняку, растянувшемуся в длину почти на сотню футов, было около сотни лет, но его переоснастили по последнему слову техники. Под величественными деревьями, кроны которых важно нависали над восемнадцатифутовой высотой дома, он был опутан настоящим лабиринтом тропинок, живых изгородей, цветников и огородов. Сзади, к югу от дома, фасадом выходящего на реку, располагалась двойная пристройка живописных лестерширских конюшен с причудливыми оградами, воротами, гнездовьями, скворечниками и, как сказал мистер Уорбертон, там были верховые и упряжные лошади, которыми могли пользоваться арендаторы, черные куры минорка, овчарки и стадо овец, и за всем этим присматривали садовник, конюх и фермер; арендатор получал все эти услуги по условиям аренды.

Каупервуда, как и Бернис, очаровала эта буколическая атмосфера: стеклянная гладь Темзы, которая медленно и безмолвно ползла к Лондону; широкие просторы газонов, ведущие к реке, причаленный к пристани плавучий дом с яркими маркизами, порхающими на ветерке занавесками и плетеными стульями и столами. Он загляделся на солнечные часы, которые стояли посреди тропинки, ведущей к плавучему дому. Как же быстро пролетело время! Он и в самом деле стал стариком. А Бернис вскоре познакомится с этим более молодым человеком и может увлечься им. Придя к нему в Чикаго несколько месяцев назад, Бернис сказала, что она хозяйка собственной жизни и пришла она к нему только потому, что сама этого захотела. Но это означает, что когда она расхочет, то точно так же сможет и уйти от него. Он, конечно, не обязан арендовать это имение, не обязан завязывать финансовые отношения со Стейном. Есть и другие арендодатели, другие возможности. Среди них Эбингтон Скарр и лорд Эттиндж. Зачем предаваться страху поражения? Он всегда жил полной жизнью и так и собирается жить дальше, что бы ни случилось.

Он отметил, что Бернис экзальтированно восхищается красотами этого места. Она, не зная мыслей Каупервуда, уже пыталась вообразить, что представляет собой лорд Стейн. Он мог оказаться очень старым – она слышала, что он только недавно вступил во владение огромным отцовским наследством. Однако больше всего ее поразил классовый состав ближайших соседей, о которых рассказал мистер Уорбертон. В непосредственной близости жили мистер Артур Гарфилд Райотсли Гоул, судья королевской скамьи, сэр Геберман Кайпс из компании «Объединенная британская плитка и узоры», почтенный Рунсиман Мейнс из Государственного секретариата по колониям, а с ними еще сэр Бигуигс и сэр Литтлуигс, а также титулованные и успешные хозяйки. Каупервуда тоже в немалой степени интересовало все это, и он спрашивал себя, как воспользуются таким окружением Бернис и ее мать. Весной и летом здесь, заметила она теперь, будут устраивать приемы в домах, в садах, сельское воссоединение лондонских групп из политиков, правительства, искусства, света, так что формальные знакомства можно будет заводить сколько угодно.

– Что говорить, – заметил Каупервуд, – в этом месте та самая атмосфера, в которой можно заработать себе репутацию или потерять, и то и другое быстро и самым безвозвратным образом.

– Вот именно! – сказала Бернис. – Но я в этой атмосфере попытаюсь заработать.

И снова его пленили ее оптимизм и отвага.

Потом агент, который отправился проверить живые ограждения, вернулся, и Каупервуд теперь обратился к нему:

– Я сообщил мисс Флеминг, что она и ее мать получают мое разрешение взять в аренду это место, если у них будет такое желание. Можете отправить необходимые бумаги моему солиситору. Чистая формальность, но такова часть моих юридических обязанностей в качестве опекуна мисс Флеминг.

– Я понимаю, мистер Каупервуд, – сказал агент. – Но на подготовку бумаг уйдет несколько дней, вероятно, я в качестве агента смогу отправить их вам не раньше понедельника или вторника, поскольку агент лорда Стейна, мистер Бейли, до этого времени не вернется.

У Каупервуда немного отлегло от сердца, когда он узнал, что Стейн не занимается лично деталями договоров по аренде. Это позволит ему оставаться в тени по крайней мере некоторое время. Что же касается будущего, то тут он не мог не задумываться…