В эту ситуацию и в офис Элверсона Джонсона входят мистер Джаркинс и мистер Клурфейн, горящие желанием побеседовать с мистером Джонсоном об одном крайне важном деле. Вопрос связан с мистером Гривсом и мистером Хеншоу, которые недавно побывали в Нью-Йорке, чтобы побеседовать с их, Джаркинса и Клурфейна, клиентом, мистером Фрэнком Каупервудом, наверняка известном мистеру Джонсону.

Мистер Джонсон признал, что слышал о таком. И чем он может быть полезен этим джентльменам?

Весеннее утро в Лондоне выдалось крайне редкое. Солнечные лучи падали на мощеный римский дворик внизу. Когда они вошли, Джонсон просматривал толстенную папку с бумагами по иску о возмещении ущерба, предъявленному компании «Сити – Южный Лондон». Он пребывал в радостном настроении, потому что день стоял теплый и ясный, потому что был отмечен некоторый рост акций «Дистрикт», а коротенькая речь, произнесенная им днем ранее в Международной эпуортской лиге[11], получила положительный отзыв не менее чем в двух утренних газетах.

– Я постараюсь изложить наше дело как можно короче, – начал Джаркинс, облаченный в серый костюм, серую шелковую рубашку, сверкающий бело-голубой галстук. Держа в руке котелок и трость, Джаркинс сверлил Джонсона испытующим взглядом; судя по всему, ему предстояло решить нелегкую задачу: Джонсон явно был личностью ушлой.

– Вы, конечно, должны понимать, мистер Джонсон, – продолжал Джаркинс, улыбаясь лучшей из своих улыбок, – что наш визит не санкционирован во всех подробностях мистером Каупервудом. Но я надеюсь, вы тем не менее поймете его важность. Как вам известно, Гривс и Хеншоу имели дело с Транспортной электрической компанией, от имени которой вы выступаете солиситором.

– Одним из солиситоров, – осторожно возразил мистер Джонсон. – Но уже некоторое время они не давали мне никаких поручений.

– Именно, именно, – сказал Джаркинс, – но я думаю, вы все равно проявите интерес к этому делу. Понимаете, именно наша фирма свела Гривса и Хеншоу с мистером Каупервудом. Как вам известно, мистер Каупервуд человек чрезвычайно богатый. Он занимался самыми разными транспортными проектами в Америке. И ходят слухи, что он распродает свои чикагские активы не менее чем за двадцать миллионов.

Услышав названную сумму, мистер Джонсон навострил уши. Транспорт повсюду транспорт – будь то в Чикаго, Лондоне или каком другом месте, – и человек, который извлек из транспортного бизнеса двадцать миллионов долларов, должен неплохо разбираться в транспорте. Его интерес тут же стал понятен Джаркинсу.

– Может быть, так оно и есть, – принялся блефовать мистер Джонсон, подпустив в голос немного сварливости и внешне никак не выдавая своего интереса, – но какое все это имеет отношение ко мне? Вы, вероятно, помните, что я всего лишь один из солиситоров Транспортной электрической и никоим образом не связан ни с мистером Гривсом, ни с мистером Хеншоу.

– Но ситуация с лондонской подземкой в целом вас все же интересует, по крайней мере так мне сказал мистер Клурфейн, – настаивал Джаркинс. – Иными словами, – дипломатично добавил он, – вы представляете людей, которые заинтересованы в развитии подземной транспортной системы.

– Я позволил себе, мистер Джонсон, упомянуть тот факт, – вставил здесь Клурфейн, – что вас время от времени упоминают в прессе как представителя линий «Метрополитен» и «Дистрикт», а также компаний «Сити – Южный Лондон» и «Центральный Лондон».

– Это верно, – ответил Джонсон, внешне спокойный и уверенный в себе. – Да, я являюсь юридическим представителем этих компаний. Но мне не ясно, чего хотите вы. Если речь идет о продаже или покупке чего-либо, связанного с линией «Чаринг-Кросс – Хэмпстед», то вам определенно нужен не я.

– Если вы уделите мне одну минуту, – настаивал Джаркинс, подавшись поближе к Джонсону. – Суть дела в том, что мистер Каупервуд избавляется от всех своих чикагских активов, а без них заняться ему нечем. Он не из тех людей, которые торопятся уйти на покой. Он проработал в Чикаго более двадцати пяти лет. Я вовсе не хочу сказать, что у него на уме какое-то новое инвестирование. Мистер Гривс и мистер Хеншоу выяснили это. Их свела с ним наша фирма – «Джаркинс, Клурфейн и Рэндольф». Мистер Клурфейн, которого вы здесь видите, возглавляет лондонское отделение.

Джонсон кивнул – теперь он уже слушал внимательно.

– Конечно, – продолжал Джаркинс, – ни мистер Клурфейн, ни я не наделены полномочиями говорить от имени мистера Каупервуда. Но мы чувствуем, что в лондонской ситуации заложены немалые перспективы, и если корректно выбранный человек корректно изложит ему суть дела, то это может принести огромную выгоду всем, кто был связан с этим проектом. Насколько мне известно, мистер Каупервуд отказался от предложения купить линию «Чаринг-Кросс» не потому, что не верит в ее прибыльность, а потому, что ему не предложили пятьдесят один процент акций, а он всегда в таких делах настаивает на полном контроле. Кроме того, ему показалось, что эта ветка слишком коротка и не имеет столь необходимой связи с подземной системой в целом, а потому ею можно управлять, только как малой и отдельной собственностью. А его интересует только городская транспортная сеть в целом.

В голосе Джаркинса теперь послышалась льстивая нотка.

– Я попросил мистера Клурфейна, – медоточиво продолжил он, – отвести меня к тому единственному человеку, который знает все о лондонской подземной системе и может оценить важность привлечения к делу мистера Каупервуда. Потому что, если мы правильно понимаем суть дела, – и тут он посмотрел на мистера Джонсона чуть ли не угрожающим взглядом, – то нам представляется, что настало время объединить все отдельные линии в одну систему и модернизировать их, а всем прекрасно известно, что мистер Каупервуд гений в том, что касается решения транспортных проблем. Он вскоре должен прибыть в Лондон, и мы полагаем, что с ним должен встретиться и поговорить кто-то, кто поможет ему понять, что ситуация в Лондоне требует участия именно такого человека, как он.

И если вы, мистер Джонсон, не желаете участвовать в этом деле, – в этот момент Джаркинс имел в виду Стейна и его то ли действительные, то ли мифические связи, – то, может быть, вы назовете человека, который потенциально пожелал бы этим заняться, и скажете нам несколько слов об этой персоне. Мы, конечно, только маклеры, и нам хотелось бы, чтобы мистер Каупервуд заинтересовался этим делом всерьез, а мы могли бы получить свою маклерскую долю, которая, естественно, является неотъемлемой частью таких начинаний.

Джонсон сидел за своим столом, уставившись не в Джаркинса или Клурфейна, а в пол.

– Так-так! – начал он. – Мистер Каупервуд – американский мультимиллионер. У него огромный опыт по созданию уличной рельсовой сети и путепроводов в Чикаго и других местах, насколько мне известно. Вы призываете меня заинтересовать его решением лондонской проблемы подземного транспорта. И если я сделаю это, то предполагается, что я должен буду выплатить вам некоторую сумму – или по крайней мере приложить усилия к тому, чтобы таковая сумма была вам выплачена – за привлечение мистера Каупервуда к делу помощи некоторым лондонцам, заинтересованным в транспортном бизнесе как в способе извлечения прибыли.

Джонсон оторвал взгляд от пола, брови его поднялись, Джаркинс же смотрел на него понимающим взглядом, но не удостаивая комментарием.

– Должен сказать, что это весьма практично с вашей стороны, – продолжал Джонсон, – и я не сомневаюсь, что немало человек извлекли бы из этого выгоду, хотя другие не извлекли бы ничего. Проблемы лондонской подземной сети огромны. Уже запланирована прокладка слишком большого числа линий, уже требуется учет интересов слишком большого числа различных компаний, слишком много актов уже пролоббировано спекулянтами и прочими заинтересованными лицами, не имеющими ни гроша за душой. – Он перевел тяжелый, мрачный взгляд с одного на другого. – Это предприятие потребует огромных вложений, миллионы фунтов, не менее двадцати пяти, я бы сказал. – Он чуть ли не печально прижал ладони одна к другой, настолько огромен был финансовый вес всего этого. – Нам здесь, конечно, известен мистер Каупервуд. Если я не ошибаюсь, ему в Чикаго было предъявлено множество всяких обвинений – обвинений, которые, как я должен признать, не должны стать препятствием к реализации предлагаемого вами предприятия, имеющего столь громадное общественное значение. И тем не менее с учетом консервативных настроений, преобладающих в английском обществе…

– Вы имеете в виду политические обвинения против финансовых методов в Чикаго, – вызывающе прервал его в этот момент Джаркинс. – Это всего лишь политика, происки конкурентов, завидующих его успехам.

– Я знаю, знаю, – перехватил инициативу мистер Джонсон по-прежнему мрачным голосом. – Финансисты повсюду в мире, естественно, понимают и не принимают в расчет такого рода протесты. Но, с другой стороны, его ждет подобный же протест и здесь. Потому что этот островок весьма консервативен. И мы не любим, когда сюда приходят люди со стороны и решают за нас наши проблемы. Однако, как вы говорите, мистер Каупервуд явно весьма способный и предприимчивый человек. Найдутся ли здесь люди, которые пожелают сотрудничать с ним, я не могу знать. Я знаю, что мало найдется таких, которые будут готовы предоставить ему полный финансовый контроль над той системой, о которой вы говорите. – В этот момент он поднялся и стряхнул со своих брюк и жилета несколько воображаемых пылинок. – Вы говорите, что он отверг предложение Гривса и Хеншоу? – добавил он.

– Да, – одновременно сказали Джаркинс и Клурфейн.

– А каковы были условия?

Джаркинс рассказал.

– Ясно, ясно. Они, значит, хотели сохранить за собой контракт и половину акций. Что ж, пока я не обдумаю это и не проконсультируюсь с одним-двумя из моих коллег, я не смогу предложить вам того или иного мнения. Однако, – продолжил он, – так или иначе некоторым нашим ведущим инвесторам будет полезно поговорить с ним, когда он здесь появится.

К этому моменту у Джонсона сложилось представление, что Каупервуд подослал сюда этих двоих, чтобы выведать информацию о положении дел. А кроме того, он все же сомневался, что Каупервуд, будучи американцем, каким бы громадным ни было его богатство, сможет выкрутить руки нынешним владельцам и вынудить их дать ему хотя бы половинную долю в проекте, не говоря уже о пятидесяти одном проценте. Ему будет очень нелегко проникнуть в эту область деятельности. В то же время с учетом сделанных им самим и Стейном вложений и вероятности возвращения «Чаринг-Кросс» в руки Транспортной электрической, что приведет к потере денег инвесторов, что ж…

Наконец он обратился к двум посетителям тоном, в котором прозвучала решительная нотка.

– Мне нужно обдумать все это, джентльмены. Позвоните мне еще раз, скажем, в следующий вторник или среду, и я вам скажу, смогу ли быть вам полезным или нет.

С этими словами он проводил их до дверей, дернул шнурок звонка, вызывая мальчика, чтобы тот проводил посетителей до выхода. Когда дверь за ними закрылась, он подошел к одному из окон, выходивших на древний дворик, все еще освещенный ярким апрельским солнцем. У него была привычка: размышляя над чем-нибудь, он заводил язык за щеку и сцеплял руки в молитвенном жесте пальцами вниз. Он и сегодня постоял в такой позе некоторое время, глядя в окно.

А на Стори-стрит Клурфейн и Джаркинс обменивались мнениями:

– Отлично! Парень весьма проницателен… но интерес у него явно есть… для них это выход, если только им хватит здравого смысла понять…

– Но эти чикагские дела! Я знал, что они всплывут! – воскликнул Джаркинс. – Так оно всегда происходит. То тюремная отсидка, то его интерес к женщинам… будто это имеет какое-то отношение к делу.

– Глупо! Невероятно глупо! – отозвался Клурфейн.

– И все равно с этим придется что-то делать. Нужно будет как-то унять прессу, – сказал Джаркинс.

– Я могу сказать только одно, – заключил Клурфейн. – Если какие-то из этих богатых людей договорятся с мистером Каупервудом, то они вскоре забудут обо всякой неблагоприятной репутации. Наши законы отличаются от ваших. Здесь чем громче скандал, тем больше в нем клеветы. И становится опасным говорить что-либо, если только большие люди не захотят, чтобы эти слова были сказаны. В вашей стране дела явно обстоят иначе. Но я знаю большинство редакторов здешних газет, освещающих финансовые вопросы, и если появится такая необходимость, то я думаю, дело можно будет замять.